Вельруф (СИ)

— Судье расскажешь. В каталажку, — махнул рукой этот тип, развернулся и утопал.
А меня потащили именно в каталажку — вонючее грязное место, с несколькими зыркающими недобро типами, за толстыми металлическими решётками. Втолкнули и дверь закрыли, менты поганые!
Правда, местный контингент (не оборванный и прочее) на моё появление отреагировал только взглядами. Нарушая государствообразующие скрепы и традиции никто меня “кто ты, сиделец?” не спрашивал, “по понятиям” не трещал. Ну, переросли, видно, в своём позднем средневековье “скрепы и государствообразующие традиции”, прогрессивные такие.
  
Так что я потопал к деревянной замызганной лежанке, которых в тюряге было с десяток, присел на неё и стал проводить внутреннюю ревизию, на тему что у нас плохого.
  
2. Безымянный
 
Думалось откровенно хреново, так что я, вполглаза, оглядел сокамерников. Люди, можно сказать — человеки. Три штуки: парочка явных жуликов, постарше и помладше, шушукаются друг с другом и кидают на округу жуликоватые взгляды время от времени. Одеты в неяркие, но явно хорошей ткани камзолы, с соответствующими причиндалами к ним и обувкой. Причём молодой явно нервничал, а матёрый жулик его “снисходительно успокаивал”. Эта парочка вызывала естественные опасения, по причине своей жуликоватости.
Но, в рамках творящейся вокруг дичи, внимание больше привлекал третий тип. Парень лет двадцати пяти-тридцати, в кожаной жилетке на голое тело и кожаных штанах. С бородкой, довольно забавным коротким хвостиком. И мрачным, время от времени сменяющимся саркастичным, взглядом. Сидел он даже не на кровати, а у стены, скрестив руки на груди, и, очевидно, думал о судьбе своей тяжкой. А ехидные взгляды на окружающих никак иначе не сынтерпретируешь, кроме как “жопа, но не только мне”.
И внимание привлекал этот тип тем, что был ОЧЕНЬ похож на широко известного персонажа, чьё имя на слуху практически у каждого. Безымянный герой, в смысле.
Хотя, конечно, совершенно не факт, что мой сокамерник — этот фольклорно-игровой персонаж. А вот в том, что я либо попал, либо свихнулся до реалистичного попадалова в знакомое место — я уверен на девяносто девять процентов. Просто “Хоринис”, вид этого городишки (не вообще, а стиль — в игрушке была скорее деревня из камня, на пять с половиной домов), да форма городской стражи, в конце-то концов… В общем всё это было знакомо. Фанатом игрушки я не был, но играл, причём не один раз. Очень добротно и атмосферно сделанные первые две части. Третья — так-сяк, как по мне, не слишком запомнилась, про четвёртую — либо молчать, либо матом. Но, в целом, игрушка знакомая. И сам факт “попадания”, да ещё и в Готику, выглядит крайне бредово. Впрочем, судя по ощущениям от ударенной головы, вопить окружающим глюкам “вы не настоящие” можно. Один, максимум — два раза, после чего будет либо очень больно, либо не будет вообще никак.
Так что прикинем “активы”... И нет, рыдать я не буду. Не слишком молодой и не слишком здоровый я. Орки, многочисленные твари, всякие демоны и призраки. Средневековье, пусть с магией, но такое. В общем — жопа. Готишная до упора и тошноты. Из хорошего разве что фолдер в кармане: очевидно, на такую маленькую фигульку просто не обратили внимания, хотя реально “маленькая фигулька” — лезвие и до десятка сантиметров не дотягивает. Острое, прочное, механизм надёжный — но это разве что в камере использовать, да и то один раз, с непонятными последствиями.
Разве что… так, будем считать, что я — в Готике, и всякие варианты бреда отбросим. Вроде как на материке люди и орки предаются радостной взаимной резне, при этом местному корольку нужна “магическая руда”, некий фиолетово светящийся ресурс с магическими характеристиками. Место добычи этого колдунского элемента — рудная долина, место в Хоринисе (по-моему, регион и город носят одно и то же название), где местные маги накосячили и заключили всю долину в магический барьер. Характеристики этого барьера, насколько я понимаю таковы: впускаем внутрь живое и мёртвое, выпускаем только мёртвое и неживое, если живое настойчиво — то оно становится мёртвым. Под барьером вольница, но с бандитской иерархией, руду добывают и меняют внебарьерским на еду, оружие, женщин. Ну и выживаемость заключённых в этом месте — вещь не гарантированная, так что под барьер пихают всех: корольку нужно больше руды.
