Служу России! (СИ)

Вторым пунктом моей программы шла экономика. Да, сейчас вовсе не видно того, что начинается промышленный переворот и что недолго осталось до времени, когда некоторые страны Европы, прежде всего, Англия, рванут далеко вперёд в своём экономическом развитии.
Но я знаю, что если уже сейчас не начать внедрять некоторые элементы, которые составят основу экономического взлёта Великобритании, то мы отстанем. Да и зачем же тянуть с промышленным переворотом, если в России механизация, как мне кажется, еще более может встречаться положительно.
  
Ведь земля — у помещиков, крестьяне, как рабочая сила — у помещиков. А тут… Прядильные станки… когда даже три, поставь, и все, до полусотни прядильщиц можно заменить. Экономия и на помещениях. И некому кричать, что без работы останется при использовании механизмов, ибо текстильная отрасль в России плохо развита.
Дикое Поле… Поволжье… Эти земли критически важно возделывать. Без оного, просто невозможен резкий демографический взрыв, продовольственная безопасность целой страны. Потому войн не избежать. Те же татары с турками спокойно землю на Диком Поле пахать не дадут.
Колумбовый обмен. Да я бы поставил программу выращивания картофеля на первое место, по значимости выше вопроса престолонаследия. А еще и подсолнечное масло… кукуруза… помидоры… тыква.
Ещё одним пунктом программы была социальная политика. Я пока не определился с мнением, можно ли вообще на данном этапе развития Российской империи упразднять полностью крепостное право. Однако считаю задачей минимума не допустить запрета на покупку крепостных иным сословиям, кроме дворянства.
При Елизавете в иной реальности это сделали, чем задушили даже такой бизнес, что основывался на крепостном труде. А еще и Америку не могли нормально осваивать, людей не хватало. А купили бы основатели русско-американской комании крепостных, да переселили бы их. Гляди и как-то иначе ситуация сложилась. Если еще и свободу на новых землях пообещать…
Ну, а в идеале, конечно, создать ситуацию, при которой держать в крепости крестьян будет просто не выгодно. Сложно осуществимо, но мысли и в этом направлении есть. Всех я, конечно, в миг счастливыми не сделаю, но такой задачи перед собой и не ставлю. Будет сложно! Но нам еще нужно заселять Сибирь, то же Дикое Поле.
И для того, чтобы страна была лучше управляема, следует провести административные реформы. Хотя бы сделать то, что после Пугачевского восстания ввела Екатерина.
Нужно поделить империю на более мелкие губернии и объединять их в округа, ну или назвать все это округами генерал-губернаторства. Генерал-губернатор, по сути, наместник государя в регионе и принимает почти все решения самостоятельно. Он — и военное командование, и государственное управление.
Армия — это отдельная головная боль. Видел я ее… В срочном порядке нужно создавать общие правила санитарно-гигиенического состояния войск. Причем, нужен чуть ли не процессуальный кодекс, где прописать сразу и меры наказания за разные провинности в этом деле.
Уже в следующем году будет война с Османской империей. И как быть? Снова терпеть десятки тысяч небоевыми потерями, буквально с одним десятком тысяч потерь в бою и от ран?
И ведь все уже придумано, в том числе, и как с турками воевать. В этом отношении России равных в иной истории не было. Пусть все эти задумки, или не все, но большая их часть, лишь в моей голове, но все же… суворовский метод передвижения войск, румянцевский метод сохранения в бою резервов и использования артиллерии, потемкинский метод передвижения во множественном каре, путь даже прямо внутри турецкого войска… И многое другое.
Я читал некогда труд Суворова «Наука побеждать», оттуда почти все можно и нужно внедрять в современную русскую армию. Миних молодец, на самом деле, немало уже сделал. Но недостаточно, чтобы русское оружие громило турку и добивалось таких результатов, чтобы не только воевать на территориях врага, но и занимать эти земли [тут отсылка к походу Х. А. Миниха в Крым, который был разорен, но оставлен русскими войсками].
