Развод. Цена искупления (СИ)

Теперь я дома.
Но это больше не мой дом.
И я не знаю, что будет дальше.
Но я знаю, что назад пути нет. И он тоже это знает.
Девочки, сегодня еще будет пара глав. Наконец мы подошли к аннотации. 
  
Глава 34.
 
Вика. 
Дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком, от которого внутри всё сжимается, будто кто-то натянул невидимую струну, и она вот-вот лопнет. Этот звук, такой привычный, такой домашний, теперь кажется чужим, словно он принадлежит другому миру, другой жизни.
  
Я стою в прихожей, не двигаясь, просто слушаю эту оглушающую тишину. Она обволакивает меня, давит на виски, заставляя сердце биться быстрее.
Дом молчит.
Но не так, как раньше, не так, как когда я возвращалась и знала, что где-то в кабинете горит свет, что там, за дверью, сидит мой муж, углубившись в бумаги, ожидая меня. Или сидит на диване в гостиной и листает газету. Да не важно как и где! И не важно кто кого ждал! Я делала это тысячи дней и сотни тысяч часов из наших двадцати лет совместной жизни. Ждала. Тогда тишина была уютной, наполненной теплом и ожиданием.
Нет.
Эта тишина другая. Она глухая, застывшая, наполненная призраками прошлого, которые больше не принадлежат мне и не заточены в чертогах моей памяти. Она словно кричит о том, что всё кончено, что дом, который когда-то был моим убежищем, теперь стал тюрьмой воспоминаний.
Я медленно делаю шаг вперёд.
Воздух кажется тяжелее, чем обычно. Пропитан чем-то невидимым, но ощутимым.
Я чувствую запах его парфюма. Едва уловимый, въевшийся в стены, мебель, шторы. Этот запах, который когда-то был таким родным, теперь кажется чужим, отравленным.
Закрываю глаза.
Мне нужно забрать вещи. Только вещи.
Я не пришла сюда разбираться.
Не пришла задавать вопросы, на которые не хочу слышать ответ.
Но, проходя мимо кухни, я вижу мужа.
Он сидит за столом, руки сцеплены в замок, взгляд тяжёлый, тёмный.
Он знал, что я приеду. Знал.
И он здесь. Ждёт.
Я не могу понять, что у него на лице.
Ждёт ли он разговора или будет оправдываться? Или пытается подготовиться к тому, что я скажу?
Мы знаем друг друга половину жизни. И он знает мою категоричность. Он такой же.
Я останавливаюсь.
Секунду, две, три.
Он молчит.
А я не могу дышать.
Я замечаю след на его губе — тонкий порез, уже подсохший. Вспышка воспоминания — Рома. Его удар. Максим даже не попытался увернуться.
Меня накрывает волна боли.
Я резко отвожу взгляд и делаю шаг вперёд, но его голос останавливает меня.
— Вик.
Просто одно слово.
Просто моё имя.
Но я не могу вынести даже этого.
Я сжимаю пальцы в кулаки, ногти впиваются в ладони.
Мне не нужны разговоры.
Мне не нужно знать, что он скажет.
Я уже знаю всё.
— Мне нужно собрать вещи, — говорю я ровно, и мой голос даже не дрожит.
Он молчит.
Но я чувствую, как он смотрит на меня.
Как будто хочет сказать что-то.
Как будто не может, сомневается.
Поверите мне, люди?! Макс Волков сомневается! Тот, кто как акула, поглощает корпорации, выкупает холдинги и банки, сомневается!
Я делаю шаг, затем ещё один.
Мимо него.
Мимо воспоминаний, которые теперь превратились в проклятие. Я тяну эту ношу двадцать лет, замуровываю ее, но она просачивается в мою жизнь. И вот когда я ее наконец-таки забетонировала, вылезла уродливой правдой. Не забыл.
Иду дальше.
Но потом слышу его голос.
— Вик…
Голос другой.
Не такой, как раньше.
Глуже. Тише.
Но я не хочу его слышать.
— Не надо, — выдыхаю, даже не оборачиваясь.
Я поднимаюсь по лестнице.
Каждый шаг кажется мучением.
Дверь спальни открыта.
Я вхожу внутрь.
Простыни поменяны.
Никаких следов вчерашнего вечера.
Но мне не нужно видеть их, чтобы помнить. Они там - на подкорке и сердце вытатуированы ржавым наконечником старухи с косой, что забрала мою жизнь.
Я подхожу к гардеробу, открываю его, достаю чемодан.
Сколько мне нужно?
Как много из этой жизни я должна забрать с собой?
Я не знаю.
Я хватаю одежду, аккуратно складываю её, но руки дрожат. Ноутбук и документы. Боже, да где все это?
В этот момент за спиной раздаётся звук.
Я замираю.
Поворачиваюсь.
Максим стоит в дверях.
Смотрит на меня.
— Вик, — произносит он тихо.
Я закрываю чемодан, застёгиваю его.
— Уходи, — говорю.
Он делает шаг вперёд.
Я чувствую, как внутри всё напряжено, как тонкая струна натягивается до предела.
— Поговори со мной, — его голос низкий, сдержанный, но я знаю — в нём скрыт ураган.
Я не хочу разговаривать.
Я не хочу слышать ничего.
— Уходи, — повторяю еще раз.
Но он не уходит.
— Вик… — он делает ещё шаг. — Ты правда думаешь, что я не люблю тебя?
Что-то внутри меня взрывается.
Я резко поворачиваюсь.
— Любишь?! — голос срывается в крик. — Так любишь или нет?!
Он молчит.
Я вижу, как что-то меняется в его взгляде.
Но мне не нужно его молчание.
Я уже знаю ответ.
— Я подам на развод сама, — выдыхаю я, подхватываю чемодан и прохожу мимо него.
Он не двигается.
Но когда я подхожу к двери, его голос звучит позади.
— Никакого развода, Птичка.
Я замираю.
Медленно оборачиваюсь.
Он стоит там, его глаза смотрят прямо в мои.
И в них больше нет вины.
Только железная, непоколебимая решимость.
Я сжимаю пальцы на ручке чемодана.
Что это значит?
Что это, чёрт возьми, значит?
Я стою, не двигаясь, чувствуя, как воздух вокруг нас становится густым, тяжёлым.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю будто чужим, отстранённым голосом.
Максим делает шаг вперёд, его глаза не отрываются от моих.
— Я имею в виду, что никакого развода не будет, — говорит он твёрдо и без сомнений.
Я чувствую, как внутри всё сжимается.
— Ты серьёзно? —еле шепчу слова в ответ, но в них столько боли, что она кажется почти осязаемой.
— Да, — отвечает уверенно.
— Ты думаешь, что можешь просто сказать это, и всё? — мой голос дрожит, но я не могу остановиться. — Ты думаешь, что можешь просто взять и решить за нас обоих? Ты двадцать лет ее любил, ту, что умерла! Винил себя за ее смерть? — несет меня. я хочу ему все сказать. Все, что так наболело за это время. — А тут точная копия перед глазами и все?! Ты, Волков, теперь только за себя решаешь! Ты измарал не только меня, я тебе сына никогда не прощу, понял? И на развод я подам. А ты… живи тут как хочешь и с кем хочешь. В этом склепе.
Девочки, не стала бить главу на две. Целиком в одной принесла. Завтра продолжим. 
  
