Рассказы (ЛП)

Конечно, смотреть было не на что. Обычная грязная дорога, песок, камни, ветки, немного мусора и странный запах болота и цветов. Ян присел на корточки и еще раз внимательно осмотрел участок вдоль канала. Разгадки нужны в кино, а не в реальной жизни. Но, может, что-то пропущено? Что-то важное привлечет внимание?
Остаток прогулки он провел, осматривая берега по обе стороны канала. Уровень воды был еще низким. Он мог отчетливо видеть темную линию пятна, куда обычно попадала грязная вода, как линия в унитазе, который не был добросовестно вычищен. Конечно, Пол никогда не допускал подобного в их квартире. Поверхность канала была на фут ниже этой линии. Сброс воды, чтобы избежать подтопления — вспомнил Ян вчерашний разговор.
  
Идя дальше, он искал проломы в старом бетоне и камне, которыми был выложен канал, места, где вода могла вырваться и уйти куда-нибудь еще. Он чувствовал себя глупо — он не был экспертом и не мог знать, что видит, но все равно искал и притворялся, что не совсем невежественен.
В облицовке канала были явные трещины. Вели ли они куда-нибудь, определить было невозможно. По всему периметру набережной имелись провалы и затонувшие участки разной степени. Означают ли они что-нибудь, Ян вряд ли мог сказать, определенно. Скорее всего нет. Это была очень старая часть города — ее строили, сносили, переделывали, перестраивали множество раз на протяжении десятилетий. Несколько зданий вдоль берега были либо пусты, либо не функционировали. Их следовало бы снести, но люди здесь любили старое — они держались за него, принимали его, даже когда оно переставало быть полезным. Почему они не могли понять, что иногда лучше просто снести все и начать сначала?
Ян думал об их квартире. Сколько бы они ни переделывали ее и ни скрывали ее недостатки, он сомневался, что она когда-нибудь будет ощущаться как дом.
* * *
Он сошел с тропинки, ведущей к каналу, всего в нескольких шагах от квартиры. Теперь он мог видеть, что не только ему хотелось переделать квартиру. Несколько рабочих паковали свои фургоны и загружали грузовики, строительные контейнеры были переполнены, а с наступлением темноты появились не только привычные запахи готовки, но и ароматы свежей краски и новой штукатурки.
И кое-что еще. Какой-то застоялый запах, принесенный с канала, казался неуместным здесь, где все делалось заново. Вонь заставила его насторожиться, и он стал заглядывать в щели между зданиями, заглядывать за ступеньки, ведущие вниз, и просто старался лучше ориентироваться в окружающей обстановке.
Рядом с соседним с их зданием был провал, где узкий проход между этим зданием и соседним немного подтопило. Вода была зеленовато-серая, но к удивлению Яна прозрачная. В боковой части здания находилась поврежденная входная дверь, рама которой частично обрушилась. Ян никогда не замечал ее раньше и не заметил бы сейчас, если бы не его повышенная… что? Бдительность? Паранойя?
Он свернул с тропинки, пока не оказался всего в пяти или около того ярдах от заброшенного здания. Здесь вонь была еще сильнее. Он подошел к сломанной двери, намереваясь только заглянуть, но там было как раз столько места, чтобы он мог протиснуться внутрь, почти как будто объем провала был сделан специально для него.
Ему показалось, что он попал в свою собственную голову. Запах затхлой сырости разбудил новые образы в его голове. Далекое воспоминание о песне, которая периодически крутилась на языке, — «убивай меня тихо, убивай меня тихо». Потом образ Джеймса, который запрокидывал голову и громко смеялся, трепал по волосам. Потом снова Пол в своей кровати, спит, что-то бормочет во сне. А чьи-то руки гладят его тело, касаются щеки, плеч, опускаются на обнаженную грудь. Потом цветок, что прорастает и распускается багряным бутоном, и грязно-зеленый лепестки, что медленно опадают, осыпая все вокруг.
