Развод. Цена искупления (СИ)
Девочки, до 16 февраля главы будут выходить чуть реже, потому что автора украли и вывезли на море) но обещаю, что роман завершу до 5 марта. Как только я вернусь домой, возобновится регулярный график. Прошу меня понять)
Глава 24.
Путь до Москвы оказывается труднее, чем я ожидала.
Как бы я ни храбрилась, как бы ни убеждала себя, что всё нормально, перелёт длиной в восемь часов тянется бесконечно.
Самолёт взлетает, и я стараюсь расслабиться, устроиться поудобнее, но уже через несколько минут понимаю, что это невозможно.
Боль в ноге ноет тупой, пульсирующей волной.
Да, бизнес-класс даёт комфорт: просторное кресло, удобный подголовник, внимательный персонал. Но даже здесь, даже с возможностью вытянуть ногу и не чувствовать себя зажатой, мне некомфортно.
Каждое движение отдаётся тянущей болью, и чем дольше я сижу, тем сильнее ноет лодыжка.
Чёрт.
Я давно не девочка.
Организм уже не тот, что раньше.
Раньше я могла сутками работать, не спать, не есть, но всё равно оставаться в ресурсе.
Сейчас же любой стресс откладывается глубже, сильнее, и восстанавливаться после него сложнее.
Я устала.
Физически. Морально.
И мне нужно домой.
К своему мужу.
Еще будучи в аэропорту я попросила Макса не встречать меня, рейс задерживался и когда точно будет посадка, я не знала. Поэтому сейчас он на благотворительном вечере. Без меня.
Но…
Я спешу в зал, с каждым шагом боль в ноге становится всё сильнее. Лодыжка ноет, пульсирует, но я не останавливаюсь.
Главное — успеть.
Перед входом в зал я выдыхаю, поправляю платье, расправляю плечи. Я не должна выглядеть уставшей.Не должна показывать, что меня выбило из колеи.
Я успела.
В холле много людей. Кто-то разговаривает в стороне, кто-то держит бокалы с шампанским, и я улавливаю отдельные фразы, но меня интересует только одно — как проходит вечер.
Я ловлю взглядом сцену. Ведущий говорит что-то в микрофон, на экранах за его спиной сменяются слайды с информацией о фонде и его подопечных.
Всё организовано идеально.
Меня заполняет смесь облегчения и гордости. Они справились.
Алиса справилась. Умница.
Я перевожу взгляд на неё. Она стоит чуть поодаль, с кем-то общается, что-то уточняет у координатора. Она полностью погружена в процесс, и это меня приятно удивляет.
А потом я вижу его.
Максим стоит рядом со сценой, чуть отвернувшись от ведущего, сосредоточенно слушает, но мне не нужно видеть его лицо, чтобы понять — он в своей стихии.
Чёрный смокинг идеально сидит, плечи прямые, взгляд спокойный. Его уверенность ощущается даже на расстоянии.
Но как только он поворачивает голову и видит меня, его спокойствие меняется.
Я вижу, как его глаза темнеют.
Его ноздри едва заметно раздуваются, линия скул напрягается. Он смотрит не просто на меня — он смотрит на мою походку.
Проклятая лодыжка.
Максим делает быстрый шаг ко мне.
Я не успеваю ничего сказать, как он уже рядом, его рука ложится мне на талию, а другая опускается на запястье, сжимая его так, будто он хочет убедиться, что я реальная.
— Вик, — обращается так, что мурашки по коже. — Что. С. Тобой?
— Всё в порядке, — пытаюсь улыбнуться, делая вид, что не замечаю его напряжения. — Просто подвернула ногу.
Не желаю на этом акцент делать. Если Макса понесет, то всем вокруг плохо будет.
Он медленно переводит взгляд вниз, туда, где под подолом скрывается эластичный бинт.
— Просто? — его голос приобретает стальной оттенок.
— Максим… — начинаю, но он только сильнее прижимает меня к себе.
— Почему я узнаю об этом сейчас? – слышу, что злится. Точнее уже зол.
— Потому что это неважно. — Я чуть вырываю запястье из его хватки, но он не отпускает. — Важен этот вечер. Важен ты. И то, что я все-таки успела несмотря на всевозможные задержки в аэропорту.
