Вельруф (СИ)
Так вот, осматривая Старую, я сразу понял — дело пахнет “тухло”. Дело в том, что шахта была не “глубокого залегания”. А купол породы над ней — довольно тонкий, относительно, конечно, но всё же. И выходила интересненькая история: “затапливать” шахту было просто… неоткуда. Не было на протяжении всей шахты полостей, куда можно сныкать столько воды. Нет для них места, в чём я убедился окончательно, забравшись на скалы. Далее, предположим, что “затоплена” — игровая условность. Ну, мало ли, бывает. Обрушилась она, предположим… А вот только ТОЖЕ не выходит каменный цветок. Шахта — огромная пещера, с относительно небольшим слоем породы поверх. И если вся порода сверху обрушится… будут жертвы. Но добыча не остановится, потому что не будет для этого причин. Часть добычи будет происходить открытым методом — так это даже проще. В общем, Старая шахта не могла понести таких повреждений, чтобы там невозможно стало добывать руду. Ну разве что её бы к чертям разнесло целиком, но при таких раскладах не думаю, что от живых в лагерях много бы осталось.
А значит, “игровая условность” с затоплением — не условность. Старая шахта действительно была затоплена, только, похоже, не “просто”, а божественным волеизъявлением. По крайней мере, других психов, с привычкой всех нахер топить, в голову не приходит. Причина этого веселого действия — подтолкнуть события. Очевидно, непосредственно действовать на смертных не может даже Адонас, только косвенно.
Так вот, простого, но чертовски сильного человека Безымянного “допинали” до Спящего. И Безымянный его “затащил”, оказавшись погребён обвалом. Под которым… умер. Практически наверняка. И воскрес, воскрес уже не только человеком, но и “Избранным Инноса”, как и гундел в финале второй игры дракон-нежить. И на момент начала второй игры у него ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не стало имени. Он его забыл, пока был мёртвым — да простейшее повреждение-разрушение мозга.
Это объясняет, с какого хрена заваливший здорового демонюку-Спящего лютый воин или маг огребает в начале второй игры от волков и прочих гоблинов — от него реально осталось так мало, что не считается. Воскрешали-то в теле, а оно на многодневную смерть почему-то неважно реагирует. Это объясняет, почему Ксардас, некрохрыч-засранец, вообще ни хрена не дал Безымянному, направляя “воевать драконов” — тут Безымянный уже выходил “избранным”, и направляющие случайности были не нужны. А не дал — так смысл переводить на инструмент ресурсы? Он и так должен справиться, а деньги и ценности и самому некрохрычу пригодятся. В общем, Ксардас просто не воспринимал Безымянного как человека, а как инструмент и функцию… Впрочем, и к людям он относился не намного лучше, судя по всему. Тот ещё засранец, под стать божествам, слугой каждого из которых он побывал.
Итак, выходит, на текущий момент Безымянный — тоже избранный. Правда, не в столь “жёстком” варианте, как во второй части — там от него реально почти ничего не осталось. А сейчас — что-то забыл, чему-то разучился. Но реально шарашит магией, бодр-здоров, активен. Кстати, во второй части к концу своих весёленьких приключений он тоже “отошел”, начав вести себя как нормальный и заинтересованный в СВОЁМ будущем человек, а не как “функция-инструмент”. И в “избранности” на текущий момент точно замешан Адонас. А вот замешан ли кто-то ещё — под вопросом. То, что был “чёрный туман”, сейчас почти развеявшийся — ни черта не показатель. Вполне возможно, что весёлый топитель (или топительница) прихватил условного братца за тестикулы, вывернул до визга, неоднократно прося “отдай душу Безымянного”.
И понятно, что во ко всей шебуршне Инноса и Белиара прикладывает свои мокрые ручонки Адонас. Он единственный, который может воздействовать непосредственно на Морград, который для этих божеств — несомненная и однозначная ценность. То есть, конечная его цель выходит — выпнуть Инноса и Белиара, оставшись единственным божеством у морградской кормушки. Как, в сущности, в одной из наиболее вероятных концовок третьей Готики.