Через несколько ярдов он обнаружил разлагающееся человеческое лицо с растущими в глазницах цветами. Нет, не растущие, а поставленные туда недавно. Предыдущие подношения мертвых цветов были разбросаны по воде, просочившейся снизу, лепестки и стебли стали коричневыми или заплесневели. Он не мог видеть остальную часть тела, так как оно было каким-то образом закреплено внизу, но даже с учетом отсутствия большей половины, он узнал эту грудь, с маленьким колечком в левом соске. И узнал опухшее лицо. Это была Лоуренс.
* * *
— Пол! Пол! — Ян направился прямо к их спальне и ворвался в дверь. Кровать была пуста, покрывало в беспорядке. Сильно ощущался неприятный запах канала. Пахло плесенью и болотом. Когда он подошел к кровати, с одеяла стекала вода. Простыни тоже оказались мокрыми. Словно кто-то только что плавал.
Он пошел по коридору на шум льющейся воды. Фигура мужчины за стеклянной дверью с мутным стеклом напевала беззвучно, но Ян все же смог расшифровать мелодию: "Убивай меня тихо, убивай меня тихо".
А затем на перегородку душа упала тень.
Перевод: Константин Хотимченко
 Красный кролик 
Steve Rasnic Tem, "Red rabbit", 2016
Он снова нашел ее на заднем крыльце, наблюдающей за двором через раздвижную стеклянную дверь. Он не хотел пугать ее, поэтому, выходя из кухни, намеренно издал звук, толкнул стул и легонько постучал ботинком по металлическому порогу, отделявшему крыльцо от остальной части дома. Затем он остановился в нескольких футах позади нее и спросил:
— Кролик?
— Кролик. Мэтт, ты видел этого кролика?
— Это было вчера, Клара. Помнишь? Я спустился туда, зачерпнул его лопатой и бросил в мусорный мешок. Какое-то дикое животное добралось до него. Кролики не могут защитить себя от хищника. Это было вчера.
— Но он вернулся, — ее голос дрожал. — Разве ты не видишь?
Он проследил за ее взглядом до нижней части лужайки, где она спускалась к забору. Там собирались тени, отчего местность казалась сырой, хотя дождя не было почти два месяца. За ними виднелось поле, заросшее сорняками и полевыми цветами, и ряд деревьев, окаймлявших старый канал. За ней была автострада. Ее не было видно, но определенно слышался шум машин — неуверенный рев, который можно было принять за речной, если очень постараться.
Ободранный и окровавленный кролик появился вчера в глубине двора, вынырнув из тени, словно из пруда. А вот и еще один, его передние лапы были вытянуты в сторону дома, тело блестело от свежей крови. Должно быть, это только что произошло. Должно быть, во дворе был какой-то хищник.
— Вижу, — сказал он. — Что-то достало еще одного. Бедные животные.
— Происходит что-то ужасное. Грядет что-то очень ПЛОХОЕ, — сказала она. — Я чувствую это уже несколько недель. А теперь этот кролик — я вижу его каждый день. Иногда сразу после восхода солнца, иногда перед самым рассветом. Я думала, что схожу с ума, но теперь ты тоже это видишь! Как ты думаешь, чего он хочет? Ты можешь сказать мне, чего ОН хочет?
— Да кто ОН? — удивился Мэтт.
— Тот, кто их УБИВАЕТ, — торопливо сказала Клара.
По ее голосу было понятно, что она начинает злиться.
Мэтт посмотрел на нее: ее глаза покраснели и расфокусировались, губы дрожали. Она была где-то еще в своей голове, но явно не здесь. Явно не с ним.
На ней был старый зеленый топик. Она никогда не выглядела в нем хорошо. Ее спина была узловатой, плечи подняты, руки размахивали, когда она говорила. Он подумал, что она, должно быть, безумно напряжена, если даже он заметил это — он никогда не замечал таких вещей.
  
Ему было жаль ее, но и страшно за себя. Женщина, которую он любил, ушла много лет назад, и теперь он остался с этим. Он не был достаточно хорошим человеком, чтобы справиться с тем, на что не подписывался.
— Это не тот КРОЛИК, Клара. Должно быть, где-то поблизости бродит хищник. Наверное, просто большая кошка или дикая собака. Это просто мертвый кролик. Я пойду за лопатой и займусь этим. Тут не из-за чего расстраиваться. Все будет ХОРОШО.