Время Листопада (СИ)

Злата еще сидела, закрывая Влада. Плечи ее вздрагивали. Игорь развернул ее к себе, успокоив:
— Все, все, он убежал.
Няня кивнула, закусив дрожащую губу. Листопад принялся сдирать с нее худи:
— Покажи, быстрее. Руку! Зацепил?
— Нет, нет! — повторила няня слабым голосом. — Только кофту порвал.
— Влад, как ты? — Игорь заглянул под руку девушки и похолодел: глаза у мальчика были стеклянные, подбородок дрожал. — За мной! — крикнул Игорь Злате, подхватывая сына на руки. — В детскую! У него может начаться приступ!
Они вбежали в дом, игнорируя крики Галины Тимофеевны, выскочившей навстречу. Злата открывала перед Игорем двери. Она бросила что-то на бегу экономке и та, всплеснув руками, кинулась на кухню. Игорь уложил Влада в кровать, схватил вбежавшую следом Злату за руку:
— Я за лекарством. Если будет задыхаться, приподнимите.
Няня кивнула, руки у нее были холодные, но во взгляде не было ни паники, ни растерянности. Это успокоило Игоря, он выскочил в коридор. Галина Тимофеевна уже неслась ему навстречу:
— Я вызвала врача. Игорёша, лекарство у тебя в кабинете! Еще с того раза!
Листопад снова чертыхнулся. Он забыл, что в последний раз приступ Владушки застал их в другом конце дома. Ему потребовалось время, чтобы добежать до кабинета и отыскать шприцы в ящике стола. Они слишком расслабились, забыли, что такое постоянная готовность к проявлению загадочного психосоматического недуга.
Чтобы не напугать Влада, который всегда боялся шприцов, Игорь остановился у дверей детской. Прислушался и с изумлением разобрал голоса. Злата что-то говорила, Влад, совсем не полуобморочный, почти бодрый, ей отвечал. Листопад прислонился затылком к стене, облегченно выдохнул, постоял, чувствуя, как уходит дрожь из коленей и холод из груди. Затем он приоткрыл дверь, сжимая в руке шприц в упаковке.
— Ну почему? — немного нервно тянул сын. — Почему я не видел?!
— Ты туда не смотрел, — отвечала няня.
Игорь заглянул вовнутрь. Мальчик и девушка лежали на кровати.
— Я всегда все самое интересное пропускаю! Покажи еще раз, как он ее ударил!
Злата подняла ногу и изобразила в воздухе удар:
— Вот так.
— Супер, — восхищенно выдохнул Владушка. — Прямо по морде?
— По морде, вот так! — няня еще раз махнула ногой в джинсовой брючине и белом носочке. — Она завизжала, вот так: ауууу!
— Я слышал, — сказал Влад с завистью. — Папа классно дерется, правда?
— Вообще здоровски!
— Игорёша.
Листопад вздрогнул. Рядом стояла экономка.
— Ну как он?
— Обошлось.
— Укол будешь делать?
— Нет, теть Галь. Лекарство сильное, лишний раз лучше не надо… печень, почки…
— Врач едет.
— Пусть осмотрит. Няню пусть тоже проверит. Ран вроде нет, но мало ли.
— Ты куда?
— Пойду с Лёвой поговорю. По поводу пса.
Листопад развернулся и двинулся по коридору, дергая скулой.
***
За завтраком Игорь Владимирович с недовольством сообщил о результатах разговора с соседом:
— Интересный человек Лев Михалыч. Его послушать, так чуть ли не мы сами во всем виноваты. Мол, собака — щенок еще, воспитывался, дескать, старой ретривершей, добрый… — Листопад нехорошо усмехнулся, — добрый и игривый. Дети его приучили за ними бегать и за одежду хватать, вот он и … заигрался.
Злата нахмурилась, пытаясь в подробностях вспомнить момент атаки. Но припоминалась ей лишь страшная морда пса-убийцы.
— Я ему сказал, что сам пристрелю пса, если он его не увезет, — жестко сказал Игорь. — Плевал я, что дочки его к пёсику привыкли, у меня ребенок, мои люди в опасности.
— Жалко, — надулся Владушка. — Может, он действительно игрался.
Листопад перевел на сына взгляд и строго заметил:
— Если бы не Злата Алексеевна, он мог бы тебя укусить. Мне все равно, игрался он или нападал. Мы только-только начали привыкать к нормальной жизни, без приступов. Кстати, на днях едем в Москву. Злата Алексеевна, у вас неделя отпуска. Оплата будет начисляться на регулярной основе. Отдохните как следует.
— Я займусь учебой, — обрадованно сказала Злата. — У меня скоро промежуточные зачеты.
 
— Как вам будет угодно. Со всеми вопросами обращайтесь к Галине Тимофеевне. Сейчас ее нет, но завтра-послезавтра она вернется. Пока за главную в доме Ольга Павловна. И кстати, как зовут нашу новую горничную? Алина?
