Королевский тюльпан – 2

Караул, присланный Советом, был вежлив. Например, он воздержался от обыска. Я этим воспользовался, пока собирался. Теперь, в пути, чтобы занять время, проглядывал «Листок свободы». Заметил официальное сообщение от блюстителя Справедливости. Пространная преамбула сообщала, что самозванство – особо антидобродетельное преступление, оно вовлекает в обман честных людей, извращает их добрую волю и должно наказываться особо беспощадно. В конце перечислялись изменения в действующем законодательстве. Отныне самозванство, независимо от возраста самозванца, каралось как минимум пожизненным заключением в тюрьме с особыми условиями. Такому же наказанию подлежал тот, кто помог самозванцу или встретил его и не донес властям.
  
– Могли бы просто написать – уничтожается, – шепотом проворчал я.
***
В зале Совета отсутствовал блюститель Добродетели. Я воспользовался этим и обратился к блюстителю Мира – самому глупому и поэтому самому надежному из коллег.
– Вполне возможно, что в ближайшее время я отбуду в командировку. Если это случится, я хотел бы передать свой дом под ваш патронаж. Условия обычные: пользование в отсутствие хозяина, доход от аренды внешних строений, сохранность имущества. Буду благодарен.
– А я – признателен, – улыбнулся коллега в пышные усы, которые, как он считал, обязан носить каждый военный. Он было пустился в расспросы, но я положил на столик заранее подготовленный договор и сел на канапе, предлагая ему сесть тоже и подписать.
– Ну вот и отлично, – облегченно выдохнул я, представляя чувства прокурора, собравшегося вынести решение о конфискации и узнавшего, что имущество под патронажем главного генерала. – Был бы очень признателен, если бы вы сохранили прислугу – арендных доходов на это хватит – и позаботились о кошке.
– Как это мило – «позаботиться о кошке», – услышал я насмешливый голос, – особенно о кошке, способной позаботиться о хозяине.
Я обернулся. Рядом стоял блюститель Добродетели, за его спиной – двое охранников в масках, в куртках мышиного цвета, означавших скромность и принадлежность к народу.
– О заботливой кошке мы еще поговорим, – продолжил он, – а пока начнем совещание, у нас слишком мало времени.
Блюститель Добродетели говорил кратко. Лепесточники нарушили экономические договоренности, но главное не это. Они ввязались в политику, укрыв на пустоши малолетнего самозванца. Найти и арестовать его обычной полицейской акцией невозможно. Необходимо решить проблему лепесточников как таковых – отстранить их от сбора почек. В процессе этого будет решена и проблема самозванца. Тот, кто даст клятву убраться из города, сможет выйти за кордонную линию, конечно же после обыска и конфискации всех недобродетельно нажитых ценностей. Обязательному задержанию подлежат только мальчишки от пяти до двенадцати лет и их родители или опекуны. Их судьбу, скороговоркой закончил блюститель Добродетели, решат наши помощники из так называемого Ночного Братства.
– Вот резолюция, – закончил он. – Трое членов Совета уже поставили под ней подписи. Дело за вами, брат Этьен.
– Как блюститель Созидания, – неторопливо начал я, – не вижу экономической целесообразности в таком решении. Что же касается мальчишек-самозванцев, для начала следовало бы убедиться, что они существуют.
– У меня есть доказательства, что именно брату… пока еще брату Этьену, – с ухмылкой заметил блюститель Добродетели, – известно о таких мальчишках на пустоши больше, чем любому из нас. А вот и свидетель.
Двое мышиных стражников убрали ширму у стены. За ней на низком табурете сидел бедолага с перевязанным лицом и руками.
– Это следы знакомства с заботливой кошкой, – с той же усмешкой продолжил блюститель Добродетели. – Ты узнал его голос?
– Да, – ответил тот, – и голос, и лицо, только он был одет как фонарщик.
