Королевский тюльпан – 2
– Куда смогу – донесу. Но в самую глубь не получится, даже с бутонами у лица. Так что вам надо быть готовыми к тому, что оставите нас и двинетесь дальше. Это к лучшему – я так просто не собираюсь сдаваться и заберу с собой столько подонков добродетельного мерзавца, сколько получится.
Искоса глянув на Магали, я кивнула. В памяти сам собой всплыл тот странный случай, когда лекарка не задохнулась в кустах, хотя я затащила ее достаточно глубоко. Но тогда у меня не было времени как следует обдумать это происшествие. Да и позже не получилось – события полетели как камни с крутого обрыва.
А теперь там, за полосой кустов, слышался странный и опасный шум, от которого волоски вдоль позвоночника вставали дыбом и коленки сами начинали подгибаться. Хотелось упасть в листья, закрыть голову руками, зажмуриться и твердить: «Меня здесь нет, меня здесь нет!»
Но нельзя. Со мной люди. И ребенок! Так что, Лина, взяла себя в руки и…
– Там видно будет, куда вы сможете дойти. – Я помогла Магали быстро собрать в холщовую сумку, висевшую у нее через плечо, все ее инструменты, снадобья и бинты, а потом за руку потащила к тревожно переговаривающимся чуть в отдалении лепесточникам, с которыми оставался Нико.
– Надо уходить вглубь пустоши? – сразу спросил Луи. – Перекрыли пути?
– Да. – Я кивнула. – Другого выхода нет.
– Если те, что на нас охотятся, со свежими бутонами и надышанные, достанут, – озабоченно покачал головой леший.
– Все равно деваться некуда. Идемте, быстрее! – скомандовала я, мысленно охая – предводительница нашлась… а куда деваться?
Дальше все слилось в мутный калейдоскоп торопливой ходьбы, почти бега, страха, нарастающих выкриков где-то там, позади, тяжелого дыхания и усиливающейся паники.
Блондин пер брюнета и зло пыхтел на ходу, Нико вцепился в мою руку и вздрагивал от каждого резкого звука, даже если это был треск сучка под его же ботинком. Внешне он старался не показывать страха, не ныл, не плакал. Но был бледен почти до синевы, а глаза казались черными из-за ненормально расширенных зрачков.
– Дальше нам хода нет, – остановил всю колонну смутно знакомый лепесточник, на вид самый старый в нашей компании. – Задыхаться будем. Придется драться.
Судя по тому, как грамотно начали рассасываться по кустам и укрытиям кивающие ему соплеменники, они давно все для себя решили и не собирались безропотно подставлять шеи под нож.
Зеленоглазый тоже примерился, под какой куст уронить раненого, но вдруг получил тычок от запыхавшейся Магали.
– Надо идти дальше! Она – дыхание! – коротко рявкнула лекарка, ткнув в меня пальцем. – Ну чего вылупились?! Неужели столько времени рядом прожили и не заметили, что она вообще не задыхается без цветов?
– Она пришелица. – Блондин поглядел на меня очень задумчиво, словно внутри своей головы взвешивал и приценивался, сколько золота взять за каждую часть тела. – Конечно, ей не нужны цветы. А вот мы…
– Она не просто пришелица, она пришла из того же мира, что и дед, – вздохнула Магали. По ее виду было понятно, как не хотелось лекарке выкладывать все карты на стол, но сейчас у нее не было иного выхода. – Ну! Соображайте! А вы – тем более! – Ее палец уверенно ткнул в одного старого лепесточника, потом в другого. – Ваши же легенды! Про древних предков! Так вот она такая же. Не только сама дышит, но и другим дает дышать. Поэтому все должны уходить в самую глубь пустоши, и тогда мы спасемся!
Оппа!
Мне стало еще больше не по себе, потому что на меня никогда в жизни так не смотрели. Тоже мне, нашлась кислородная машинка на всю палату.
Все повернулись и вытаращились так, словно у меня на голове минимум две пары рогов выросло.
– Как интересно, – протянул блондин, и в его зеленющих глазах засветились непонятные искры. Непонятные, но явно опасные какие-то. – А вы полны сюрпризов, мадемуазель.
– Некогда болтать. – Я нагнулась и подхватила Нико на руки, вскользь заметила, что Паршивец держится рядом с нами и одновременно поближе к Крошке-Багире, повернулась к Луи и велела:
– Раз я такая необыкновенно дыхательная, так и нечего время терять, враги близко! Бегом!
