Честное пионерское! 2 (СИ)

— Ты… это… думай, что говоришь, зятёк, — сказал он.
Зоин отец переставил свою чашку с недопитым кофе на столешницу, придвинул к себе блюдце.
— С деньгами на мороженное у меня полный порядок, — заявил я. — А с девчонками в кино мне пока делать нечего — только помешают смотреть фильм. Но я понял, дядя Юра, что вы уловили мою мысль. Бандиты мне для этого и понадобятся: чтобы сделать, «как в кино».
— Поясни.
Юрий Фёдорович подобрал сигарету, пальцем стряхнул на стол прилипший к её фильтру пепел.
— Хочу выдать свою маму замуж, — сказал я.
— За бандита, — уточнил милиционер.
Он всё ещё удерживал на лице серьёзную мину: смеялись только его глаза.
Я покачал головой.
— Нет. За учителя физики.
Каховский хмыкнул — поднёс сигарету к губам.
— Ну, хоть не за майора милиции, — сказал он. — Иначе пришлось бы мне тебе, зятёк, отказать. Потому что нынешняя жена меня так просто не отпустит — точно тебе говорю. Её майор милиции пока устраивает. Хотя она уже подумывает о подполковнике.
Юрий Фёдорович выдохнул через ноздри дым. Около минуты он молча курил — будто собирался с мыслями. Потом сощурил глаз.
— Что ты хочешь от меня? — спросил Каховский. — Конкретно. Сразу говорю: знакомых бесхозных физиков у меня на примете нет. И ручными уголовниками я пока не обзавёлся. Есть жена и дочь. Жену, сразу предупреждаю, не отдам. А Зоя и так у тебя постоянно пропадает.
Юрий Фёдорович взмахнул сигаретой, будто волшебной палочкой.
— Физик у меня уже есть, — заверил я. — Нужно лишь объяснить моей маме, что он именно тот мужчина, о котором она всю жизнь мечтала. Это в лучшем случае. Но сойдёт, если она просто его заметит — как мужественного и смелого человека. Для этого и понадобится сцена с бандитами.
Я стёр со своего лица улыбку.
— Проблема в том, дядя Юра, что мама сейчас не воспринимает физика, как мужчину. Для неё он остался бывшим одноклассником, забавным мальчишкой. И вот этот её стереотип я намереваюсь сломать. Превратить одноклассника в супергероя — в маминых глазах. Придумал простой и банальный план.
Тыльной стороной ладони потёр нос.
— Дядя Юра, моя задумка проста и надёжна, — сказал я. — Представьте: мама со школьным учителем идут вечером по улице. К ним пристают хулиганы. Физик героически становится на защиту своей спутницы. Та восторгается его геройским поступком и влюбляется. Всё, как в фильме — женщины такое обожают.
Юрий Фёдорович почесал небритый подбородок.
Я дожидался его ответа.
— Вот именно, — сказал Каховский. — Как в фильме. Слишком… надуманно. По-детски. В жизни твой герой может и сбежать. Или получит от хулиганов по физиономии, если не перо под рёбра. Ты бы сперва у мамы спросил, нет ли у неё на примете другого жениха. Быть может, твой физик ей и не нужен.
Я покачал головой.
— Дядя Юра, ну вы, как маленький. Женщины обычно и сами не понимают, что им нужно. Или кто. А вот я это чётко осознаю — и за себя, и за неё. Физик мне в отцы… подходит. К тому же, он ещё со школьных лет влюблён в мою маму. Она из него верёвки сможет вить. И все будут счастливы.
Каховский кашлянул. Прикрыл рукой ухмылку.
Я видел, что ему отчаянно хотелось пошутить на озвученную мной тему; но советский милиционер не сделал этого при ребёнке.
— Не соглашусь с тобой… — сказал он.
— А вот они согласятся — оба, — сказал я. — Вот увидите, дядя Юра!
Посмотрел майору милиции в глаза.
Дёрнул плечом.
— Так что с вас два внешне страшных, но послушных хулигана, дядя Юра. Таких, что правдоподобно испугаются учителя физики… за пятнадцать рублей. Каждому. Не думаю, что таких людей трудно найти — если знать, где искать.
— А я, по-твоему, знаю?
Каховский смотрел на меня сквозь облако табачного дыма.
Тень вновь накрыла его лицо.
— Дядя Юра, я не сомневаюсь в вашей отзывчивости и находчивости.