Глава 35.
 
Вика 
Саундтрек: Земфира “Не отпускай” 
Максим стоит передо мной, как гора, высеченная из ледяного гранита. Величественный. Холодный. Непоколебимый. Его взгляд, как всегда, пронзителен, но сегодня в нём что-то иное. Что-то, что я раньше не замечала. Или упустила. Глубоко внутри, под этой бронёй уверенности, под привычной маской хладнокровия, внутри него тоже идёт раскол. Он пытается скрыть это, но я вижу. Вижу, как трещины расходятся по его каменной броне, как что-то в нём рушится, и он уже не может это остановить.
— Вик, — его голос низкий, ровный, наполненный металлом. Не мольба. Не оправдания. Просто факт. — Развода не будет.
Я резко сжимаю пальцы на ручке чемодана. Боль от ногтей, впивающихся в кожу, помогает удержаться на плаву, не сорваться. Не дать волне отчаяния захлестнуть меня с головой.
— Ты уже решил за меня? Как всегда? — мой голос звенит от сдерживаемого гнева. Я смотрю прямо ему в глаза, ловлю каждую эмоцию, каждое микродвижение. — Ты изменил мне, Макс. Ты разрушил всё, что мы строили, но всё равно думаешь, что имеешь право решать за меня? Ты не забыл Дашу. Ты переспал с невестой сына в нашем доме. И теперь ты мне говоришь, что развода не будет? А этот дом… — голос хрипнет после каждого слова. Еле держусь.