И правда, азартные крики загонщиков стали ближе, в прорехах зелени мелькали пятна факельного света. Судя по звукам, те, кто решил этой ночью поохотиться на лепесточников, думали, что это неплохая забава. До нас долетел даже смех кого-то из охотников.
Я зло поджала губы и ломанулась прямо в сторону выжженной пустоши. Отведу народ к своей грядке с тюльпанами. Ну да, получается, посторонние увидят результаты моих экспериментов. А что делать? И так уже расшифровалась по самое не могу.
Вот только мои спутники, которые вроде и поверили Магали, чем дальше мы уходили от городских огней в темноту, тем неувереннее двигались вперед. А потом и вовсе начали останавливаться, хватаясь за горло и за грудь.
Черт! Неужели Магали ошиблась? Неужели люди задохнутся?!
Глава 5
Я застыла, мгновенно выпав из одной паники в другую. Завела людей, понадеялась на свои непроверенные способности, а они задохнутся. И что мне делать?!
– А ну, прекратите! – вдруг в голос рявкнула Магали.
Все сразу посмотрели на нее, в том числе и я. А лекарка, красная от бега и гнева, уперла руки в боки и продолжала разоряться, как торговка на базаре:
– Сами себе страх придумали, от него и задыхаетесь! Ну?! Как я заорала, так и дышать стало легче, а? Я вот не задыхаюсь. И он, – тут Магали ткнула в бессознательного, но вполне себе сопящего брюнета на спине у блондина. – А все почему? А потому, что он не знает, что здесь ему нельзя дышать! Не боится, сам себя за горло не сжимает и дышит ее дыханием спокойненько!
Рядом со мной первым глубоко вздохнул блондин. Его зрачки изумленно расширились, он рывком поправил на своей спине раненого и схватил меня за предплечье, заглядывая в лицо. Потом перестали корчиться Луи с Франсуазой, потом…
Потом где-то уже совсем близко затрещали кусты, и грубый голос рявкнул:
– Здесь они! Попались, голубчики!
Вот тут уже стало не до удивления и попыток разузнать, что там такое удивительное с дыханием и моим присутствием. Мы все дружно ломанулись сквозь заросли, словно стадо испуганных оленей, куда угодно, лишь бы подальше от погони.
Вопли преследователей стали еще азартнее, в них слышалась злая радость и какое-то нездоровое предвкушение. Они пока еще не задыхались, и я даже поняла почему, когда оглянулась и заметила мелькнувшего среди веток мужчину. У него на лице была полотняная повязка, набитая чем-то. Наверняка свежими цветами, в руке – ружье.
Вот гады! Они действительно хотели убить всех лепесточников!
А иначе почему эти сволочи начали бы стрелять? Не разбирая в кого – в детей, стариков, женщин… в спину.
– Быстрее!
Я прямо чувствовала, как свинцовые шарики устрашающих размеров свистят вокруг, ломают ветки и дырявят листья. Единственное, на что меня хватило, это не бежать по прямой, а драпать как заяц, рваными зигзагами. С ребенком на руках это было непросто, тем более что Нико вдруг начал брыкаться и кричать:
– Лина, пусти, я сам! Сам!
Да щаз-з-з…
Только стиснула сильнее, пригнулась и прибавила скорости. Мысли в голове метались перепуганной птичьей стаей – не дай бог, остальные лепесточники бросятся убегать в разные стороны, они или задохнутся, или попадут в лапы загонщикам!
Но боялась я зря – даже если паника и погнала перепуганных людей куда попало, преследователи не дали нам ни малейшей возможности сменить направление. Нас целенаправленно гнали в самую глубину проклятых территорий.
Они же не знали, что нам того и надо!
Правда, мои невольные спутники все никак не могли поверить в «чудо», то и дело спотыкались и тормозили. Точнее, хотели бы притормозить, но головорезы с оружием оказались страшнее неизвестности впереди.
Поэтому, когда перед нами замаячила серая земля, просвечивая между редеющими ветками, а крики загонщиков слегка отстали – даже с масками на лице эти сволочи не рискнули соваться настолько глубоко в пустоши, – люди, вместо того чтобы остановиться, прибавили ходу.