Безжалостный альфа (ЛП)

— Где Эйвери? Что-то я ее сегодня не видел.
— Дома отдыхает, с тех пор как ты пытался отравить ее прошлой ночью.
— Эй, я ни о чем не жалею, — смеется Арес, пожимая плечами. — Я успешно напоил ее настолько, что она потанцевала со мной.
Арчер фыркает, обхватывает брата рукой за шею и дергает его голову вниз, заключая в захват на затылке.
— Эйвери Кесслер настолько далека от твоей лиги, что вы даже не занимаетесь тем же видом спорта.
  
Арес хватает Арчера за предплечье, выворачиваясь, чтобы вырваться, и я делаю шаг назад, когда они двое начинают бороться друг с другом, направляясь к тренажеру для жима ногами рядом с Тристаном.
— Знаешь, почему Слоан только что заходила ко мне в офис, чтобы попросить комнату в общежитии? — спрашиваю я, обходя тренажер, чтобы установить вес.
— Значит, она прошла через это, — вздыхает он, отпуская рычаг.
Гири с глухим стуком опускаются за его спиной, и он наклоняется вперед, вытирая рукой вспотевшее лицо.
— Голди сказала, что Слоан ранее поссорилась с отцом, и все стало довольно скверно.
Я выгибаю бровь в его сторону. Это объясняет, почему Слоан сказала, что дома напряженно, но я бы никогда не подумал, что она на самом деле сорвалась на своем отце. Она всегда соглашалась со всем, что он говорит, — вот почему мы вообще оказались во всей этой ситуации.
Тристан проводит рукой по своей гудящей голове, хмурясь.
— Я знаю, ты не хочешь, чтобы она была здесь. Я посмотрю, что смогу сделать, чтобы попытаться переубедить ее.
Я качаю головой, опускаясь на сиденье для жима ногами.
— Меня действительно не волнует, что она в общежитии, — ворчу я. — Я все равно не провожу там время.
— Да, но, наверное, для нее было бы лучше быть подальше от тебя, верно?
Я бросаю на него косой взгляд, и в глубине моего сознания зарождается слабейшее подозрение. Трис никогда раньше не совал свой нос в мои дела, когда дело касалось его сестры, так что немного странно, что он вдруг вызвался вмешаться от моего имени. Может быть, это потому, что она вернулась, и все изменилось. Или потому, что он был свидетелем того, как я вел себя с ней как придурок прошлой ночью.
Если бы мне пришлось рискнуть предположить, то, скорее всего, последнее. Я бы, блядь, убил кого-нибудь, если бы они так разговаривали с Эйвери.
Я чертов лицемер.
— Я имею в виду, я сомневаюсь, что ты захочешь столкнуться с ней, когда пойдешь к Рокси, — добавляет Тристан, пожимая плечами.
— Да, ну, с этим тоже проблем не будет, — говорю я, сгибая колени, чтобы прижать ступни к пластине при жиме ногами и отжимаясь, начиная с первого набора повторений. — У нас с Рокси все кончено.
— В самом деле? Почему?
— С каких это пор ты так интересуешься? — я выдавливаю из себя, мышцы моих ног начинают гореть.
Трис не отвечает, и я вздыхаю, немедленно сожалея о своем неверно направленном разочаровании.
— Она хочет отношения, — бормочу я.
— И что?
— Это не мое.
Я поворачиваю голову и вижу, как Тристан закатывает глаза, поднимаясь со скамейки.
— Я имею в виду, у вас, ребята, практически уже были отношения, не так ли? Так в чем же разница?
— Ты бы этого не понял, — бормочу я, отворачиваясь от него и продолжая приседать, мое дыхание с каждым разом становится все более затрудненным.
— Это как-то связано с моей сестрой? — Трис спрашивает нерешительно.
— Людям действительно нужно перестать, черт возьми, задавать этот вопрос.
— Это справедливый вопрос.
Я резко сгибаю колени до упора, тарелка тяжело опускается, гири звякают.
— Нет, это не так, — рычу я, садясь и поворачиваясь к Тристану, пригвоздив его взглядом.
Тренировки должны меня успокоить, но прямо сейчас они просто заставляют мою кровь биться быстрее по совершенно неправильным причинам.