Ну хоть как-то смягчить его пытаюсь.
Он прищуривается, явно не доволен.
— Мы поговорим об этом позже.
Я тяжело выдыхаю.
— Макс, давай…
— Я сказал. Позже. — жёстко отрезает и больше ничего не говорит.
Вместо этого он резко сжимает моё запястье, подтягивая ближе, касается губами моего виска и шепчет:
— Ты успела, Птичка.
И я выдыхаю.
Да.
Но прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, ведущий объявляет:
— А теперь слово берёт организатор и главный спонсор этого вечера, человек, благодаря которому мы сегодня здесь, — Максим Волков.
Все в зале оборачиваются в нашу сторону.
Максим ещё пару секунд держит мой взгляд, затем разжимает хватку, выпрямляется и направляется к сцене.
Я наблюдаю, как он уверенно берёт микрофон.
— Дамы и господа, — чётко, ровно, властно.
Он не говорит пафосных слов, не льстит, просто конкретно и по делу рассказывает о проекте, о том, почему он важен. Почему здесь важны не деньги, а люди. И почему он за него взялся.
Он говорит — и его слушают.
Я смотрю на него и чувствую гордость.
Это мой муж.
Когда он заканчивает речь, зал аплодирует. Люди поднимают бокалы, а я ловлю его взгляд.
Всё получилось, родной. И я тобой горжусь.
Я перевожу дыхание и оглядываюсь по залу. Люди довольны, фонд собрал внушительную сумму, вечер проходит без накладок.
Я замечаю Алису. Она отлично держится.
Я не ожидала, что она так быстро адаптируется, но факт остаётся фактом — она справляется.
Когда Максим подходит ко мне снова, он тоже смотрит в сторону Алисы.
— Она справилась, — говорит ровно.
— Да, — соглашаюсь.
Он хмурится, но в его взгляде нет холода.
— Для новенькой — очень даже неплохо.
Я поворачиваюсь к нему, в голосе слышится легкая улыбка:
— Это была похвала?
Он чуть щурится, взгляд скользит по залу.
— Не перегибай, Птичка.
Но по тому, как он смотрит на девушку, я понимаю — он и правда доволен.
Я чувствую, как усталость начинает догонять меня. Лодыжка ноет, но я стою рядом с ним, ощущаю тепло его руки, слышу, как ведущий благодарит гостей за участие, как люди обмениваются впечатлениями, а внутри расползается тёплое спокойствие.
Я дома.
Я здесь.
Всё как должно быть.
А пока я ещё не знаю, что случится совсем скоро. И с какой болью я буду выкорчевывать из своего сердца нож.
Глава 25.
Работа. Работа. Работа.
Я исчезаю в ателье, в материалах, в эскизах, в обсуждениях с командой. Две недели сливаются в один непрерывный поток встреч, примерок, правок и срочных решений.
Коллекция почти готова, но я знаю — в последний момент всё равно что-то пойдёт не так. Так бывает всегда. Как бы идеально мы ни планировали, как бы чётко ни соблюдали график, в финальные дни перед показом что-то обязательно сорвётся. Поэтому я выкладываюсь по максимуму.
Я прихожу домой поздно. Иногда так поздно, что Макс уже спит. Иногда он ждёт меня, сидя в кабинете, просматривая документы, а когда я прохожу мимо, просто бросает:
— Долго.
И в этом одном слове столько всего: недовольство, раздражение, но и понимание. Он знает, что я не могу иначе. Он сам такой.
Рома и Алиса всё чаще обсуждают свадьбу. Их разговоры звучат фоном в те редкие часы, когда я оказываюсь дома.
— Мам, а что ты думаешь насчёт ресторана? — спрашивает Рома, когда я сижу за кухонным столом, уткнувшись в ноутбук.
Я поднимаю голову, моргаю, возвращаясь из мира тканей и моделей в реальность.
— Какого ресторана?
Рома закатывает глаза.
— Нашего. Свадебного. Мы с Алисой выбрали два варианта, но не можем определиться.
Я смотрю на него, затем перевожу взгляд на Алису. Она стоит рядом с ним, улыбаясь.
— Я… — я тру переносицу, пытаясь перезагрузить мозг. — Покажите мне варианты?