Учитель. Назад в СССР 4 (СИ)
— Иногда люди хуже волков, — философски заметил я. — Просто мало ли что, заблудитесь. Да и одной тут некомфортно. Люди далековато, всякое может случится. Начнете тонуть, а помощи нет, — как мог, выкрутился я.
— Хорошо, — просто ответила девушка. — А давайте присядем, Егор Александрович, — внезапно попросила девчонка.
— А давайте, — я оглянулся в поисках удобного бревнышка, не обнаружил такового, скинул пиджак и бросил на песок.
— Ой, зачем же вы… — запротестовала фельдшерица.
— Не на земле же сидеть, присаживайтесь, — предложил девушке.
Оксана изящно опустилась на мой пиджак, я примостился рядом, впервые с момента знакомства ощутив тепло женского тела. Наши плечи соприкоснулись, но к моему удивлению, девушка не отпрянула. Вздрогнула, но осталась сидеть, касаясь своим плечом моего. Сколько мы так просидели, не знаю. Да и неважно. Впервые за свою долгую жизнь мне было хорошо и спокойно.
Женщины в моей жизни присутствовали, куда ж без них. В той своей жизни всегда был вполне себе видным мужиком, опять-таки, холостой и при деле. Так что в редкие свободные дни и в короткие отпуска вполне себе пользовался вниманием женского пола. Но вот желания жить с кем-то, или там жениться за время отношений, к примеру, за все годы так и не возникло. От друзей отшучивался: мол, не встретил ту самую, единственную. Иной раз прям тоска брала: ни детей, ни жены, ни внуков. Но жить абы с кем, потому что так надо, так положено, не хотелось. Потому и выбрал путь бобыля-одиночки. Сколько друзья-товарищи мне сватали, сколько прекрасный пол не боролся за право потащить меня в ЗАГС, я не сдавался. Не встретил, и все тут.
А тут гляди ты, знакомы без году пару часов, а чувство такое, словно знаю ее, эту маленькую отважную пигалицу, целую жизнь. Будто две детали одного конструктора нашли друг друга и с первого прикосновения поняли, вот оно, нужное соединение правильный контакт.
— Тьфу ты, — выругался я вслух. — Извините, Оксана, — покаялся перед девчонкой.
— За что? — не поняла фельдшерица.
— Да так, — отмахнулся я.
«Это ж надо, сравнить девушку с деталью, — хмыкнул про себя. — Вот что мысли о незаконченной лампе с человеком делают», — вслух же поинтересовался. — Не замерзли?
— Есть немного.
— Пойдемте?
— Да, пожалуй, пора, — кивнула Оксана после едва заметной паузы, легко вскочила на ноги без моей помощи и подала мне руку.
Я улыбнулся, поблагодарил, но помощью не воспользовался. Поднял с песка пиджак, отряхнул и накинул на плечи девушки.
— Продрогла? — задержав ладони на девичьих плечах, негромко спросил я, глядя в блестящие широко раскрытые глаза. Желание поцеловать снова стрельнуло в голову, и, кажется, не только в нее.
— Да, — отчего-то шепотом ответила Оксана, глядя в мои глаза.
Я едва не поддался искушению, но вовремя остановился. Не то время, не то место, все не то. Это не будущее, в котором секс — не повод для знакомство. Здесь, в Советском Союзе, всякое, конечно, случалось. Но отношения были честнее, светлее и правильнее, что ли. «Встретились, полюбили, комнату дадут, поженимся», — всплыла в голове фраза из доброго светлого фильма.
— Идемте? — чуть охрипшим голосом предложил я, убирая руки с женских плеч.
— Да, поздно уже, — согласилась Оксана и первой пошла в сторону тропинки.
Вскоре я нагнал девушку, и мы молча пошли в сторону села. Молчание не напрягало, трогало сердце предвкушением чего-то светлого, доброго, нежного. Время от времени наши руки соприкасались, но Оксана больше не дергалась, не отстранялась, лишь светло улыбалась каким-то своим мыслям.
— Спасибо, Егор Александрович, — возле калитки поблагодарила девушка.
— Егор, можно просто Егор, — сказал в ответ.
— Спасибо вам, Егор, — Оксана Игоревна приняла мое предложение. — За прогулку и за все остальное.
— И вам спасибо, Оксана, — улыбнулся я. — Точнее, уже до сегодня.
— До завтра, — легко согласилась девушка, не уточняя, что я имею в виду. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — я открыл калитку, Оксана скользнула мимо меня, через пару шагов остановилась, махнула ладошкой и скрылась в темноте двора.
