Рассказы (ЛП)
Взгляд Даниэля остановился на правом углу стола, где Лекс положил несколько новых рисунков, выполненных решительными мазками натурального красителя по дорогущим листам бумаги ручной работы. На верхнем рисунке была изображена обезьяна, скачущая по джунглям, — вытянутые, словно резиновые, руки-ноги раскинулись во весь лист. Художник добавил еще несколько лап. «Обезьяна-паук», — подумал Даниэль. Остальное пространство листа заполняли перекрученные стволы, гигантские листья и причудливо искаженные птицы. Рисунок был сделан в манере комиксов, однако цвета отличались дерзостью, а штрихи — вдохновенностью.
В архиве у него были сотни таких рисунков, хотя в нынешние времена детям дарили электронные планшеты, где изображения теоретически могли храниться целую вечность. Триш хотела отсканировать и заархивировать рисунки Лекса, а от оригиналов избавиться — однако Даниэль так и не смог ничего выбросить. Поступить так хотя бы с одним рисунком означало, по его мнению, предать Лекса. Один за другим он выкладывал рисунки изображением вниз на мерцающую красную точку посередине своего стола, сканировал, сохранял с дублированием в памяти, а затем осторожно убирал в герметичную коробку под столом.
— Даниэль! — голос жены запорхал над столом, словно мотылек. — Даниэль, тут какой-то человек пришел. Сказать ему, что ты занят?
Даниэль раздвинул обеими руками виртуальное окно на столе. Он безошибочно узнал обвисшую засаленную седину Эшера, когда старик наклонился к дверному глазку. И вдруг осознал, как же Антонио Эшер похож на персонажа с обложки одного из альбомов в его коллекции — «Aqualung» Jethro Tull.
У Антонио Эшера Даниэль купил первое издание «Жизни на Миссисипи», как и несколько других раритетов Марка Твена. Триш избегала даже физического контакта со старыми книгами, но в шкафу у Даниэля еще оставалось немало свободного места.
— Это мистер Эшер. Впусти его, Триш.
— Я думала, ты всегда встречаешься с ним в Народной аллее.
— У меня не всегда есть время выбраться. Вот я его и пригласил. — Потом добавил: — Триш, он совершенно безобиден.
Она не ответила, однако Даниэль увидел, как парадная дверь отворилась, и «Акваланг» неуклюже прошел внутрь.
От него действительно немного пахло, однако не хуже, чем от некоторых приятелей Даниэля, пользовавшихся бальзамами из экзотических фруктов и овощей. Физиономия Эшера выглядела чистой: пожалуй, он с чрезмерным усердием отскреб ее перед встречей. На нем был один из некогда популярных одноразовых халатов, обычно раздававшихся перед концертами. На спине еще сохранилось выцветшее изображение с осыпающимися ртом и глазами, от остального же остались лишь разводы. Там и сям проглядывали несущие нити, укрепленные скотчем. На плече висела мягкая сумка с рисунком под испачканный асфальт.
Даниэль мельком подумал, что Эшер, вероятно, в жизни не видел ничего, подобного виртуальной библиотеке, и приготовился к комплиментам.
— Пустоват ваш кабинет, — объявил Эшер. — Не ожидал, поскольку держал вас за книголюба. — Даниэль опешил. — А у вас тут всего ничего. Стол да книжный шкафчик… довольно неплохие книги… кстати, кое-что узнаю, вы их купили у меня. Несколько замечательных старых пластинок и на стенах миленькое изображение библиотеки. На мой вкус, не особо тянет на рабочее место. Я принес вам посмотреть пару книг. — Эшер без приглашения плюхнулся в кресло Даниэля и принялся копаться в сумке.
Даниэль подавил раздражение, припомнив, что и при встречах в Народной аллее Эшер не отличался особым тактом. Он вообще был грубоват и, похоже, с удовольствием шокировал потенциальных покупателей. Но Даниэлю почему-то очень хотелось понравиться этому человеку.
— Ограничение числа окружающих предметов помогает мне сосредоточиться. Я имею дело с огромными объемами электронных данных и не хочу, чтобы обстановка меня отвлекала.
— А почему бы она вас отвлекала?
