Бабочки и порочная ложь (ЛП)

— Кто сказал, что это ложь? — возмущенно фыркает она.
Опуская палец ниже, я делаю медленные круги вокруг ее пупка. Ее кожа становится теплее с каждой секундой, а мышцы дрожат от моих прикосновений. Она превращается в камень, когда я опускаюсь на несколько дюймов ниже и дразню край ее стрингов, как я это делал раньше.
— Держу пари, что твоя киска так бы и сделала. Можешь ли ты честно сказать мне, что ты не была мокрой с тех пор, как мы впервые вышли из этой комнаты? — ее рука сжимает мое запястье, как тиски, и в ее глазах отражается паника, когда я просовываю пальцы под пояс ее стрингов. Ее действия говорят громче слов, но я все равно хочу услышать, как она это скажет. — Так или иначе, я собираюсь это выяснить. Я даю тебе шанс хоть раз быть со мной честной.
Глядя на меня, она рычит:
— Пошел ты.
— О, не волнуйся. Скоро так и будет.
Погружаясь глубже под ткань, ее зубы погружаются в розовую нижнюю губу, как будто она слишком смущена, чтобы стать свидетелем того, как я обнаружил ее не столь уж тайное возбуждение. Мягкий, почти жалкий всхлип, исходящий от нее, звучит музыкой для моих ушей, когда я трогаю ее клитор. Ее тело дергается напротив моего, но она все еще не пытается избежать моего прикосновения.
Когда мои пальцы без сопротивления погружаются в нее, я посмеиваюсь ей на ухо.
— И ты сказала, что закончила со мной. Ты такая чертовая лгунья.
Ее бедра дергаются, когда я медленно вхожу и выхожу из нее. Ей это не очень нравиться, но ей это нравится. Рука, держащая мое запястье, смещается так, что ее ногти впиваются в мою плоть. Без сомнения, завтра у меня там будут царапины.
Я трахаю ее пальцами, пока она не начинает тяжело дышать и тереться о мою руку. Как только она приближается к краю, я вытаскиваю пальцы и убираю руку с ее стрингов.
С разочарованным криком Пози бросается головой в стену позади себя.
— Боже, ты такой придурок.
— Что? Ты правда думала, что я позволю тебе кончить так легко? — я погружаю пальцы, покрытые ее возбуждением, в рот и одобрительно стону. — Кто знал, что предательская киска окажется такой вкусной?
Она пристально смотрит на меня, но это не дает того эффекта, к которому она стремилась. Я хочу увидеть, как она вспыхнет и разозлится. Эта договоренность не принесет мне никакого удовольствия, если она останется такой же послушной, как и раньше. Я хочу, чтобы она делала то, что я говорю, но я также хочу, чтобы она боролась со мной за это.
— Либо продолжай трогать мою предательскую киску, либо уходи, чтобы я могла кончить, — рявкает она, снова толкая меня в грудь, чтобы подчеркнуть свои слова.
Я неодобрительно качаю головой.
— Ты не сделаешь ничего подобного. Единственный человек, который заставит тебя кончить в обозримом будущем, это я, и если я узнаю, что ты использовала свои пальцы или чертов вибратор, чтобы кончить, я нагну тебя через колено и буду шлепать тебя до тех пор, пока у тебя не появятся волдыри на заднице. И поверь мне, я узнаю, если ты это сделаешь, — камера, которую я установил в ее спальне, гарантирует это. — Когда ты возбуждена, тебе придется прийти ко мне и попросить меня позаботиться об этом.
Ярость отражается на ее чертах лица и тиках челюсти, когда она скрипит зубами.
Опустив голову, я касаюсь губами ее обнаженного плеча. Когда ее тело расслабляется от прикосновения, я царапаю зубы по тому же месту, чтобы она не чувствовала себя слишком комфортно.
— Спроси меня, Пози, — говорю я ей в мягкую кожу. — Проси у меня то, что хочешь.
Она колеблется, все ее тело трясется, пытаясь не сказать мне то, что я хочу услышать.
С удрученным вздохом она сдается.
— Пожалуйста, заставь меня кончить, Рафферти.
Ее неохотное принятие — самый сладкий звук, и оно заставляет меня щелкнуть поводьями контроля.
— Это моя хорошая девочка, — мрачно хвалю я, когда мои пальцы обхватывают кожаный пояс с подвязками, охватывающий ее бедра. Не проявляя ни малейшей нежности, я разворачиваю ее маленькое тело. Воздух вырывается из ее легких, когда ее грудь сталкивается со стеной, на которую она только что опиралась.