И всё это весело и хорошо… Ну точнее, грустно и плохо. А совсем точнее — пока мне на эту божественную хренотень точно плевать. Кроме того весьма вероятного, хоть и основанного на ощущениях, момента, что в Морград меня занесло не без мокрых ручонок одного типа. Но даже это пока не слишком важно: моя задача на текущий момент — свалить из Миненталя. Некоторые планы уменьшить жертвы — неосуществимы, а потенциально приведут к большим жертвам. То есть водяной не шахту затопит, а что-нибудь поосновательнее, например. Умеет, может, практикует.
То есть, по большому счёту, мне нужно дождаться когда Безымянный-Марвин прибьёт Спящего и разрушит Барьер. Помогать… ну скажем так, не вижу точек, где бы ему понадобилась помощь. Разве что после эпичной битвы: там да, вытащить его из-под завалов, где он высоковероятно погиб после битвы. А с остальным — да пусть занимается своим делом.
При этом то, что мне плевать в ближайшей перспективе — совершенно не значит, что плевать вообще. Жить в Мире, где заправляют эти божественные сволочуги, мне перманентно не нравится и не хочется. Тем более, с вниманием этого утопителя фигова — а что оно, в определённой мере, есть, очень высоковероятно. Хотя есть возможность, что мое попаданство хоть и связано с Адонасом, но, например, просто случайность. Зачерпнул, например, в нашем Мире этот деятель водички-молний. А я “просочился” просто как непредвиденный элемент. Мусором на воде себя называть неохота, но если предположение верно по сути, то иначе себя и не назовёшь.
Но даже если я избавлен от внимания и влияния — всё равно мне эти божки не нравятся. И надо мне в рудной долине заниматься двумя вещами: усилением себя любимого, благо к шахте я пришёл не в последнюю очередь для проверки ощущений и задумок. Ну и сбор информации, способной потенциально помочь найти выход. Уже не из Миненталя, а из Морграда. И к болотникам я всё-таки наведаюсь. Да и в Новый лагерь: надо бы посмотреть на попов Адонаса и на “гору руды”.
При этом, надо тщательно изучить пирамиды. Судя по пусть прямо не прописанному, но подразумевающемуся в книгах, судя по моим амулетам без “божественной привязки”, да и судя по сюжету третьей Готики, которую я из себя непонятно как выжал-вспомнил — есть магия, не связанная с божествами. А уж “первые маги появились, вкусив Слезы Инноса” — это настолько ложь и пропаганда, что даже смешно. В самой книжке, провозглашающей эту ересню, есть прямые и очевидные указания на то, что люди владели магией ДО этих придурошных Слёз. И, что самое занятное, часть этой магии используется даже сейчас, несмотря на божественно-рунное засилье.
Эта самая магия мне интересна вообще, интересна как возможный ключик к выходу отсюда. И интересна как инструмент взаимодействия с окружающим миром после моего гипотетического “сваливания в закат” — мало ли, куда меня занесёт. Да в принципе интересна не “сданная напрокат”, а принадлежащая тебе самому.
Так что перестал я страдать фигнёй, встряхнулся, и подошёл ко входу в шахту. Это “чудо воскрешения” мне, конечно, несколько подгадило. Но не критично: шахта была, со слов Яна, ещё более неглубокого залегания, чем Старая. И не расчистили её по той простой причине, что как раз образовалась Старая, с которой мало того, что было меньше геморроя, так ещё и помещалась плавильня. В обрушенной же шахте плавильня располагалась… на обменной площадке. А руда в неё поступала по салазкам-воздушке.
А нужна мне максимальная концентрация “эманации руды”. Такая, чтоб была видна. Это есть в Старой шахте, но чтобы там заниматься экспериментами, надо быть стражником или рудокопом. При том, что и в том, и в том случае можно огрести леща, если будешь заниматься хернёй вместо работы.
В общем, сконцентрировался и начал откидывать-расчищать проход. Параллельно прикидывая, как бы мне его тут оставить, впоследствии замаскировав. Если выйдет, если будет нужно… много “если”.
Через пару часов ход был расчищен метров на семь в глубину: все глыбы я не разгребал, да и не стоило все: потолок шахты осел и держался на боковых глыбах. Тоже можно расчистить, но чёрта с два замаскируешь, не говоря о том, что работа эта будет уже не на часы и дни, а месяцы, а то и годы.