— Потому что… да просто отвлекала бы. — Даниэль обвел рукой изображение библиотеки. — И это не декорация. Это настоящая библиотека, хотя и виртуальная. Я могу брать книги, открывать их и читать прямо на стене в любом увеличении, а могу перенести на стол. Я люблю печатные книги, но вы только посмотрите, какую я собрал библиотеку — и я могу добавить к ней почти все, что захочу.
Эшер уставился на стену своими слезящимися глазками.
— Я знаю — это вроде планшета, только гораздо больше, шикарнее и значительно дороже. Несколько лет назад продавщица из Аллеи подарила мне один из таких планшетов для школьников. Работает до сих пор: я читаю на нем то, что меня не особо интересует, но вряд ли это можно назвать книгой.
— Ну и как бы вы это назвали?
Эшер растерянно пожал плечами, словно уже потерял интерес к теме.
— Давайте я покажу вам, как оно работает. — Даниэль задрал подбородок и произнес: — Библиотека, Твен, «Жизнь на Миссисипи». — Полки быстро переместились, затем из середины выплыла книга, словно извлеченная незримым привидением. На корешке появилась надпись «Жизнь на Миссисипи. Марк Твен», и книга раскрылась на титульном листе. — Библиотека, максимальное увеличение. — Изображение раскрытой книги разрослось во всю стену, так что ее без труда можно было читать с другого конца комнаты. Даниэль взмахнул рукой, и страница перевернулась.
— Это какое-то обычное издание? — поинтересовался Эшер. — Не вижу в нем ничего особенного.
— Я могу вызвать какое угодно. — Даниэль уже не мог скрывать раздражение. — Библиотека, издание «Херитидж Пресс», 1940-е.
Изображение сменилось — теперь это была обложка из светло-зеленой ткани с рисунком речного парохода.
— Издание 1944 года, — заключил Эшер.
— Библиотека, внутренние иллюстрации, — продолжал Даниэль.
Страницы снова начали переворачиваться, показывая черно-белые и акварельные рисунки.
— Это Томас Гарт Бентон, — сообщил Эшер. — Только посмотрите, как текут рисунки: пароход, деревья, города на берегу, даже этот человек на палубе — все формы доносят ощущение воды… А можете вызвать первое издание?
— То, что вы мне продали?
— Нет, это уже фактически второе. Самого первого у меня никогда не было. Покажите первое издание.
— Без проблем. Библиотека, первое издание. — На переплет из коричневой ткани было нанесено позолоченное изображение человека на кипе хлопка. — Хм… Выглядит, как и моя.
— Можно посмотреть 441 страницу? — Эшер пристально разглядывал изображение.
— Библиотека, страница 441, - приказал Даниэль. Появилась последняя страница книги. — Под текстом миниатюра. У меня ее вроде нет. Библиотека, увеличь миниатюру. — Украшение в конце текста увеличилось в тысячу раз.
— Это голова Марка Твена в пламени из погребальной урны, — пояснил Эшер. — Так и можно узнать первое издание. Его жена решила, что миниатюра отвратительна и безвкусна. Она настояла, чтобы ее убрали, и во втором заводе ее уже не было. Как в том экземпляре, что я вам продал. Вообще-то, очень даже выразительно… Как я понимаю, все это отсканировано с библиотечных коллекций?
— Да, и с частных тоже. Погодите-ка, есть еще кое-что. Библиотека, виды коллекций, циклом.
Появилось несколько рядов богато украшенных книжных шкафов на фоне витражного окна.
— Так эта штука может имитировать настоящие библиотеки, — произнес Эшер. — Вряд ли я узнаю эту.
— Это библиотека Мертон-Колледжа в Оксфорде. — Внезапно изображение сменилось комнатой с каменными стенами и немногочисленными книжными шкафами, но зато с канделябрами, гобеленами и выставочными витринами на красных узорчатых персидских коврах.
— О, в молодости я там побывал, — отозвался Эшер. — Главный читальный зал Библиотеки Джона Картера Брауна в Брауновском университете.
— Точно. Я могу вызвать около сотни частных и общественных библиотек как из настоящего, так и из прошлого. У меня даже есть несколько изготовленных на заказ видов: один с полками, встроенными в стены гигантской спиральной лестницы. Выглядит потрясающе.
Букинист кивнул. Сияние от библиотеки освещало морщины, тики и родинки на его лице. Сколько же ему на самом деле лет? В эпоху, когда даже городская беднота умудрялась поддерживать презентабельный вид, Эшер казался более чем неуместным.