Хождение за три неба (СИ)
–Вот и вся философия рукопашного боя, внука! Рукопашка – дело опасное, и кончать с противником нужно одним ударом. А все это рукомашество и дрыгоножество, да еще сдобренное и украшенное уханьем и воплями, – это все для синематографа. Чтобы у толстяков и хиляков разных инфаркт микарда и энурез вызвать. А вообще-то – учись метко стрелять! Я с автоматом в руках взвод каратистов разгоню запросто!
Ну, теперь понятно, почему я не пошел в аспирантуру, а сразу согласился на скромное предложение офицера, курирующего наш ВУЗ, продолжить учебу в одном очень специальном учебном заведении? Мне хотелось, чтобы полковники из Управления так же подтягивали животы при разговоре со мной, как они делали это при редких визитах моего деда к нам в Контору в особо значимые праздничные даты.
Ну, хватит об этом, пожалуй. А то я вам много чего наболтать успел. Вот возьмут и годиков на пять вам выезд-то и закроют! Будете отдыхать там же, где и наш президент. В Сочи на горных лыжах будете кататься. Прямо по пляжу…
А вон и дед. Копается себе в крыжовнике и горя не знает. Сейчас я его обрадую. Дверь на дачу была приоткрыта, и я сиганул в прохладный сумрак прямо из Шарика. Навряд ли за дедом наблюдали, но – береженого бог бережет. Пройдя к окну во двор, я постучал по стеклу, поймал спокойный взгляд деда и приготовился ждать. Он подошел через пару минут, вытирая вымытые руки вафельным полотенцем.
–Здорово, внука! Ну, и что с тобой происходит? Что случилось? Докладывай! – задавая мне вопросы, дед неспешно, но споро выставил на стол маленький графинчик его любимой наливки, крупные желтые абрикосы и груши на большой керамической тарелке и начал расставлять чайные чашки.
–Со мной пока ничего, дед… А вот с мамой что-то случилось… Где отец?
–А отец в Москву уехал на пару дней. Вызвал его какой-то знакомец. Археолог, что ли. А с мамой что? Вчера только по телефону разговаривали, все вроде нормально было.
–Вот оно что… В Москву, значит, вызвали неожиданно… Дед, я думаю, что маму похитили.
Дед медленно закрыл графин только что снятой стеклянной пробкой и отставил его на край стола. Он еще улыбался, но глаза стали строгими. Присев на скрипнувший венский стул, он спокойно сказал: "Давай, рассказывай все"! И я начал говорить.
Уложился я довольно быстро, рассказал все сжато, но точно, без купюр. В таких делах умолчаний быть не должно. Дед молча слушал, не перебивал меня вопросами. Потом вышел в комнату и пару раз кому-то позвонил по городскому телефону.
–Разведку заслал, – увидев мой вопрошающий взгляд, объяснил дед. – В вашем доме один старикан знакомый живет. Вот я и попросил его пошуршать там возле дома. И еще одному деду. У него внук у Лиды учится.
Он помолчал.
–Значит, с инопланетянами связался? Шар-то покажешь?
Я кивнул. Мы прошли в большую комнату, и я вызвал Шарика. Дед спокойно обошел его, а потом также спокойно залез в шар за мной. Пару раз подпрыгнув на прозрачном сиденье, дед осмотрел шар изнутри и потянул меня наружу.
–А мы один раз в Сибири за тарелкой целый месяц гонялись. Не поймали тогда. Не ваша будет? Нет? Ну, ладно… Теперь о деле… Если все эти дела твой генерал-майор крутит… ну, Слизень твой, то вреда Лиде они не причинят. Им ты нужен. Причем, не озлобленный, потенциально готовый к сотрудничеству… И местные кадры они привлекать никак не смогут. Если и будут здесь опираться на кого, ну – охрана там, силовая поддержка, – то только на прикормленный криминал. Это ясно. И людей Слизня тут не взвод. Скорее всего – это тот его порученец-майор. Первым делом надо найти место, где они держат Лиду. Есть предложения?
