Хождение за три неба (СИ)

–Ну ты даешь, мясорубка инопланетная! Так на тебя не напасешься, брат. "Скаф", поест он, ты еще раз посмотри – что с животным? Не должен так себя вести здоровый зверь.
"Скаф" команду принял и через несколько минут, когда кот отошел от пакета и стал вылизываться, мягко придавил его к валуну. Повисев над ним некоторое время, "Скаф" отпустил кота и доложил мне новости.
  
–Афанасий, я его посмотрел более внимательно… В общем, ошибся я. Не разглядел в первый раз. Это не кот, а кошка, Афанасий! И она беременна. Котята у нее скоро будут, вот и все объяснения ее странного поведения. Ей сейчас нужно усиленное питание.
–Твою-ю мать! Вот я влип! По полной космической программе… Придется теперь везти сюда кошачьи харчи. Чем дальше по пыльным тропинкам далеких планет, тем больше проблем… Кошачьих… Нет, ну это ж надо? Придется у Лома открывать финансирование на прокорм инопланетян! Ну, ничего, он сдюжит. А теперь займемся тобой, "Скаф". Тащи меня обратно в пещеру.
На терминале я достал из Шарика мешок с песком.
–Вот, смотри, консультант. Это обычный речной песок с нашей Земли. У меня есть все основания предполагать, что он каким-то образом способен глушить магическую энергию. Ты сможешь сделать из него себе что-то вроде шубки? Или кокона? Попробуй, а потом выскочи наружу и проведи свои замеры.
"Скаф" ничего мне не сказал. Повисел, мерцая передо мной несколько секунд, а потом молча отлетел к раскрытому мешку с песком. Мне показалось, он стал быстро вращаться вокруг своей оси. Потом "Скаф" плавно опустился в мешок. Вверх ударило пыльное облако, а секунду спустя из мешка выплыл симпатичный песочный шар. Консультант на пару секунд замер, а потом быстро вылетел наружу. Я неспешно пошел за ним. "Скаф" замер в воздухе, а потом вдруг исчез! Впрочем, и вернулся он буквально через несколько секунд.
–Ты прав, Афанасий. Эта песчаная оболочка практически полностью экранирует меня от наводок этой клятой энергии. Я полностью свободен! – заорал вдруг мой научный консультант. – Я могу делать все, что захочу! Афанасий! Нам нужно срочно вернуться на базу! Мне необходимо доложить об этом открытии Лому и начать широкий комплекс исследований. Пошли, пошли, Афанасий! Возвращаемся!
–Ага, разбежался! Только шнурки поглажу и кошку накормлю… – я выбросил оставшийся мешок с кормом рядом с улегшейся на валун кошкой. Бедная животина аж подскочила от испуга. – Ты забыл, зачем нас послали? А еще исследователь неведомых планет. Если ты восстановил все свои способности, то хватай меня под микитки и тащи к озеру, понял, консультант? Смотаемся туда быстренько, загрузимся капсулами, а вот потом можно и домой, к Лому. Погнали!
Сказано-сделано. Правда, неприятно было лететь в лапах этого сбесившегося скафандра высшей защиты. Я ему приказал лететь на высоте одного метра и не очень быстро. А то вдруг сметет с него ветром песочек, а? А я грохнусь с высоты орлиного полета о земную твердь. Больно ведь будет… Но и болтаться в метре над быстро проносящейся под ногами землей тоже приятного мало. Все время хотелось поджать ноги. Я сглотнул и закрыл глаза.
–Все, приехали! – "Скаф" сбросил скорость и мягко опустил меня на знакомом мысу. Я подозрительно посмотрел на траву и кусты, но птички-моряка не было видно. И слава богу! Хлеб я не взял.
Быстро закатав рукава, я шуганул "Скаф" подальше, просто на всякий случай, открутил крышку контейнера и начал забивать его голубыми энергокапсулами. Холод пошел по рукам. Я стиснул зубы и ускорился. Тут заледенел уже затылок. Стало страшновато, и я быстренько закруглился. Много успел нагрести. Почти полный контейнер. Бросив его на землю, я запрыгал, зажав немеющие руки подмышками. Постепенно кисти отошли, в пальцах швейной машинкой забегали горячие иголочки. Я потряс кистями рук, шлепнул ими пару раз по бедрам, и приказал возвращаться. Глаза я сразу закрыл. Меня знобило.