— Не сомневается он…
Милиционер рукой прогнал дым к окну, поправил воротник тенниски.
— Давай уточним, зятёк, — сказал Юрий Фёдорович. — Ты хочешь, чтобы некие… люди изобразили хулиганов: испугали твою маму. И чтобы эти злодейского вида товарищи убежали от грозного крика учителя физики. Я правильно тебя понял?
 
Он приподнял брови.
— Всё верно, дядя Юра.
Я кивнул.
— Ладно… я подумаю… как тебе помочь, — сказал Каховский.
И сразу добавил:
— Есть у меня… кое-кто на примете.
Каховский повертел рукой — будто выказывал сомнение в пригодности своих кандидатов на роли в задуманной мною авантюре.
Посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся.
— Я понял, что исполнители получат по пятнадцать рублей, — сказал он. — Не очень большие деньги для хороших актёров… но разберёмся. Тут понадобятся новички. Что-то придумаю. Наверное. Ну а что за свою помощь получу я? А, зятёк? Сразу тебе говорю: твои деньги меня не интересуют.
Юрий Фёдорович прищурился. Он будто бы решал, какой ценник за свои услуги мне озвучить. И прикидывал мою платежеспособность.
— Как и договаривались, — сказал я. — Дам вам имя и фамилию убийцы тех уголовников-катал. Они этого мужика обыграли в карты. Но прокололись: он заподозрил подставу. Потребовал вернуть ему деньги. А потом и проломил шулерам головы. И убил девочку — дочку одного из бандитов: она оказалась в ненужное время в ненужном месте. Мужик испугался, что она его выдаст. Но теперь его выдам я. Как вам такое вознаграждение?
Каховский склонил набок голову.
— Заманчиво, — сказал он.
— Я же обещал…
Майор милиции задумчиво взглянул на дымящийся кончик сигареты.
Я молча дожидался его решения.
— И всё? — спросил Каховский. — Всего лишь одно имя за такую… ценную услугу?
Его глаза хитро блеснули.
— Этого достаточно, дядя Юра, — сказал я. — За поимку этого убийцы вас непременно наградят — ваши начальники. Станете героем. А может, и подполковником.
Каховский хмыкнул.
— Наградят они…
Покачал головой.
— Подполковника за такое не дадут. А жаль.
Юрий Фёдорович улыбнулся.
— Ладно, зятёк, договорились. Будут тебе… уголовники.
Он выпустил из ноздрей дым.
— Пообщаюсь в понедельник… кое с кем: уверен, что деньги им не помешают, — сказал Юрий Фёдорович. — И в тот же день позвоню тебе. Обговорим точное место, время… мероприятия. И уточним оплату. По телефону. В общем… дашь мне на свою маму наводку. Не бойся, зятёк: меня не прослушивают.
Я снова кивнул.
— Хорошо.
Юрий Фёдорович затушил сигарету. В кофейном блюдце.
— Но фамилию убийцы я хочу узнать сейчас! — заявил Каховский.
Он скрестил на груди руки.
Позади него, за окном, застыли (будто в ожидании) ветви тополя.
— Записывайте, дядя Юра… — сказал я.
* * *
В конверте, что вручил мне Зоин отец, лежали деньги за подвески — за все, которые я передавал Елизавете Павловне. В комиссионке моих изделий не осталось. С одной стороны, это было великолепно: с учётом моей затеи, карманные деньги мне понадобятся (и немалые). Вот только Юрий Фёдорович не сказал: нужно ли нести новый товар. Ничего не сообщила об этом в своих записях и его жена. Из этого я заключил, что эпопея с макраме завершилась: нет гадания с моим участием — нет и продажи подвесок. Но я не расстроился. Потому что моя семья теперь не бедствовала. Надя сейчас зарабатывала столько, что сама с испугом и недоумением посматривала на скопившуюся в вазочке для денег сумму. И всё чаще говорила о цветном телевизоре.
* * *
Юрий Фёдорович позвонил в понедельник вечером (я ждал этого звонка — откладывал заплыв в ванне). И сообщил, что «они» согласны. С кем именно он договорился, Каховский не сообщил. Но уточнил: «кандидатов» на роли злодеев двое, и что они со своей задачей справятся — у моей мамы при виде них «задрожат колени». Я тут же прикинул, а не задрожат ли ноги и у папы. Но отмахнулся от этой мысли: решил, что папа постесняется «поджать хвост», если даже я брошусь на «злодеев» с кулаками.