Рассказы (ЛП)
Ян показал Полу последнюю газетную вырезку. Зачем и почему он ее вырезал, и сейчас держал в протянутой руке — было непонятно не только Полу, но и самому Яну. Хотя, странного в этом было не больше чем обычно. У Яна было много странных увлечений. Например он коллекционировал билеты в кино, записывал свои мечты в специальный блокнот, любил кататься на велосипеде вечером, а иногда и ночью. Такие занятия не приносили ему настоящей радости, но делали жизнь немного разнообразной, а значит не такой скучной. Возможно, когда-нибудь одно из подобных хобби приведет к чему-то более значительному, но пока это были просто способы убить время.
— Должен признаться, мне не очень нравится это твое нездоровое, новое увлечение, — сказал Пол, но все равно взял вырезку и прочитал ее. — Он работал в нашей компании. Постой, ты его знал?
— Ферт работал в производственном отделе сварщиком точечной сварки. Я занимаюсь упаковкой.
— Это ответ?
Ян вздохнул.
— Нет, лично его я не знал.
Пол отдал вырезку обратно, неловко потирая пальцами пиджак. Ян почувствовал запах нового мыла, которым пользовался Пол, — он постоянно менял мыло, постоянно принимал душ, и мыл руки по двадцать раз на дню. У Пола тоже были свои причуды.
— Ну, допустим. Ты таскаешь коробки, загружаешь фургоны. Больше ты ничем не занимаешься. Так ты мне говорил. А Ферт похож на профессионала своего дела. Но и фабрика не очень большая. Может встречались на проходной или во время обеда? Всякое бывает.
— Если я и встречал его, то не помню. Некоторые из моих друзей немного знали его, но я думаю, что он держался особняком. Они никогда не упоминали о нем раньше, а теперь только о нем и говорят. Джеймс Ферт заменил спор о повышении зарплаты и те необъяснимые увольнения в качестве темы для разговоров. Полагаю, финансовый директор молится на него.
— Чувак, серьезно? Он вообще-то умер.
— Да, Пол, я в курсе. Но я говорю о том, что он повлиял на компанию и ход вещей. Теперь все разговоры о том, что произошло на самом деле, и как дальше будем жить. Словно случилось что-то из ряда вон выходящее.
— Ну… если подумать — то так оно и есть. Не каждый день твоего коллегу находят мертвым. Плюс еще башки у него нет. Это охренеть какое событие!
— А еще у него были родители и, я уверен, жизнь вне работы. И прояви уже уважение к покойному. Не говори — башки. Отсутствовала голова.
Взаимные обвинения и перепалки стали типичны для их последних дискуссий. В настоящий момент друзья детства переживали сложный период. В конец Ян и Пол рассорились из-за работы. Если Ян подрабатывал на фабрике и таскал коробки, то Пол слегка зазнался, потому что устроился на работу в больницу.
Казалось, Пол постоянно читает ему нотации, играя роль зрелого, старшего наставника. Яну это не нравилось, хотя он и мирился с постоянной заботой «старика» Пола. Возможно, он чувствовал себя виноватым. Все дело в Лоуренс. Пол так и не знает, почему она собрала вещи и съехала. Пока Пол работал в больнице длинными сменами, спасая жизни (конечно, он был санитаром, а не хирургом) — Ян соблазнил и переспал с девушкой друга. И та просто не смогла смотреть в уставшие глаза Пола. Не говоря ни слова, она собрала вещи, написала записку и ушла. Ян скомкал записку, и теперь она лежит под бельем в шкафу. Пусть все так и будет. Хотя иногда так подмывает все рассказать, особенно в минуты их оживленных споров, когда демократичный Пол снова начинает играть роль «папочки» — это не делай, туда не ходи. Посуду прибирай, кровать заправляй. Долго за компьютером не сиди!
* * *
Был конец января, дождь лил как из ведра, обильно поливая влагой улицы, дома, закоулки и кроны деревьев. Тучи казались совсем черными из-за смеси с дымом из заводских труб. Настроение соответствовало погоде.