Я закрыл дверцу, развернулся и зашагал домой. В голове на повторе крутились строчки из песни: 'Волосы светлые в косы вплетенные, а глаза
Неба бездонного синь, в улыбке весна,
Стройная, милая, очень красивая девушка.
Рядом она, вот же она'.
Только засыпая, пришло понимание, что последние строчки некогда популярной мелодии я переиначил на свой лад.
Глава 4
Утро воскресенья наступило внезапно и с бодрых криков под моими окнами. Однако, давненько я не позволял себе так долго спать. Обычно даже в единственный выходной просыпаюсь рано, занимаюсь домашними делами, облагораживаю и усовершенствую собственный дом.
— Егор Александрович! Егор Александрович! — раздалось за двором, через минуту звонкий мальчишеский голос верещал уже под окном в дворовом палисаднике, а еще через секунду в дверь начали тарабанить.
— Пожар, что ли? — пошутил я, но тут же сплюнул. С моими местными приключениями я уже ничему не удивлюсь, то гробы, хорошо хот не на колесиках, то драки, то прогулки на реку.
Черт, прогулка… М-да, Саныч, гормоны-таки взяли свое, хорошо в узде это самое свое удержал. Ишь как меня вчера размотало, хорошо хоть обратно вроде смотало. Я усмехнулся, быстро натягивая штаны и майку. Стук в двери не прекращался, и голос становился все настойчивей. Похоже, сегодня в качестве гонца Ленька Голубев.
Я наконец-то кинул взгляд на будильник и от души выругался. Ну, точно, гонец от Степана Григорьевича. Я проспал все мыслимые и немыслимые сроки. Обещался быть пораньше, часам к девяти, а уже десять, начало одиннадцатого! Вот что прогулки ночные делают. Правду говорят классики: все беды от женщин.
Потер лицо ладонями, чтобы прогнать сонную хмарь, и вышел св сенцы.
— Иду я, иду, — громко отозвался в ответ на очередной вопль Леньки.
— Егор Александрович! Вы дома?
— Дома я, дома. Что случилось? — распахивая дверь, поинтересовался у парнишки.
— Ой… здрасте! — завопил Леонид, едва не рухнув в коридор.
— Доброе утро.
— Так день уже, — шмыгнув носом, изумился Ленька.
— Что случилось? Чего кричишь?
— Так эта… Степан Григорьевич прислали… Говорит, вы обещались быть, а вас все нету и нету… — Ленька хитро блеснул глазами.
— Скажи, через полчаса буду, — ответил я и спохватился. — Ты ведь обратно в мастерскую?
— Ну да, туда. Мы тама с пацанами и Степан Григоричем жеж…
— Там, — машинально поправил я.
— Че?
— Не че, а что, не тама, а там, — терпеливо пояснил я, включив учителя.
— Ага, — кивнул головой Ленька. — Так вы идете, Егор Александрович? — переминаясь с ноги на ногу, задал семиклассник волнующий его вопрос.
— Скажи, через полчаса буду, — повторил я. — Переоденусь и приду.
— Ага, понял… — Ленька кивнул, но продолжил мяться на пороге.
— Что-то еще? — уточнил я.
— Ага… Егор Александрович, а научите такие лампочки делать!. Я вам за это что хошь сделаю, — Ленька с ожиданием уставился на меня.
— Тебе зачем? — удивился я.
— Ну… надо… — пацан шмыгнул носом, помрачнел. — Не научите, значит, да? — хмуро буркнул Ленька, зыркнул на меня из-под насупленных бровей.
— Научу, почему ж не научить. Материал только надо подыскать. Расскажу, покажу, вместе сделаем.
— А когда? — воспрял духом Леонид.
— Закончим с большой лампой, покажу, что знаю. Да и сейчас никто не мешает тебе наблюдать и вопросы задавать. Ты же в мастерские к Степану Григорьевичу ходишь на столярный кружок?
— Хожу, — подтвердил мою догадку пацан. — Так эта… — Ленька снова шмыгнул носом. — Мы тама… там табуретки сколачиваем, да скамейки всякие… Ну мебеля школьные чиним, когда надо… К лампочке Ильича нас трудовик не пускает, — мрачно пояснил семиклассник.
— Табуретки — это очень даже хорошо. И мебель чинить тоже важно. Мужчина должен умет молоток в руках не просто держать, но и работать им.