Безжалостный альфа (ЛП)

Ее ответный хмурый взгляд говорит мне, что так оно и есть.
Рокси откидывает свои прямые светло-каштановые волосы за плечи и, склонив голову набок, некоторое время изучает мое лицо.
— Ты когда-нибудь замечал, как редко целуешь меня? — спрашивает она, и ее вопрос настолько неожиданный, что застает меня врасплох. — И никогда с закрытыми глазами.
Мои брови в замешательстве сходятся на переносице.
  
— И что?
— Теперь я знаю почему, — заявляет она, как будто это каким-то образом объясняет, к чему, черт возьми, она клонит. — Я всегда думала, что это как раз по твоей части, пока не увидела тебя с ней.
— О чем, черт возьми, ты вообще говоришь? — я рычу в отчаянии, делая шаг к ней.
— Слоан, Мэдд, я говорю о Слоан! Господи, ты действительно такой тупой?
— Я знаю, о ком ты говоришь, я просто не понимаю, какое отношение она имеет к нам.
— В этом-то и проблема, — фыркает Рокси. — Я терплю многое из твоего дерьма, Мэдд, но я не позволю тебе ставить меня в неловкое положение. И прошлой ночью…
— Я просто пытался ее успокоить, — вмешиваюсь я. — Ничего не случилось.
Она криво усмехается, качая головой.
— Может, и не прошлой ночью, но это всего лишь вопрос времени, не так ли?
— Что, черт возьми, ты пытаешься сказать, Рокс? — рявкаю я. — Просто выкладывай, блядь.
— Я говорю, что не позволю сделать из себя дуру, Мэдд. Если ты хочешь ее, тогда…
— Я, блядь, не хочу ее! — рычу я, снова прерывая Рокси.
— Но прошлой ночью…
— Я ни хрена не имел в виду. Я чувствовал себя полным придурком из-за того, что довел ее до слез, поэтому успокоил. Конец истории.
Она прищуривается, глядя на меня.
— Но ты не чувствовал себя мудаком, когда послал меня нахуй?
— Вот почему я здесь! — я стону, раздраженно проводя рукой по лицу. От этой девушки у меня гребаная мигрень.
Рокси покорно вздыхает, придвигаясь ко мне, пока не прижимается своей грудью к моей, обвивает руками мою шею и смотрит на меня своими большими голубыми глазами.
— Послушай, Мэдд, я много думала об этом. И если ты хочешь, чтобы это сработало, мне нужно, чтобы с этого момента ты полностью отдавался делу. Я хочу, чтобы это были настоящие отношения, с титулами и всем прочим.
Что ж, дело только что приняло гребаный оборот.
Я поднимаюсь, чтобы схватить ее за руки, убирая их со своей шеи.
— Ты же знаешь, я не завязываю отношений.
Выражение ее лица угасает.
— Тогда я больше не буду тратить свое время, — говорит она, отталкиваясь от моей груди, ее руки снова опускаются на бедра.
— Ультиматум? — я усмехаюсь. — Правда, Рокс?
Хотя, если она действительно хочет покончить со всем этим, я не могу найти в себе сил для беспокойства. Со мной что-то не так; чего-то не хватает внутри или неисправен способ, которым я устроен. Когда я говорю, что Слоан вырвала мне сердце, когда ушла, я имею в виду именно это — как будто теперь в моей груди просто черная яма пустоты. Больше нечего ломать, но и не осталось ничего, что можно было бы по-настоящему чувствовать что-либо.
Я должен был бы чувствовать что-то из-за того, что Рокси все бросает, не так ли?
Но все, что я чувствую — это безразличие.
— Это единственный способ, — решительно говорит она. — Все или ничего. Итак… — она снова подходит ко мне, с надеждой глядя снизу вверх. — Мы делаем это?
Я поднимаю руку, чтобы снять напряжение с мышц у основания шеи, и слегка качаю головой.
— Прости, Рокс. Было весело, пока это продолжалось, но это не по мне, — ворчу я.
Ее губы приоткрываются от удивления, как будто она на самом деле ожидала другого ответа, и я использую момент ошеломленной тишины, чтобы отступить, проходя мимо нее к двери.
Через секунду она зовет меня вслед.
— Мэдд, если ты выйдешь за эту дверь, это конец, — она пытается быть жесткой, но дрожь в ее голосе выдает ее фальшивую браваду. — Другого шанса у тебя не будет.
