Хождение за три неба (СИ)
Но и охрана расслабилась, надо сказать. Потеряла боевой настрой и всякую опаску. Один из бандюганов вытащил кресло-качалку во двор, сел так, чтобы видеть и вход на дачу и то, что происходит внутри, и сибаритствовал по полной программе. Только негра с опахалом не было. И высокого стакана с ледяным лимонадом в руке.
Второй присел на корточки возле крыльца на веранду. Он курил и то и дело сплевывал на землю. Они тихо разговаривали о чем-то своем, о девичьем. Третий охранник маялся бездельем на втором этаже. Я четко видел его силуэт за выгоревшей зеленой противомоскитной сеткой на окне. Он прислушивался к разговору и пытался подавать реплики. Мужик, занявший кресло-качалку, отшивал его благодушным матерком. Просто идиллия!
До целей было метров пятнадцать. На таком расстоянии я мог положить пульки одну в другую.
Майора Амбарцумова нигде не было видно, и это напрягало меня больше всего. Я крутил в голове различные сценарии предстоящих событий, пытаясь загнать два бильярдных шара одним ударом в одну лузу. Роли майора-порученца и его хозяина начинали потихоньку обретать свое сценическое воплощение…
Тут, неожиданно, бандит в кресле перестал качаться и что-то резко сказал. Тень в окне исчезла, бандит у крыльца вскочил и спрятался за дальним углом дома.
–Шарик, что там? Дай картинку и звук!
Шарик дал картинку. По пыльной и узкой улочке, вихляясь и визжа разбитыми колесиками, катила тележка. Тащил ее, естественно, дед. Он бросал взгляды из-под обвисших полей шляпы, как бы приглядываясь и оценивая дачные участки. Срип тележки потихоньку уходил вдаль, дед ушел в конец улочки и исчез.
–Что там? – спросил старший охраны.
–Да ерунда… бомж какой-то протащился. Приглядывает, падаль, какую дачу обнести! – коротко хохотнул другой.
–Эй, ты, часовой! Смотри там, сверху! – скомандовал старшой и вновь принялся раскачиваться.
А еще минут через пятнадцать скрип послышался снова. Теперь за моей спиной. Дед подкрадывался к даче сзади. Бандит тихо свистнул, и исчез с напарником на затененной веранде.
Дед проскрипел своей тачанкой до двора, стукнул пару раз в доски забора, а потом одна из досок противно скрипнула ржавыми гвоздями, отодвинулась и во двор проникла замечательная зеленая касторовая шляпа.
Два быстрых, мышиных взгляда из-под шляпы, и дед тихо, на руках, затащил свою тележку на дачный участок.
–Шарик, запись изображения! – прошептал я и перехватил винтовку поудобнее. В окне второго этажа виднелась обрезанная тень головы часового. Других злодеев видно не было.
В это время дед быстро метался по двору. Он покопался в груде ржавых железок, выбрал и оттащил к тележке два крана для труб, еще что-то. Открыл сараюшку и скрылся в ней. Вышел с каким-то полупустым мешком и тоже пристроил его на тележку. А вот когда он решил приватизировать неплохой мангал, терпение у охранников закончилось. Прыская от смеха, два бойца чертиками выскочили из двери веранды и схватили деда за шиворот.
–Та-а-к, вот, значит, кто у нас телевизор попер? – угрожающим тоном начал старшой. – Ну, дедка, попал ты на бабки! Как расплачиваться будешь, сволочь старая, а? Или прикопать тут тебя на огороде, крыса сортирная?
Дед, слабо вереща и поджав ноги, крутился в стальном захвате. Второго охранника неслабо пробило на смех.
–И носки… а-ха-хах… носки с трусами… он и снял с веревки! Снимай штаны… а-ха-хах, штаны, говорю, снимай, ты, ворюга! Сичас следственный эксперимент делать будем!
Майор так и не появлялся… А вот третий часовой просто прилип к сетке. И тут дед начал действовать. Что он сделал – я и увидеть не успел. Крутанулся как-то… А два бандита, обмякая, уже опускались на землю. Я поймал щеку часового на втором этаже в прицел и выстрелил. Часовой исчез. Я быстро передернул затвор.
И тут… Тут и выскочил черт из преисподней.
Из-за угла мелькнула расплывающаяся тень, что-то еле слышно звякнуло, и дед завалился на спину. Он еще скреб ногами, но майора Амбарцумова дед больше не интересовал. Он искал меня.