 
Наряд, который я заставил ее надеть, был предназначен для того, чтобы смутить ее. Мне и в голову не приходило, что я буду благодарен за легкий доступ, который он мне дает, поскольку я не планировал прикасаться к ней. И все же я здесь, чертовски рад, что мне нужно всего лишь сдвинуть ее черные стринги, чтобы получить то, что я хочу.
Отведя ее бедра назад, я говорю ей:
— Положи руки на стену и наклони спину как можно сильнее. Мне все равно, будет ли это больно. Если ты отойдёшь от этого положения хотя бы на дюйм, я остановлюсь. Ты поняла?
Ее голова кивает, но этого недостаточно. Моя рука опустилась на ее обнаженную ягодицу, и с ее губ сорвался визг.
— Слова, Пози. Я хочу услышать, как ты скажешь мне, что понимаешь.
Она тяжело сглатывает, прежде чем ответить.
— Я поняла.
Слегка раздвинув ноги, Пози отводит бедра назад как можно дальше, держа ладони на белой стене. Мне нравится, как идеально изогнут ее позвоночник, и я провожу по нему пальцами. Как всегда отзывчивая на мое прикосновение, мурашки бегут по ее коже следом за мной.
Она пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, когда я становлюсь на колени позади нее.
— Угу. Что я только что сказал о движениях? Продолжай смотреть прямо перед собой.
Отведя ее стринги как можно дальше в сторону, я зарываю лицо в ее горячее ядро. При первом же прикосновении моего языка к ее щели все ее тело содрогается, и я стону в ее чувствительную плоть. Бля, как я это пропустил. Мы были всего лишь подростками, но тогда я знал, что проведу остаток своей жизни между ее бедрами. Она была для меня этим. Никогда не было никого, кого я хотел бы больше, чем Пози Дэвенпорт, но она разрушила эту мечту вместе со всем остальным.
— О боже… — стонет она.
Облизывание, сосание, кусание. Я пожираю ее, как голодный человек. Ее бедра прижимаются к моему лицу так, как мне нравится, когда я снова и снова проникаю в нее языком. Она всегда предпочитала мой язык моим пальцам, и приятно видеть, что это не изменилось.
Обхватив ее свободной рукой за талию, я просовываю пальцы под ткань ее стрингов и начинаю ласкать ее клитор. Интенсивность моего рта и пальцев на ней заставила ее руку оторваться от стены и обхватить мое запястье. Я не уверен, предназначено ли это для того, чтобы замедлить меня или побудить меня ускориться, но в любом случае я полностью останавливаюсь. Я отстраняюсь от ее пизды с возбужденным рычанием.
Из нее исходит хриплый всхлип. Она знает, что сделала не так. Ее рука отпускает меня и возвращается к стене.
— Нет пожалуйста. Я не хотела этого делать. Я буду в порядке.
Услышав это, я облизываю влажные губы и ухмыляюсь.
— Мне чертовски нравится, когда ты просишь, бабочка.
— Пожалуйста. Не останавливайся, Рафф. Я была так близко.
Впиваясь зубами в изгиб ее задницы, она вскрикивает от боли.
— Это был твой единственный шанс. Ты снова облажалась, я заставлю тебя уйти отсюда нуждающейся и отчаянно нуждающейся во мне.
Я восхищаюсь следом укуса, который я оставил на ее гладкой коже. Что-то первобытное во мне любит видеть на ней мой след. Каждый раз, когда я смотрю на ее ошейник, моя собственническая часть мурлычет от удовлетворения.
— Я не двинусь. Я обещаю.
Я продолжаю с того места, где остановился, и быстро подвожу ее ближе к краю. С каждым прикосновением моего языка ее тело извивается и движется, как будто она не может контролировать свои движения. Тихие крики и стоны, которые продолжают исходить от нее, возбуждают меня. Я безжалостно нападаю на нее с удовольствием ртом и пальцами, пока она не выкрикивает мое имя.
Она кончает мне на лицо, и пока она это делает, я никогда не сдаюсь. Я жадно слизываю языком каждую каплю, и пока она опускается, мои пальцы продолжают описывать маленькие круги вокруг ее клитора. При каждом проходе ее тело дергается от толчков, и я не останавливаюсь, пока она полностью не сойдет с пика.