— Мы больше не в старшей школе, братан. Прошло восемь гребаных лет. Я двигаюсь дальше, так что всем остальным нужно сделать то же самое и просто оставить меня, блядь, в покое по этому поводу.
Он вскидывает руки в знак капитуляции, его глаза расширяются.
— Ого, я просто спросил. Больше не буду.
— Хорошо, — бормочу я, хватаясь за край своей футболки и стаскивая ее через голову.
Мне слишком жарко — моя кровь кипит в жилах, опаляя меня изнутри. Я отбрасываю ее в сторону, поворачиваюсь, чтобы снова прижать ноги к пластине, и начинаю выполнять еще один сет повторений.
Тристан мудро ускользает, чтобы заняться другим тренажером, оставляя меня тушиться, пока я продолжаю приседания. Чем сильнее я напрягаю свое тело, тем больше отключается мой разум. Те бурные мысли, которые кружились в моем мозгу, начинают погружаться в блаженную тишину, когда я погружаюсь в медитативный ритм, и впервые за несколько дней я начинаю ощущать умиротворение.
Если бы только это продлилось.
12
Большинство людей ненавидят понедельники, но сегодня я сбилась с шага, чего не было с тех пор, как я вернулась домой, напевая себе под нос, порхая между шкафом и своим открытым чемоданом на кровати. Рано утром я набила свою самую большую сумку одеждой и другими предметами первой необходимости и выскользнула из лагеря, прежде чем кто-либо еще проснулся, оставив записку, в которой указала, где меня можно найти: в моем новом общежитии, комната 101 в комплексе отряда.
Я понятия не имею, что побудило Мэдда на самом деле сделать что-то приятное для разнообразия, но когда он бросил мне этот ключ, я увидела проблеск того мальчика, которым он был раньше — того, кто сделает все, чтобы помочь другу в беде. Не то чтобы мы друзья, но когда-то были. Когда-то давно мы были всем друг для друга.
Я не питаю иллюзий, что мы когда-нибудь вернем это, но предоставление мне его комнаты в общежитии стало неожиданным поворотом в нашей нынешней драме. Том, в котором я не собираюсь вчитываться или подвергать сомнению, потому что я не собираюсь смотреть дареному коню в зубы.
Кроме его запаха, здесь от него мало что осталось. Несколько предметов одежды в шкафу и комоде, смятые черные простыни на кровати и фотография в рамке, на которой он и его сестра — единственные свидетельства того, что в этой комнате когда-то жил Мэддокс Кесслер. Должно быть, он убрал остальное, когда надевал мантию Альфы для стаи Голденлиф, но, оглядывая эту комнату, зная, что он раньше жил здесь, я начинаю представлять его в этом пространстве. Я представляю, как он сидит за столом в углу, склонившись над бумагами, или лежит на кровати без рубашки и листает свой телефон перед сном. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы представлять, как он занимается тихими, обыденными делами, а не все время сердито топает вокруг да около.
Я не убираю его вещи — потому что, не дай бог, я начну этим новую войну между нами, — но я отодвигаю их в сторону, чтобы освободить место для своих собственных вещей, быстро принимаюсь за работу, распаковываю чемодан и чувствую себя как дома в своей новой берлоге. Это общежитие больше, чем большинство других, специально предназначено для командира отделения, и если все пойдет по плану, я надеюсь, что вскоре получу титул, соответствующий назначению в эту комнату.
Шаг за шагом.
— Привет, красавица, я слышал, ты переезжаешь, — протяжно произносит Арес, входя в открытую дверь моей новой комнаты в общежитии и прислоняясь могучим плечом к дверному косяку. — Нужна помощь с распаковкой?
  
— Спасибо, но я, вообще-то, почти закончила, — говорю я, доставая из шкафа вешалку и вешая на нее платье. — Я взяла не все, только одну сумку на данный момент.
— Вау, великолепна и неприхотлива в уходе? Тебе лучше прекратить это, пока я в тебя не влюбился.
С моих губ срывается смешок, и я закатываю глаза.