Пригнувшись в незнакомой мне стойке, майор смещался из стороны в сторону, бросая мгновенные взгляды вокруг. В правой руке он держал какое-то оружие. Короткую трубку или брусок. Тут дед громко вздохнул и попытался привстать. Майор мигом обернулся и встал под мой выстрел. Пулька ударила его прямо в кисть правой руки. Руки, в которой он держал свое оружие. От боли он вскрикнул и мотнул ею. Брусок выпал. Майор выпрямился, хотел сделать шаг к деду, но не сумел. На половине движения он потерял контроль над телом и грузно грохнулся на землю. Прямо мордой в траву.
–Шарик! Прикрыть деда!
Шарик мгновенно метнулся вперед, а я выскочил из него. Дед еще был жив. Правой рукой он держался за левую ключицу. Я затащил его в шар и, приговаривая: "Сейчас, дед, сейчас…", отвел руку и распахнул вонючий пиджак. На грязной рубашке расплывалось пятно крови. Из центра пятна торчал хвостик металлической стрелки. Она ушла в тело деда почти целиком. Я начал рвать клапан кармана. Там у меня, по охотничьей привычке, был пакетик с бинтом.
–Погоди, Афоня… Не суетись… Живой я пока. Старого пса одной иголкой не убьешь. Да и попала она, гляди – нет тут ничего страшного… Легкое ниже… Крови на губах нет? Ну, я же говорю… Я потерплю пока, Афоня. Ты бинт-то распуши и давай сюда. Прижму к ранке. А тебе все тут зачистить надо. Справишься? – И дед строго посмотрел мне в глаза.
Я молча кивнул. Меня трясло от страха за его жизнь, трясло от гнева, от пережитого испуга.
–Эти двое готовы… Их в тенек… Смотри, чтобы кровь… Третьего добей. А майора пока затащи на веранду. Мать проверишь потом. С ней ничего не будет… Давай, действуй! – Дед скрипнул зубами и отвалился на спину. Ему было очень больно. Лицо посерело, на нем выступили бисеринки пота.
Первым делом я осмотрелся вокруг. Наше побоище не привлекло ничьего внимания. Стояла тишина, было жарко, гудели насекомые. Я присел к трупам. Бандиты лежали вниз лицом. У каждого, на уровне печени, медленно расплывались пятна крови. Что-то привлекло мое внимание. Я осторожно, двумя пальцами, поднял с земли нож. Да нож ли это? Острое треугольное лезвие, похожее на наконечник копья, длиной сантиметров семь-восемь. Лезвие сидело на "Т"-образной ручке, обтянутой резиной. Если это и нож, то какой-то тычковый. Я ухватил его поудобнее. Лезвие вышло между средним и безымянным пальцами руки, рукоятка удобно лежала в сжатом кулаке. Я качнул головой и убрал нож в карман.
Подбежал к крыльцу, мигом взлетел на второй этаж. Под окном лежал живой бандит. Он смотрел на меня слезящимися, ничего не понимающими глазами. Ну, да… Моргать же ты не можешь… Душить я его не стал, не Отелло из драмтеатра. Выхватил нож деда и убил бандита резким ударом в висок. Вытащил свой платок и бросил на рану, чтобы она не кровила… Где мама?
Мама так и сидела в кресле. Она спала. Кошка подняла точеную головку и неодобрительно на меня посмотрела. Мол, ты чего тут шумишь? Спать мешаешь?
–Тихо, кисонька, тихо… Спите пока, барышни. Отдыхайте… Я скоро буду.
Пулей вниз. Перевернул майора на спину, закрыл ему рукой веки, чтобы глаза не сохли. Скоро я тебе глазки совсем закрою, сука. Схватил его под микитки и поволок на веранду. Уложил в уголке, руки и ноги прихватил пластиковыми вязками. А то – кто его знает? Не выдохлось ли дедово снадобье? Увидел на веранде кусок пленки от оранжереи, схватил ее. Расстелил за крыльцом, так, чтобы не было видно от входа. О том, что хозяин дачи может приехать, я не беспокоился. Не приедет он. А вот соседи чтобы не увидели случаем… Быстро, но аккуратно, перенес два тела на пленку. Все внимательно оглядел… Ничего… Трава примята, но дерн не поврежден. А трава поднимется. Крови нет. А это что? А-а, оружие майора. Я поднял примерно тридцатисантиметровый длиной, квадратный в сечении металлический брусок защитного цвета. С одной стороны были четыре дырочки. В трех видны острия стрелок. Некогда… Потом. Теперь – дед!