– Ты послужил Добродетели и можешь удалиться. Гражданин Этьен, мы не будем тратить время, спрашивая у тебя, зачем ты ходил на пустошь. В ближайшие дни ты сможешь дать пояснения народному прокурору и присяжным. Братья, теперь вы согласны, что не ошиблись, подписав вторую резолюцию нашего Совета? Три «за» при одном воздержавшемся.
Блюститель Справедливости взглянул на меня со злорадным торжеством, блюститель Мира – с печальным сочувствием.
– Заберите у гражданина шпагу и проводите во временное жилище, – распорядился блюститель Добродетели.
Лирэн
На вошедшего я взглянул с интересом, а он на меня – со страхом, вдруг я отрежу второе ухо?
– Габош был наказан по правилам, – заметил Джарнет. – По правилам ли поступил ты, не поделившись с капитанами его тайной? Напомни ее, парень, и не трать наше время.
Габош немного сбивчиво, но в целом верно пересказал наш разговор.
– Итак, – заявил Ухо, – маршал узнал, что среди лепесточников скрывается мальчик, очень похожий на принца. И что же сделал маршал? Пусть его ответ будет быстрым и честным! – почти визгливо заметил он.
Во взглядах было не только нетерпение, но и злорадство. Я понял, что не ошибся, заметив слежку во тьме. Или ошибся, не разобравшись с ней.
– Я был на пустоши. С мальчишкой не разговаривал и, как вы убедились, сюда его не привел, – ответил я максимально честно.
Несколько секунд слышались удивленные вопросы: «Это принц или нет?» Я молчал.
Джарнет ударил по столу рукоятью клинка, и все стихли.
– В любом другом деле, – начал он спокойно и мягко, – нам бы хватило твоего объяснения. Сейчас – нет. В одну ночь ты отказал самому сильному человеку в Городе и ходил искать встречи с тем, кого этот человек боится и ненавидит больше всего. Этого достаточно, чтобы нам объявили войну на уничтожение. Да, наше Братство бессмертно. Нас не уничтожат, но загонят в щели, как крыс, и этого не хочет никто. Маршал стал угрозой для всех, и, пока он спал, старейшина капитанов, Джарнет, исправил его ошибку. Не ради денег, а ради прежних отношений Братства и власти.
– Сделав еще большую ошибку, – сказал я. – Детоубийство и цареубийство, особенно когда они совмещены, это пятно на века. Недаром добродетельный мерзавец решил спихнуть эту работу на Братство – себя защитить, а нас запятнать.
– Лирэн, – старейший капитан в нарушение правила обратился ко мне по имени, – ты прав, это пятно. Но сейчас надо тушить пожар, и я не вижу другого выхода.
– Надо было бы поручить это ему, его руками, – зло сказал Ухо. Я взглянул на него, и он заткнулся.
– У нас нет права разжаловать тебя, это дело большого совета, – продолжил Джарнет. – Но мы вправе лишить тебя полномочий. Отдай клинок маршала. Надеюсь, когда история с лепесточниками закончится, тебя выберут снова.
Я неторопливо вынул клинок, полученный почти год назад. Поднял. Взглянул на Ухо, да так, что тот нырнул за чью-то спину. Метнул – лезвие вошло в столешницу почти наполовину.
И вышел быстрым шагом.
 
Глава 3
 
Этьен
То, что ничего хорошего меня не ждет, я понял, когда за дверями секретарского холла дежурный лейтенант гвардии Совета передал меня личной охране блюстителя Добродетели. Я слышал, что этих ребят набирают из узников тюрем, осужденных за столь нехорошие проступки, что защищать их отказалось даже Ночное Братство, если они в него входили.
– Сопроводите гражданина подозреваемого и привезите лекарку-торговку, – сказал лейтенант, возвращаясь в холл.
– Туда, сюда, – проворчал один из охранников в мышином мундире и черной маске, довольно-таки неучтиво срывая мою шпагу с пояса. – Дыхалки не хватит по городу бегать.
– Не дури, Жареф, – заметил второй, тоже делавший вид, что не замечает меня. – Лучше бегать по городу, чем плестись по пустоши. Вот там точно дыхалки не хватит. Адрес лекарки знаешь? Эй, мелкий, дуй и спроси, пока работу не перехватили.
  
Третий охранник, самый мелкий по габаритам и, видимо, юный, вернулся в холл.
– А ты двигай! – гавкнул мне объемный громила и толкнул прикладом короткого мушкета.