Служу России! (СИ)

Вот только нынешний фаворит императрицы был слегка полноват и в меньшей степени походил на бравого офицера, может быть, только на генерала — паркетного шаркуна. А вот Густав Бирон, если это всё-таки он, был поджарым молодцом, явно не пренебрегал физическими упражнениями. Плавность его движений выдавала в офицере неплохого фехтовальщика.
— Ваше высокоблагородие! Если таковые имеются, жду ваших приказаний! — лихо обратился я к вошедшему.
  
Не то, чтобы я моментально проникся желанием послужить под командованием Густава Бирона, но очень хотелось, чтобы те люди, с которыми я уже имел честь бок о бок повоевать, влились в Измайловский полк. А ещё лучше, чтобы они пошли в состав той роты, которая мне была обещана. Так что для этого я не поскуплюсь даже на лесть, если она будет способствовать делу.
Подполковник Густав Бирон посмотрел на меня с неким удивлением и одновременно с удовлетворением. Если он и колебался, принимать ли в полк тех офицеров, которые ныне прибыли из армейских частей и которые могут быть связаны с моим именем, — то теперь его сомнения должны несколько потускнеть. Между тем, подполковник с явным пренебрежением смотрел на офицеров. И тут уже были не только мои знакомые, но подошли два подпоручика, и… поручик Подобайлов.
Густав Бирон многозначительно молчал, я с большим трудом показывал выправку, хотя в глазах уже начинало все плыть.
— Согласно прошению на высочайшее имя матушки-императрицы Анны Иоанновны, а также по ходатайству его сиятельства фельдмаршала Христофора Антоновича Миниха, по делу зачисления в Измайловский полк сии офицеры направлены на рассмотрение! — торжественно, как будто из XX века, может быть хуже только, чем если бы это сказал Левитан, произнёс секретарь Измайловского полка.
— Имееть желать ли ви служба со я? — подбоченившись, горделиво приподняв подбородок, спрашивал с жутким акцентом, возможно, даже заученную фразу, Густав Бирон.
— Как есть, господин подполковник! — почти хором ответили все присутствующие.
Я же в этот момент смотрел на Антона Ивановича Данилова, который, вроде бы, ненавидит гвардейцев, за что, по сути, и вызвал меня на дуэль. Однако, он кричал громче всех. И с этим нужно было бы разобраться. То-то мне не верится в его желание службы в гвардии. Знаю, что в его биографии не всё так чисто. Чья-то ли это игра? Или мне уже повсюду мерещатся интриги?
— Каптан, за мной! — приказал подполковник Бирон и, не дожидаясь моей реакции, направился к двери одного из кабинетов, где я ещё не был, но предполагал, что там, поди, мог быть кабинет командующего Измайловским полком.
— Секретарь сказал, что вы сносно владеете немецким языком? — как только мы оказались наедине, спросил подполковник на немецком.
— Смею предположить, господин подполковник, что знаю немецкий язык неплохо! — будто рапортовал, четко отвечал я.
— Это облегчит наше общение, — с задумчивым видом сказал Густав Бирон.
Подполковник, с некоторым видом превосходства, стал меня рассматривать. Конечно же, мне должно было быть неловко, но терпел, терпел я и боль, стоял по стойке смирно, несмотря на то, что чувствовал, как все сильнее саднила рана.
В конце концов, я живу в сословном мире, в условиях самодержавия, когда те, кто находится ближе всего к трону, имеют намного больше власти и возможностей, чем те, которые держатся от трона подальше. Через своего старшего брата Густав Бирон мог чувствовать себя более чем уверенным, даже взрастить те не самые лучшие качества, связанные с заносчивостью и себялюбием.
Почему-то на ум пришло сравнение, что Василий Иосифович Сталин мог вот так же себя вести, пока ещё был жив его отец. Причём, там по стойке смирно стояли генералы, а я, как-никак, но лицо подчинённое.
— Мне отрекомендовал вас мой брат. Благодарны ли вы ему за ту милость, что вас одарили? — с ухмылкой спрашивал Густав Бирон.
— Несомненно, — скупо ответил я, не пряча глаза, когда в них пристально смотрел брат фаворита.