Таким же дрожащим и замершим я и вышел на ровный пол терминала Базы. Лом нас уже ждал. Не обратив никакого внимания на мой гриппозный внешний вид, Лом ухватил контейнер, подозрительно посмотрел на песочную шубу "Скафа", и парочка научных работников рысью скрылась в подземельях Базы. А я побрел в кают-компанию.
–Вот, Флинт, старая ты курица! Видишь, какое тут отношение к полевым работникам? Ни "Здрасьте" тебе, ни "Спасибо"… Даже не спросили: "А как ты себя чувствуешь, Афанасий? Горячего чайку не хочешь?"
Капитан Флинт согласно распушил хохолок, подумал и крикнул: "Бетси! Рому!" От рома я отказался и налил себе крепкого и душистого чая. На столе стояла сахарница с бело-голубым рафинадом, и я с огромным удовольствием засунул себе в рот здоровенный кусок сахара. Буду пить как извозчик, вприкуску. Извозчик я и есть… Подай туда, смотайся сюда… Горячий чай не помог, чувствовал я себя плохо. Голова вдруг закружилась и последнее, что я запомнил, был громкий вопль капитана Флинта: "Все на ванты! Приготовиться к абордажу!"
Очнулся я среди красной жижи, в знакомой кастрюле медблока. Надо мной склонилось взволнованное лицо старшего помощника Лома.
–Как ты, Афанасий? – неожиданно мягко и с тревогой спросил он. – Что с тобой произошло?
–Не знаю, Лом… Голова что-то закружилась. А что говорит диагност? Что со мной было-то?
–А ничего диагност не говорит. Показывает, что твое здоровье в полном порядке. И спина, кстати… Как ты себя чувствуешь, Афоня?
Я поморгал и пошевелил левой пяткой.
–Да вроде ничего… Сейчас сполоснусь, оденусь и перекушу. Покормишь меня, Лом? А вот потом и будем делать выводы.
Лом понимающе кивнул. Он был согласен на все. Под это дело я не только выбил себе бутылку лучшего в мире коньяка, но и положительно решил вопрос прокорма одной беременной кошки, живущей черт его знает где… Потом, сливая остаток коньяка во фляжку, я стал размышлять вслух.
–Единственно, что могу предположить – так это капсулы эти чертовы… Я их сгребал голыми руками. Почувствовал холод в кистях, но плюнул на это дело. Потом уже заломило затылок. Тут я малость струхнул и бросил сбор урожая… Но затем согрелся, и вроде бы все прошло, отпустило… А у тебя вдруг потерял сознание. Ты говоришь – диагност ничего необычного не видит? Ну да, ну да… Погодим, посмотрим. Ну, я пойду? Надо стариков вытаскивать.
Лом не возражал. Он проводил меня на площадку терминала. А вот когда я пошел к Шарику, то услышал резкую команду.
–Афанасий, стоять! Вернись немедленно!
Я ошарашено взглянул на старпома, но подчинился. Неспешным шагом я вернулся к нему. А Лом продолжал разоряться.
–"Скаф", ко мне!
Появился светящийся шар научного консультанта.
–"Скаф", меняя освещение, меняя фильтры, делай запись как Афанасий отходит от нас. Ноги, ноги бери крупным планом! Афанасий, пошел!
И я пошел. Что с ним спорить, с придурком.
–"Скаф", зафиксировал? Афанасий, иди-ка сюда… Как ты это можешь объяснить?
Передо мной повис виртуальный экран. На нем были видны мои ноги, неспешно бредущие по терминалу. Экран замигал, запрыгали кадры. Менялось освещение и светофильтры. И тут я и сам увидел – за мной, по светлому в ярком освещении видеосъемки базальтовому полу, тянулась черная полоса. Как хвост змеи. Нет, не так. Однажды мне пришлось на охоте идти по выжженному в зиму камышу. Так вот, я тогда посмотрел на охотника, идущего рядом. За ним, виляя и кружась, тянулась черная полоса сажи от сгоревшего камыша. Она была как живая – то поднималась, то прижималась к земле. Но была неразделима с идущим человеком, была его частью. Черной, потусторонней тенью. Второй тенью, не подчиняющейся ярко светившему солнцу. Меня бросило в дрожь. Что это?