Вокзал Двух Алтарей (СИ)

Чужой взгляд исчез, когда они спускались по ступеням. Вернулся, когда пересекали площадь. Брант ждал, не войдет ли наблюдатель в книжный магазин. Нет, так и не вошел. И не караулил, когда выйдут — Брант, нагруженный книжками с распродажи и канцтоварами, больше не чувствовал взгляда.
Наблюдатель не появлялся, а тревога не отпускала. Брант повторял себе, что никому они с сыном не нужны, но это плохо помогало. Айкен по-прежнему прибегал в депо, читал в бытовке, куда не было хода чужакам — сразу кто-нибудь заметит, поднимет шум. Сердце екало, когда сын перекидывался и убегал, но Брант напоминал себе, что передвижения нельзя ограничивать, пока нет каких-то веских причин.
Незваную гостью засек один из грузчиков. Спросил: «Это Айкина мать, что ли?» Брант увидел движение светлого хвоста, мелькнувшую под вагоном тень, качающуюся траву возле ржавых путей. Сердце даже не екнуло — оборвалось. Масть точь-в-точь как у Ильзе, и, кажется, знакомый ремень на спине. На вопрос: «Вы с ней, небось, поссорились?» Брант неопределенно мотнул головой. Они с Ильзе не ссорились. Разошлись без лишних слов. Брант сбежал. Сбежал, и не тосковал по своей жене. Даже не думал, что так может быть.
После смены он перекинулся, обнюхал место, где заметил лисицу. Солярка и мазут перебивали запах, но кое-что выяснить удалось. Это была не Ильзе. Это была другая кремовая лиса.
Загадка разрешилась через день. Айкен опять куда-то умчался, а в обед, когда Брант налил чай из термоса, торжественно объявил:
— Папа, тетя Эльга приглашает нас в гости. Я хочу пойти к ней на чай и посмотреть на игрушечную железную дорогу.
Это было так неожиданно, что Брант отхлебнул горячую жидкость, обжег язык и закашлялся. Тетя Эльга? Что это еще за новости?
— Кто? — переспросил он, утирая выступившие слезы.
— Тетя Эльга, — терпеливо повторил Айкен. — Руководительница реставрационных работ в алтарном зале. Она спросила, когда нам с тобой будет удобно посетить её дом с визитом. Ты работаешь до шести, она тоже в шесть заканчивает. Нам надо подойти и договориться, когда мы пойдем к ней в гости. В субботу или в воскресенье. Вот.
Брант взял протянутую Айкеном визитку. Темный фон, серебристые буквы. Номер городского телефона. Имя, фамилия. Картон хранил следы зубов, визитку вручали лисенку.
— Папа, пойдем, договоримся на завтра? — Айкен даже запрыгал от нетерпения — так хотел получить ответ. — Мне интересно посмотреть на игрушечные паровозы!
Брант отговорился, что вечером видно будет — вдруг какие-то дела возникнут? Приступил к осторожным расспросам, и получил ворох сведений — Айкену хотелось поговорить об Эльге. Сын сам прошмыгнул в закрытое крыло вокзала, когда рабочие заносили в зал материалы. Прятался по углам, был вытащен за шиворот из-под лесов и отруган — а вдруг бы на голову что-то упало? Выволочка Айкена не напугала, и он продолжил бегать в зал — Эльга рассказывала ему о вокзале и давала буклеты. Она знала истории создания лепнины, светильников, мозаики и скульптур. Больше, чем в буклетах написано, и слушать ее можно было часами — если она могла уделить Айкену время и поговорить. Однажды она перекинулась — «она плохо ходит, пап» — и водила лисенка не к памятникам, а к скучающим на тупиковых путях старым паровозам. Потом объясняла, что они ждут своей очереди реставрации. Их собирались поставить на привокзальную площадь.
— Тетя Эльга говорит, что есть еще два памятника — камень на границе депо, уже в городе. А еще один в конце тупиковой ветки, на территории станкостроительного завода. Она обещала мне их когда-нибудь показать. Но не сейчас. Сейчас у нее болит нога, она не может далеко ходить.
Брант слушал и терялся в догадках — почему эта Эльга уделяет столько времени чужому лисенку? Слушал-слушал, а потом понял, что в пересказе ничего не выяснишь. Придется идти и смотреть.
  