Необходимо провести ряд реформ в чиновничьей системе, выработать правила, документооборот, пусть даже с учетом нынешнего времени и медлительности работы всех служб.
Ну и наука с образованием. То, что назрела необходимость открыть сразу не один, а два университета — факт. Система, при которой каждый профессор в Академии обучает двоих человек, не оправдывает себя. И кадры необходимо иметь грамотные, люди нужны образованные в массе.
Я бы раньше и Ломоносова вернул. Уверен, что с его азартом к науке, если где-то немного и недоучился, то все равно великим станет. Если что, помогу. А так, он же влачит в Германии убогое существование, да и в прусскую армию гляди, как и забреют, да не сможет удрать оттуда. Вот и кончится великий русский ученый, а отличный прусский солдат Ломоносов появится вряд ли.
Я отложил тарелку с кашей, отодвинул листы с набросками к плану действий и улыбнулся сам себе.
— Экий я прожектер! Еще позаботиться о своей безопасности не могу, лишь только начинаю жить, а все туда же — Россию переделывать собрался.
— Вы что-то сказали, господин Норов? — в комнату вплыла моя лебедка.
— Сказал? Ах, да. Что ты самая красивая женщина в мире! Вот что истина, — сказал я и усмехнулся, уж больно забавно было видеть покрасневшие от смущения щечки девушки.
И это она смущается все лишь от слов и после всего того откровения, что уже вторую ночь подряд происходит между нами? Но это и забавно, и чертовски привлекательно. Впрочем, если нравится мужчине женщина, как и наоборот, то, чтобы не происходило, какая бы глупая шутка не прозвучала, все равно все в кассу, все принимается, и от всего умиляешься. А вот при отсутствии симпатии, что ни делай, все одно — плохо.
— Ни от кого не было сообщений? — спросил я у Марты, когда поцеловал ее и проверил количество, длину и степень «задираемости» женских юбок.
— Вы больше ожидаете от кого посланий? — с нотками ревности спрашивала Марта, оправляясь.
Я отстранился от девушки, строго посмотрел ей в глаза.
— Не нужно ни тебе, ни мне говорить о том, что уже было оговорено. Нам здесь и сейчас хорошо, пусть так и будет. А что после… То одному Богу и ведомо. Боле, кабы никакой ревности не слышал! — сказал я.
Марта попробовала было отвернуться, показать капризы. Но я не реагировал, кроме того, что уже хотел указать ей на дверь. Вздумала пробовать манипулировать своими женскими штучками! Нет, мне женщина нужна не для проблем, она мне нужна для души, сердца, ну, и в некотором смысле, для тела.
— От господ морских офицеров прибыл вестовой. Лишь сказал, чтобы вам передали «спасибо»! И вот же… Полтину с меня стребовал за одно только слово! — поняв, что ее женские капризы на меня не действуют, сообщила Марта.
— Полтину! Вот же! — усмехнулся я.
Моя встреча с Лаптевым и Спиридовым состоялась на следующий день после их приезда в Петербург. К сожалению, времени у мичманов практически не было. И немалого стоило моим друзьям, чтобы уговорить при личной встрече Николая Фёдоровича Головина, президента Адмиралтейств-коллегии, чтобы он в сопровождении или даже под конвоем, но позволил двум мичманам встретиться со мной.
Только лишь то, что я ранен, и способствовало смягчению Головина и он своим личным распоряжением разрешил мичманам со мной встретится. Как сейчас помню те глаза, тот скепсис, что излучали Лаптев и Спиридов. Они пришли проведать меня, а я тут с ходу, с порога, сразу…
— Не убоюсь этого слова, друзья, у меня есть для вас важное! То, что сохранит жизни русским исследователям, позволит изучать иное, скажем, что Западной побережье Америки, Японию, — после приветствия, не теряя времени на досужие разговоры, переходил я к делу. — Взгляните сюда!
  
Я развернул бережно склеенные четыре листа бумаги, разложил карту на столе. Приходилось краем зрения посматривать на четырёх солдат и одного офицера, которые сопровождали мичманов. Всё же расстояние между нашими столиками, расположенными практически в разных концах зала, позволяло надеяться, что нас не слушают.