–Да, деда, есть. Я оставлю над городом шары-клоны, чтобы они засекли мамин телефон, а сам мотнусь в Южную Осетию. И оттуда позвоню на ее номер. Скажу, что приеду завтра вечером…
–А брать мы их будем сразу после установления места их схрона! – жестко сказал дед. – Дадим полчасика, чтобы они доложили начальству, расслабились от успеха, бдительность потеряли, и будем брать. Причем – миндальничать не станем. Этих гадов нужно вырывать с корнем. Ты как? Готов их… класть в холодную?
Я молча кивнул. Я был готов на все. Слизень начал войну – войну он и получит. А на войне все средства хороши.
Тут зазвонил городской телефон. Дед поднял трубку, похмыкал, задал два вопроса и повернулся ко мне.
–Лида должна была поехать во второй корпус университета, на лекцию. Не доехала. Институтские не знают где она. Вот так вот, внука… Готов? Действуй! Я тут пока соберусь немножко, поскребу по сусекам…
Я вернулся к Шарику, поставил ему задачу по отслеживанию телефона мамы и перелетел на Кавказ. Собственно, где мне выходить на связь – для меня было безразлично. Поэтому я мотнулся к Цхинвалу. Уж там сеть связи наверняка должна быть. Глядя на город с высоты горы, я набрал знакомый номер. На третьем гудке мне ответили.
–Добрый день, Афанасий Кириллович! Мы с вами встречались однажды. Вечером, в степи…
–Я узнал тебя, майор…
–А вот имен не надо! И что же вы так невежливо – на "ты", пренебрежительно так, а? Все же я старше вас годами, да и званием. Называйте меня…
–Амбал я буду тебя называть. Так у нас в Городе называли грузчиков-персов и азербайджанцев. А насчет твоей фамилии – ты прав. Не буду я ее пачкать. Как говорится, в семье не без урода.
В ответ раздался лишь жизнерадостный смех. Майора Амбарцумова сегодня ничего не брало! Он чувствовал себя победителем, заставившим маленькую хромую ящерку по имени Афанасий выползти из-под скал Южной Осетии на солнышко. А скоро он ей оборвет хвост… Интересно, засекли они уже, откуда я говорю? Нужно потянуть время. Хотя, возможности у Слизня огромные…
–Что с мамой, Амбал?
–Ваша мама жива и здорова…
–Дай ей трубку!
–Не могу! – голос майора сочился радостью. – Она спит. Очень перенервничала, расстроилась, кричала даже. Пришлось ввести ей успокоительное…
У меня аж багровая пелена заклубилась перед глазами. Все, майор! Ты не жилец… Ты первый поднял руку на моих близких. На мою маму поднял! Такое не прощается.
–Запомни, Амбал, я тебя найду. Ты предал все. Ты нарушил Присягу, кодекс офицерской чести. Ты нарушил все законы, писанные и не писанные. Я объявляю тебя вне закона, майор. Ты знаешь, что это значит?
Майор вновь захохотал. Он знал, что это значит. Но он правильно оценивал свои возможности, видел инвалида Никитина и нисколечко его не боялся.
–А когда вы меня найдете, Афанасий Кириллович? Нам бы действительно нужно быстренько встретиться. И кое-что обсудить бы, а? Да и маме вашей дома будет лучше. Когда вас ждать в Городе, Афанасий Кириллович?
–Я выезжаю прямо сейчас… В Городе буду завтра вечером. И если с мамой…
–Погодите, Афанасий Кириллович! У вас есть доступ к интернету по телефону?
Доступ у меня был. Но под рукой был еще и Шарик.
–Есть.
–Зайдите на "You Tube", взгляните на чудесный ролик "Мама устала". Только что специально для вас выложил. Оцените мое режиссерское и операторское мастерство. Будете подъезжать к Городу – звоните! Я скажу куда подъехать. До новых встреч!
И майор прервал связь. Значит, мое местонахождение уже установлено. Сейчас они будут просчитывать – а не обманул ли я их со сроком возвращения. Будут считать, сколько времени мне нужно на самолет, поезд, автомашину. Про скорость Шарика они не знают.
Я залез в шарик и вызвал монитор. Быстро вызвал "You Tube", нашел ролик. В большом кресле у открытого окна спала моя мама. Объектив специально показал дышащую грудь. На коленях у мамы лежала и мурлыкала кошка. Чуть колыхалась легкая занавеска, на подоконнике стояли цветы. Картинка была мирной и спокойной. Индикатор времени показывал, что запись сделана чуть более пяти минут назад.