Ян крутил педали своего спортивного байка. Дороги рядом с их квартирой были постоянно загружены, грузовики и фургоны соперничали за бизнес в округе. Ян считал общественный транспорт слишком неприятным для себя, поэтому все чаще ездил на велосипеде, придерживаясь тропинки к каналу, которая в это время года была практически свободна. Несмотря на то, что дождь слепил глаза и намочил ветровку насквозь, Ян все равно продолжал свой путь.
В последние дни он очень остро реагировал на их конфликты с Полом. Если так можно сказать — стал более чувствительным. Поэтому позвонил на работу, покашлял в трубку, прикинулся больным и взят отгул. Затем надел свою любимую ветровку «Мак», выкатил велосипед и направился к каналу, желая сбросить напряжение.
Пол не одобрил бы ни отлынивание от работы, ни прогулку по каналу. Он сказал, что дорога к каналу была антисанитарной и опасной, «хорошее место для убийства такого симпатичного парня, как ты». Теперь у него было подтверждение в виде подлого убийства Ферта. Пол не был его отцом только потому, что он так себя вел. Ян покинул родителей только в ноябре, и иногда он скучал по семейному дому и маминым пирогам. По крайней мере, там у него была своя комната.
Канал проходил прямо мимо больницы Пола и фабрики Яна. Пол мог бы сэкономить много времени и денег, если бы у него был велосипед. Но он считал его слишком «молодым», и Ян должен был признать, что с трудом представлял себе «старого» Пола, который ходит на работу в туфлях, сидящего на велосипеде.
На самом деле Ян был не так безрассуден, как ему хотелось, чтобы думал Пол. Тропинка была узкой и часто грязной, скользкой и мокрой на асфальтированных участках и ухабистой на каменных, поэтому Ян не торопился. Он всегда звонил в свой колокольчик, когда направлялся в глухой угол. Дабы отпугнуть собак и оповестить бездомных о своем приближении. Меры предосторожности.
Перед самым первым мостом Ян плавно спустился с улицы на ухабистую тропинку, а затем на песчаную насыпь. И в мгновение ока погрузился в темноту, образованную самим мостом, теперь нависающим над головой. Темно как в пещере — мелькнула мысль. Январь. Холод. Темнота. Одиночество. Шикарный список, как в фильмах нюар, где именно в таких условиях происходят жуткие убийства. А потом черно-белый детектив под меланхоличную музыку будет искать блондинку с красной губной помадой, чтобы сказать что любит ее несмотря ни на что.
Ян улыбнулся уголками рта. Он любил такие темные зимние дни. И часто втихаря выбирался из дома покататься, когда еще солнце не взошло, а луна полностью не скрылась в облаках. В то время как Пол дрыхнул, словно пьяница, разговаривая во сне. Дергался, ворочался и что-то невнятное бубнил. Переживал за весь белый свет. За своих пациентов, за котировки на бирже, за экологию. Ну и, конечно, за Яна. Хотя о последнем его явно не просили. Как правило, он спал как мишка в берлоге, и чтобы его разбудить, потребовалась бы бомба.
Ян был начеку — он знал дорогу, но один просчет мог отправить его лететь задницей вперед в эти вонючие воды. Обслуживание канала уже не было таким, как раньше, некоторые участки были настолько плохими, что узкие лодки редко сюда заходили. Слишком частое спускание в люк для освобождения винта и наполнения мешков для мусора означало, что путешествие на лодке по такой вонючей канаве редко стоило затраченных усилий. Типичный участок включал в себя заросли тростника с одной стороны и разросшиеся деревья с другой, сорняки в черной вонючей грязи на дне и нередкие затопленные предметы, такие как старый холодильник или автомобильные покрышки.
В некоторых местах канала вода была едва ли два фута. Даже дикие животные покинули некоторые участки — редко можно было увидеть больше, чем случайную утку. Это были участки, куда забредали только велосипедисты, редкие рыбаки и бездомные в поисках временного ночлега. Что, конечно, нравилось Яну: в некоторые дни казалось, что канал принадлежит только ему.
В том, чтобы пробираться по узкой дорожке канала, проходя под указателями, которые всегда указывали на другое место — “Черное озеро”, “Тиме Вэлли”, “Госпел Оак”, — было нечто, выходящее за рамки географии, как будто он ехал ниоткуда в любое место, которое ему нравилось. Как телепорт в старом сериале «Звездный путь», где даже старина Спок не знал, где окажется в следующую секунду.