Безжалостный альфа (ЛП)

Я крепче хватаюсь за дверной косяк, впиваясь кончиками пальцев в дерево, пытаясь удержаться на ногах, и мой сон внезапно возвращается ко мне.
Волк, бегущий по лесу, преследуемый охотниками.
Выстрел в бедро, затем в грудь.
Желчь подступает к моему горлу, когда я смотрю на труп на кухонном столе, понимая…
Это был не сон.
3
  
— Проснись, Мэдд.
Сквозь пелену сна где-то на задворках моего сознания раздается голос, вырывающий меня из глубин сна.
— Мэдд!
На этот раз голос звучит громче, ближе. Он принадлежит моей сестре-близнецу. По полу раздаются шаги, и пара рук опускается на мою голую спину, встряхивая меня.
— Ты должен проснуться.
Я со стоном переворачиваюсь на другой бок, открываю глаза и вижу Эйвери, пристально смотрящую на меня из темноты.
— Заседание Совета, сейчас же, — огрызается она, делая небольшой шаг назад и мрачно глядя на меня сверху вниз.
Простыни сползают мне на талию, когда я сажусь, вытирая лицо рукой.
— Что случилось? — спрашиваю я хриплым ото сна голосом.
— На стаю в Денвере было совершено нападение.
Волна адреналина захлестывает меня, и я встряхиваюсь, сердце колотится о грудную клетку, а дыхание застревает в горле.
Рука Эйвери ложится на мою руку, ее карие глаза встречаются с моими.
— С ней все в порядке.
Несмотря на немедленное облегчение, которое приносят ее слова, я с хмурым видом стряхиваю ее руку. Напряжение спадает с моих мышц, пульс возвращается к более или менее нормальному ритму.
— Я не спрашивал, — ворчу я, соскальзывая с кровати и сгибаясь в талии, чтобы нащупать пару спортивных штанов, которые оставил на полу рядом.
— В этом не было необходимости, — уголок ее рта приподнимается в ухмылке, и она машет пальцем между нами. — Близнецовая телепатия.
Я закатываю глаза, подтягиваю пояс спортивных штанов к бедрам и подхожу к комоду, чтобы взять футболку.
— Где состоится встреча? — бормочу я, рывком открывая верхний ящик, хватая первую попавшуюся футболку и натягивая ее на голову.
— Ривертон.
Я киваю, одергивая подол футболки. Имеет смысл, что мы проведем встречу именно там, поскольку Луна из стаи Ривертона — сестра Альфы Коула. Отдаленный район дикой природы Колорадо, в котором мы живем, разделен на шесть территорий для шести проживающих здесь стай оборотней, которые в совокупности называются — вы уже догадались — шестью стаями. Стаи объединились десятилетия назад, задолго до моего рождения, чтобы сформировать союз. Норбери и Ривертон находятся на северной оконечности, Голденлиф и Стиллуотер — в середине, а Саммервейл и Уэстфилд — на юге.
Мой старик был Альфой стаи Голденлиф, и он ушел в отставку, чтобы передать титул мне пару лет назад. Теперь я отвечаю за безопасность нашей стаи, вот почему я должен отправиться на это чертово заседание совета посреди ночи, чтобы обсудить с остальными шестью альфами, как мы собираемся справиться с ситуацией с охотниками. Хотя Денверская стая находится по всему штату, мы тоже связаны с ними — и если в Денвере есть охотники, возможно, они смогут пробраться на север и найти нашу территорию.
Я прикрываю грязные волосы кепкой задом наперед, сую ноги в кроссовки и засовываю сотовый телефон в карман спортивных штанов.
— Ладно, что мы уже знаем? — спрашиваю я, направляясь к двери, мой близнец не отстает от меня.
— Двух их волков застрелили охотники, — сообщает Эйвери, когда мы проскальзываем в зал.
— Почему они вышли после комендантского часа? — рычу я, выбегая на площадку и перепрыгивая через две ступеньки за раз. — Как им удалось ускользнуть от патрулей?
— Не знаю. Может, позвать маму с папой?
Я останавливаюсь у подножия лестницы, переводя взгляд на сестру и на мгновение задумываюсь.
— Не-а, — решаю я, качая головой. — Дай им поспать. Мы оповестим их утром.