Я кладу руку на ручку, оглядываясь на нее через плечо.
— Я знаю.
Я вижу поражение в ее голубых глазах в тот момент, когда она понимает, что я не собираюсь возвращаться, и на секунду мне хочется, чтобы это повлияло на меня. Хотел бы я не быть таким чертовски ущербным, чтобы иметь шанс на счастье с кем-то вроде Рокси.
Но то, что я сказал ей, было правдой. Это не я.
10
— Куда ты идешь? — спрашивает папа, когда я присаживаюсь на край скамейки у входной двери и засовываю ноги в кроссовки.
— Вон, — просто отвечаю я.
Согнувшись в талии, я завязываю шнурки на левом ботинке, затем на правом, все это время чувствуя на себе пристальный взгляд отца, который ждет, пока я продолжу.
— Куда? — он, наконец, рычит, когда я этого не отвечаю, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он в отчаянии стискивает челюсти.
Я закатываю глаза, поднимаюсь и провожу рукой по своим растрепанным кудрям.
— Почему это имеет значение? Я не собираюсь покидать территорию, если это то, о чем ты беспокоишься. Я не хочу, чтобы меня подстрелили охотники.
Я поворачиваюсь к двери, когда он повышает голос достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть.
— Слоан!
Я бросаю на него хмурый взгляд через плечо.
— Куда ты идешь? — повторяет он, складывая свои мощные предплечья на груди и смеривая меня суровым взглядом.
— Наверное, повидаться с Мэддом, — беспомощно щебечет моя сестра, заходя на кухню и направляясь прямиком к холодильнику. — Я слышала, вчера вечером на вечеринке у Энди он сразил ее наповал.
Голова моего отца поворачивается в сторону Голди, затем в изумлении возвращается ко мне.
— Это правда?
Я прищуриваюсь, глядя на него, от его требовательного тона у меня поднимается температура.
— А что? Если это так, ты собираешься отправить меня обратно в Денвер? — я хмурюсь, разворачиваясь, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я не знаю, как тебе это сказать, папа, но я больше не ребенок. Я могу делать свой собственный выбор.
Его густые брови хмурятся, в глазах закипает ярость.
— Пока ты живешь под моей крышей…
— Это другое дело, — вмешалась я. — Я решила, что лучше останусь на некоторое время в командном комплексе. Я помогаю Ло с ИТ-подразделением, и у нас не хватает людей, готовых работать в ночную смену.
— Нет.
Я отворачиваюсь от него, делая шаг к двери.
— Не тебе выбирать.
— Слоан!
Я резко оборачиваюсь.
— Что, пап?! — я кричу, мое тело практически вибрирует от гнева.
Он слегка отшатывается, его глаза расширяются, он так же удивлен моей вспышкой, как и я. Я по натуре не склонна к конфронтации. Нет, обычно я милая и понимающая, известная как девушка, которая всегда улыбается и добра. Но прямо сейчас эта девушка кажется мне незнакомкой. Последние несколько дней были адом, и я вся взбудоражена, и только в одном месте могу направить свою ярость.
— Ты это сделал! — говорю я, обвиняюще указывая пальцем в его сторону. — Ты отослал меня прочь, и все ради чего? Чтобы я не пострадала?! Ну, это не сработало, папа. Мне было чертовски больно тогда, когда ты заставил меня уйти, и теперь мне больно возвращаться спустя столько времени. Авария, возможно, причинила мне физическую боль, но то, что ты сделал, отослав меня прочь, оставило шрам намного глубже, чем этот!
  
Я убираю волосы со лба, и взгляд моего отца сразу же останавливается на неровной линии обесцвеченной плоти. Когда они опускаются вниз, чтобы встретиться с моими собственными глазами, в мохово-зеленых радужках, которые так похожи на мои собственные, сияет боль.
Я опускаю руку, позволяя волосам упасть на место, чтобы прикрыть шрам, и над нами повисает напряженная тишина, мы с отцом переглядываемся, в то время как моя сестра неловко наблюдает за происходящим.