— Алиса… Витальевна.
— Как вы оцениваете ее работу и поведение?
— Я? — удивилась Злата.
— Конечно, — Игорь Владимирович выжидающе моргнул. — Я хочу предложить ей контракт. Но мне необходимо, чтобы другие члены се… живущие в доме не были против. Ваш психическое спокойствие мне особенно важно, вы много времени проводите с моим сыном. Мнение Галины Тимофеевны я уже узнал. Она, в принципе, довольна. А вы? Нет ли у вас конфликтов, столкновений сфер интересов с… Алисой Витальевной?
Злата раскрыла рот. Сферы интересов с Алисой до сих пор пересекались у них только в одном моменте, но поскольку Сергей в доме не появлялся, а Злата о нем даже думать забыла, то сказать у нее получилось лишь:
— Мы с ней ладим. Она хорошо работает. Но я плохо ее знаю. Мы редко общаемся. Я все время с Владушкой.
Игорь Владимирович кивнул с обычным своим непроницаемым видом, словно принял все к сведению и даже пометку сделал, где-то там, в своей голове. Злата многое отдала бы, чтобы узнать, какая пометка стоит напротив ее имени. Глупенькая, но с работой в целом справляется? Сойдет, пока что-то получше не подберем? Или: если бы не Владушка…
На следующий день Злата выскочила в холл, налетела на стоявшие на полу объемные сумки и чуть не упала.
— Опять… быстро ходите? — пожурил ее вошедший в этот момент в дом Игорь Владимирович.
— Вы уезжаете? — удивилась Злата: поездка в Москву была назначена на следующий день.
— Нет, — коротко сообщил Листопад, поглядывая на часы, — я перевожу вещи с городской квартиры, — он вдруг поднял глаза на Злату и почему-то поспешно объяснил: — Сейчас нет необходимости снимать дополнительное жилье. Бизнес идет хорошо, благодаря новой развязке меньше пробок, ну и…
— Да, конечно, — вежливо поддержала разговор Злата.
— Вы в университет?
— Нет, к тете и дяде. Ненадолго. Я отложила учебу до вашего отъезда.
— До моего отъезда. Да, — пробормотал Листопад. — А вы бы…? Ах да, у вас учеба.
— Вам помочь? Отнести сумки.
— Нет, они тяжелые.
— Вот эта легкая, — Злата взяла в руки бумажный пакет и заглянула внутрь. — Вещи.
— Мне поможет Станислав Аркадьевич, — объяснил Игорь Владимирович. — А вы собирались уходить.
— Да. Да, да.
Сидя у тети Жени за столом, Злата пыталась упорно вспомнить, где она видела лимонно-желтую женскую блузку с очень оригинальным гофрированным воротником, что лежала поверх других вещей в бумажном пакете. Вспомнила. Блузка была среди одежды, которую она нашла в шкафу Листопада в ночь бегства от Макса. Она тогда выбрала легкий свитер с ромашками и джинсы, но блузку приметила. Значит, хозяин дома перевез вещи со своей квартиры на Жуковского. Вот и хорошо. А то… мало ли. Вдруг однажды он попросил бы привезти туда Владушку или еще что-нибудь в этом роде. Злата бы, наверное, и порог этого дома переступить не смогла. И как жаль, что у нее не было возможности положить одолженные в ту ночь вещи к остальной одежде Анны Петровны! Получается, она их одолжила, а не вернула, стыдно.
… Сначала Злата отсыпалась, потом зубрила, потом прошлась по гостям, навестив Вику и Валеру, а потом… заскучала. Она бы уже согласилась поболтать с Алисой, но горничная постоянно была занята, а после работы уезжала в город: Алисе не нравилось делить комнату с храпящей по ночам Ритой.
Тогда Злата взяла себя в руки, скачала новый учебник по английскому, осилила первый урок и лишь после этого решила осуществить давнюю мечту — в одиночестве побродить по дому.
Дом был тих. Он напомнил ей преданного пса, дремлющего в уголке в ожидании любимых хозяев. Влад рос счастливым ребенком. У него были папа, тетя Галя и дом. У Златы тоже было безоблачное детство, но оно быстро закончилось. Впрочем, она не была в обиде на судьбу — бывали и в ее жизни солнечные дни, их было даже больше, чем пасмурных. Взять, к примеру, Макса. Еще несколько недель назад Злата боялась его до икоты, а появился Николай — и все изменилось. А вечное безденежье? Она и думать о нем забыла. Помогает дяде и тете, даже откладывает деньги — уж очень хочется съездить к морю, Злата была там, когда ей было пять, и помнит только песок и ватные барашки на волнах. И мамины руки, что окунали ее в воду, а потом подбрасывали к небу.