— В той ли степени вы признательны и фельдмаршалу Миниху? — последовал провокационный вопрос.
— Я вижу, кто именно благоволит мне и по чьей воле получил чин капитана, — уклончиво отвечал я, надеясь, что этот ответ удовлетворит Густава Бирона.
Ведь я могу быть благодарным за повышение и фельдмаршалу Миниху. Причём, как бы не в большей степени, чем Эрнсту Иоганну Бирону.
Густав хмыкнул, вновь подарил мне ухмылку, показывая тем самым, что оценил мою казуистику.
— То, как вы иносказательно мне ответили, заставляет задуматься. Но в должной ли мере вы понимаете, что непосредственный ваш начальник — я? И что мои приказы должны исполняться неукоснительно? — спрашивал подполковник.
— Для меня приказ начальствующего лица обязателен к исполнению по мере моих сил, и более того, не щадя живота своего! — лихо ответил я.
Густав Бирон ещё просматривал меня, наверное, предполагая увидеть что-то такое, что позволит ему принять окончательное решение.
— Свободной роты для вас нет. Принято решение о формировании третьего Петербургского батальона Измайловского полка. И ваша рота, набранная из свежего пополнения, а также с повышением иных офицеров из Второго Петербургского батальона, даст начало славному делу, что задумал мой брат, — явно с некоторым разочарованием сообщил мне Густав Бирон.
Я прекрасно понимал, что он хотел услышать. Что я готов лишь только за Биронов кровь проливать. Но откровенно лгать не хотелось, потому и ответы мои были уклончивыми.
Я не хочу однозначно вступать в придворную партию Бирона или кого-нибудь иного. Прекрасно понимаю, что решение моё, возможно, и неосуществимо, лишь отложено. Со всеми с ними мне по пути, пока это выгодно, пока я не смогу стать более значимой фигурой и усилить собственную игру.
Тем более, время летит неумолимо, мне ли, столетнему старику, об этом не знать? Если я не повлияю на ход истории существенным образом то сравнительно скоро Бирон будет смещён. Дальше, как минимум, и Остерман потерпит первый крах в своей жизни и взойдет на плаху с Минихом в одной компании.
Поэтому либо мне играть в собственные игры, лавируя между политическими группировками, либо к кому-то примыкать, но тогда всецело отдаваться делу становления именно этой партии, чтобы она в какой-то исторический момент не рухнула с политического Олимпа.
Мне было уже ясно, что Густав Бирон вынужден принять и пополнение, и меня, людей, что прислал Миних. Не та ситуация, чтобы Бироны начали откровенную политическую борьбу с Минихом, препятствуя зачислению некоторых офицеров, которые могут быть связаны с фельдмаршалом, в состав Измайловского полка. Но очевидно, что ухо мне нужно держать востро. Да это было понятно еще тогда, как я очнулся на Митаве.
Еще минут десять разговора об одном и том же, но разными словами, и я был отпущен. Выйдя из кабинета, я почувствовал, как все прожигали меня взглядом. От меня ждали озвучивания решения Бирона? Кстати, не согласованного с генералом Кейтом, который был как бы полковником Измайловского полка.
Все поплыло, в глазах туман, я вынужденно сел на стул. С моим ранением хотя бы недельку отлежаться, но времени не было. Дел за гланды.
— Вы временно будете зачислены в состав моей роты Третьего Петербургского батальона Измайловского полка, — когда немного миновал приступ, явно болезненным голосом сказал я.
Попробовал встать со стула, меня вновь повело. Стало понятным, что организм недвусмысленно намекает, что пару дней мне предстоит проваляться в кровати.
— Господа офицеры, сержант Кашин введёт вас в курс дела. Прошу собрать роту, раззнакомиться, опросить всех солдат. Спросите у Кашина, что я хотел сам делать. Ротмистр Саватеев, или уже прапорщик гвардии Саватеев, как вероятный мой заместитель, берите роту под своё начало! — сказал я.
  
Встал и… темнота…
От автора:
Еще одна наша серия, пишется 7-й том.
Имение заложено, долгов, как шелков, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и маман укатила в Петербург, забрав все деньги, что были.