Эйвери медленно кивает. Мы все еще привыкаем к тому, что эта стая принадлежит нам, поскольку наши родители переехали в соседний дом после того, как ушли со своих постов Альфы и Луны. Черт возьми, я работаю на этой работе уже два года, и иногда моим первым побуждением по-прежнему является обратиться к отцу, когда возникает угроза.
Моя сестра прерывисто дышит, глядя на меня, ее большие карие глаза округляются от страха.
— Мэдд, ты думаешь… — она замолкает, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Это происходит снова, не так ли?
Это не вопрос. Судя по смирению в ее голосе, она знает.
— Черт, — бормочу я, направляясь к входной двери и по пути хватая ключи от своего джипа из миски на кухонном островке. — Давай.
Мы забираемся в джип, и я завожу его, шины визжат по асфальту, когда я выезжаю с подъездной дорожки к пакхаусу.
— Ты ведь понимаешь, что это значит, верно? — спрашивает Эйвери, нерешительно глядя на меня, когда я выезжаю на улицу. — Если охотники вернулись, там больше небезопасно. Слоан…
— Не надо, — огрызаюсь я.
Эйвери тяжело вздыхает.
— Ей придется вернуться, Мэдд. Ты же знаешь, что она вернется.
Я скрежещу коренными зубами, мышцы на моей челюсти подрагивают. Хотя мои глаза сосредоточены на дороге впереди, я чувствую на себе пристальный взгляд сестры, оценивающий мою реакцию.
— Ты готов к этому? — неуверенно спрашивает она.
— Не моя стая, не моя проблема, — ворчу я, нажимая на газ, чтобы разогнаться.
— Ты не сможешь избегать ее вечно. У нее есть место в руководстве отряда по праву рождения.
Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют.
Слоан Мастерс. Простого упоминания ее имени достаточно, чтобы вывести меня из себя, но мысль о том, что она вернется…
В какой-то момент это было все, на что я когда-либо надеялся. Слоан всего на пару месяцев младше нас с Эйвери, и когда мы были детьми, мы трое были неразлучны. Наши родители говорят, что, когда мы были маленькими, они укладывали нас вздремнуть, а вернувшись, обнаруживали нас троих, прижавшихся друг к другу в одной кроватке, как будто мы не могли разлучиться даже во время сна. Мы с Эйвери родились двойней, но Слоан как будто была предназначена для нас. Она и Эйвери были лучшими подругами. А что касается Слоан и меня… это всегда казалось чем-то большим.
Когда мы достигли половой зрелости, я начал понимать почему. Примерно в то же время все остальные парни моего возраста тоже начали обращать внимание на Слоан.
От нее исходила магнетическая энергия, от которой люди просто не могли отвести взгляд. Смех, который можно было слушать на повторе всю оставшуюся жизнь и от которого никогда не устанешь. Зеленые, как мох, глаза, которые могли привлечь тебя одним взглядом, и тело, которое заставило бы самих богов плакать от зависти. Она была чертовски красива, но дело было не только в том, как она выглядела. Она излучала тепло. У нее для всех находилось доброе слово и улыбка. Все они пали к ее ногам, включая меня.
Я был очарован ею с первого дня; для меня не существовало никого, кроме Слоан.
И я был тем сукиным сыном, которому она досталась.
Слоан была девушкой, которую все хотели, но она выбрала МЕНЯ.
…пока она не передумала.
Я жму на газ, слишком быстро преодолевая повороты лесной дороги, когда мы мчимся в сторону Ривертона глубокой ночью, освещенной только фарами джипа.
  
Эйвери благоразумно не давит на меня дальше по поводу Мастерсов — и это хорошо, учитывая, что мы направляемся в дом ее семьи, который сейчас для меня наполнен только плохими воспоминаниями. Хотя сама Слоан не жила там уже много лет. Ее родители — Брок и Астрид Мастерс, альфа и луна стаи Ривертон. Брок находится в процессе передачи власти своему старшему сыну Тристану, но официально он не будет приведен к присяге в качестве Альфы до лета.