Деталей даже я, не фанат, помню дохрена, но главное: судя по всему, меня, как типа бродягу, желают законопатить в это ЛТУ — летально-трудовое учреждение местной пенитенциарной системы. Казалось бы — паранойя, но схватившим меня ментам полагается “премия”, а такие вещи просто так не выдаются. То есть, высоковероятно, меня ждёт рудниковая долина, миненталь, чтоб его.
А попадать туда нет никакого желания. Вопрос “добра-зла” и прочей хренотени даже не стоит. Безымянный шебуршал в Минентале не за ради абстрактного бобра, а ради конкретной возможности выбраться. То есть, как ни удивительно, на рудничной каторге, без возможности выбраться, почему-то хреново. И вот тут как раз и кроется единственная разумная возможность использовать нож: не для атаки, а для побега. Разумная на текущий момент, а там посмотрим.
В общем, занялся я воспоминаниям об игрушке, которых было вроде и немного, но как оказалось — и немало. Правда, полезность этих воспоминаний с каждым часом казалась всё меньшей. Потому как, предположим, я сейчас в Мире, который соответствует миру игрушки Готика. Многое на это указывает и, с точки зрения множественности вселенной, ничего невозможного в этом нет. Как и в магии, кстати говоря, ну да не суть. Так вот, названия мест, общее положение дел пусть даже соответствует игровому. Только раз уж я тут очутился, то жить придётся не в общем. А в частности “игровых условностей” в Готике выходило столько, что плакать хочется. Не говоря о том, что никто мне справку с печатью не давал, что Хоринис, Миненталь (кто-то из стражников что-то говорил про рудную долину, вроде как посылал туда, в ругательном смысле).
Тем временем в клоповнике моего содержания наступило время кормёжки. В смысле притопал некий стражник, приоткрыл в решётке дверцу и сообщил, что нам, лишенцам, надлежит принять пропитание.
— А то сдохнете до срока, а Его Величество это не порадует, — ехидно сообщил этот служитель местной фемиды с котелком на тележке.
— Огорчать Его Величество недостойно верных подданых, — выдал парень, предположительно безымянный.
С совершенно потрясающей иронией — если бы не блеск глаз, то и не поймёшь сарказма. В общем, подтянулись мы к раздаточному месту, получили по деревянной доске, на которой чудом удерживалось некое варево, куску серого хлеба и кругу колбасы, типа краковской. Я, признаться, даже удивился подобному изобилию для заключённых (пусть, вроде как, “предварительно”), да ещё в средневековье. Даже принюхался, но вроде не испорченное пропитание. Да и в целом, травить будущих работников шахты выходит совершенно нерационально: у них возможностей сдохнуть будет и без того достаточно, а не порадованное Его Величество (вроде Робар, типа тронное имя для всех местных монархов, менялся только порядковый номер) останется без поставок магической руды.
В общем, разобрали пропитание, разошлись по своим углам. И тут младший жулик решил подтвердить окружающей реальности, что он жулик. То ли шептал слишком громко, то ли сел я удачно и звук доносился — чёрт знает. Но его бормотание, что “жирно будет тротеллям, пусть баланду хлебают”, я услышал. Старший на бормотание молодого просто пожал плечами, мол делай что хочешь. Ну и молодой уголовник, для начала, направился с паскудной улыбочкой к безымянному, благо он был ближе.
  
— Слышь, парень, мне жрать охота. Отдай хлеб и колбасу, а я потом свои отдам. Нам в Миртане вместе горбатиться, — выдал он, протягивая грабли к пропитанию.
Я за этим следил, как понятно, внимательно, будучи готов прийти на помощь к парню. Но тот, не вставая, просто взглянул на жулика.