Глава 6. Эльга
 
Айкен забежал в зал вечером, а за ним, ненадолго затемнив дверной проем, вошел Брант. Эльге сразу захотелось попятиться. Двое рабочих, собиравшихся уходить, отступили назад, пропустили альфу, освобождая ему дорогу. Так легковые автомобили не осмеливаются соперничать с локомотивом — сомнет и раскатает в лепёшку. Брант не выглядел агрессивным, но в его продвижении было что-то неотвратимое.
 
— Это папа! — объявил Айкен. — Мы пришли договариваться.
Эльга почувствовала себя проигравшей стороной, пытающейся выторговать более-менее приемлемые условия капитуляции, все-таки попятилась, и от этого разозлилась. Она поправила шляпку, выпрямилась, опираясь на трость, и представилась, раздумывая, надо ли обмениваться рукопожатием. Короткие бордовые перчатки, подобранные в тон к шляпке и ридикюлю, за день перепачкались штукатуркой.
«Надо было взять запасные», — с досадой подумала Эльга.
Брант отвёл взгляд от её лица, неожиданно протянул лапищу. Маленькая ладонь в перчатке утонула в большой. Брант наклонился и прикоснулся губами к запястью Эльги.
Исчезли все тревоги и сомнения. Сухие губы Бранта оцарапали кожу, Эльгу накрыла сладкая истома. Она смотрела на взъерошенный пепельный затылок, наслаждалась затянувшимся прикосновением и прогоняла возникшее искушение — нестерпимо захотелось погладить Бранта, проверяя, мягкие или жёсткие у него волосы. Щетина кололась, это стало понятно по мимолетному соприкосновению со щекой.
Брант отпустил её руку, выпрямился. Волшебство момента исчезло. Лисица проговорила: «Он поймает мне мышь».
«Кто?»
«Лис».
«Зачем тебе мышь?» — удивилась Эльга.
«Не лезь, — огрызнулась лисица. — Занимайся своими делами».
Эльга послушалась совета и для начала похвалила Айкена за любознательность. Порекомендовала Бранту поощрять его интерес к изобразительному искусству и плавно перешла к теме игрушечных поездов. Альфа слушал ее внимательно, морщинка между бровей слегка углубилась — похоже, в ее словах искали подвох.
— Буду рада показать Айкену сувенирный поезд, — Эльга мучительно подбирала слова, которые могут развеять сомнения. — Хочется, чтобы кто-нибудь оценил новинку. Никому из моих знакомых это неинтересно. А запускать поезд одной… вдвоем веселее, понимаете?
— Да, — кивнул Брант.
— Вы придете?
— Я завтра выходной. Можем прийти.
— Когда вам будет удобно? — Эльга почувствовала, что лед тронулся и приободрилась.
— Не знаю… — взгляд на несколько секунд стал растерянным. — А когда лучше?
— В час дня вас устроит? — Эльга поняла, что вопросы лучше формулировать, чтобы получать в ответ «да» или «нет».
Брант пожал плечами. Долго сдерживавшийся Айкен перехватил инициативу:
— Да! В час! А куда? Прямо к вам? Мы живем за мостом, рядом с вокзалом. А вы где?
— Тоже недалеко, от вокзала добираться нетрудно, минут пятнадцать пешком. Я езжу на машине, потому что…
Эльга оборвала себя — зачем это говорить? Как будто она оправдывается. Ведь Брант прекрасно видит трость.
— Вы закроете зал? — окликнул ее бригадир. — Если у вас еще дела, то заприте и оставьте ключи в диспетчерской.
— Нет, я уже ухожу, — замотала головой Эльга. — Мы можем договорить на улице. Забирайте ключи, в диспетчерской их опять куда-нибудь спрячут и будут потом полдня искать.
Они вышли в сумерки, пронизанные разгорающимися лучами прожекторов. На перроне гомонила толпа туристов, асфальт был заставлен огромными рюкзаками.
— Айкен передал вам визитку? — спросила Эльга у Бранта. — Там номер телефона. Давайте, я допишу адрес, у меня есть ручка.
Брант порылся в карманах формы, вытащил визитку. Эльга достала ручку, записала адрес, дважды проговорив его вслух — Айкен слушал внимательно, должен был запомнить.
— В час?
Брант спрятал визитку, посмотрел на нее с высоты своего роста, и Эльга обеспокоилась — на шляпку наверняка нападала штукатурка, надо было почистить.
— Да, — она начала продвигаться к вокзалу. — Если что-то произойдет, возникнет какое-то препятствие, позвоните. Я буду вас ждать.