Волшебство обмана

– Ты кто такая?
Я вздрогнула, услышав над головой тихий голос, похожий на шелест листьев. Надо мной в ветвях дерева, стоявшего на самой опушке леса, сидела хрупкая девочка в одной льняной рубашке. И как я только не заметила ее с самого начала? Уму непостижимо. Я бы сказала, что старею, если бы не чувствовала здоровый девичий румянец на собственных щеках.
Встреча была настолько необычной, что мне вспомнились старые детские сказки. Если верить им, то, отдай я сейчас шубу этой лесной фее, она в благодарность обязательно исполнит три моих желания или уж по меньшей мере озолотит. Было бы неплохо, можно было бы уйти на покой.
  
– Я… – Это надо же было забыть свое новое имя! – Я просто гуляю…
– Тут редко кто гуляет утром в мороз, в шубе и под волшбой, – бесстрастно сообщила девочка.
Мне оставалось только мысленно послать Вольге привет – похоже, и эта его затея на грани провала.
– Кроме тебя? – спросила я, слишком замерзшая для того, чтобы ударяться в панику.
– Я без шубы, – так же спокойно ответила незнакомка. – Но да, тоже под волшбой.
Оно и заметно: редкие снежинки даже не таяли на ее коже. Не тот ли это ребенок, которого Вольга держит в лесу и морит голодом?
– А тебе в дом совсем не хочется? – решила спросить я, вдруг горе-воспитатель все же издевается над детьми.
– Нет, – ответила Нина.
Не успела я должным образом удивиться, что вспомнила имя этой девочки, как из-за дерева выглянула волчица и посмотрела на меня внимательными желтыми глазами.
– А тебе в лес разве не хочется? – спросила волчица, широко разевая пасть.
От потрясения я только и смогла, что помотать головой. Нет, не может быть! Наверняка это сказала Нина, а мне просто померещилось.
– Почему? – переспросила девчушка, и, пока я отвлеклась, волков стало уже двое. Лес как будто придвигался все ближе и ближе: вот-вот сомкнет тяжелые ветви над головой. И у этого леса было множество глаз.
Нет, позвольте, вопрос не в том, почему я не хочу жить в зимнем лесу, а в том, почему меня не волнует близкое присутствие двух опасных хищников?!
Я зачерпнула в пригоршню снега и высыпала себе за ворот шубы – лучшего средства от морока не придумаешь. Холодные комья вмиг прогнали по моему позвоночнику кавалерию из мурашек. Я встряхнулась, попрыгала и поплотнее запахнула на себе шубу. Покосилась на волков: раз до этого момента они вели себя спокойно, может, и обойдется.
– Они не укусят?
– Зависит от обстоятельств. – Нина так и не проявила ни одной эмоции. Может, ребенок просто замерз до потери чувствительности? – Кто ты такая и что тут делаешь?
Постепенно до меня стало доходить, что я нарвалась на своеобразного охранника этого дома. А Вольга, конечно, не удосужился ни о чем ее предупредить. Тем временем волки вокруг прибывали, и, судя по вечернему разговору, можно ожидать еще и появления медведя.
Позади раздался скрип тяжелых шагов. Я вздрогнула и повернулась, опасаясь увидеть все что угодно, но, к моему величайшему облегчению, это был Вольга.
– Нина, она своя, не надо ее есть.
Я инстинктивно повернулась к волкам, но волков уже не было – на плече у девочки сидела пушистая белка. Посмотрела на северянина и по его глазам поняла, что это просто неудачная шутка.
– Уже успела понавешать на нее чар, – возмущался волшебник, размахивая руками, будто отряхивал меня от снега, но при этом не касаясь даже меха на шубе.
И странно, с каждым взмахом его руки день как будто бы немного прояснялся, не такими непролазными казались заросли, не такими глубокими тени, да и чувство, что кто-то смотрит тебе в спину голодными глазами, вдруг исчезло.
– Если ты выпустил ее в сад одну – значит, хотел, чтобы я ее напугала, – бесстрастно ответила Нина, почесывая белке брюшко.
Я снова повернулась к Вольге с тем взглядом, от которого он немного покраснел и в смущении позабыл обо всей конспирации.
– Но вы же сами вчера кричали о бедном голодном ребенке, замерзающем в лесу.
– Вы меня с кем-то путаете, – с нажимом ответила я. Если уж кто и испортит этот план с превращениями, то только сам Вольга.
Волшебник покраснел еще сильнее, повернулся к нам спиной, чтобы скрыть это, и, бросив кратко «пойдем в дом!», резво-резво зашагал по снегу. Если бы я была в своем прежнем теле, то обязательно обозвала бы его мальчишкой. Сейчас в голове крутилось «идиот». Старость определенно делает людей снисходительнее.
– Надеюсь, вы придумали способ, который позволит мне с ними общаться. Вы же знаете, какими неприветливыми могут быть к чужакам подростки.
– Не беспокойся, я придумал такое, что ты будешь молиться о равнодушии с их стороны.
Прозвучало угрожающе.
Я приготовилась выслушать очередной сумасбродный план, но волшебник подхватил меня под локоть и потащил к двери в столовую.
– Вольга, подождите, а как же моя легенда? – взмолилась я, поняв, что знакомство состоится безо всякой предварительной подготовки.
– Никому ничего не говори – вот твоя легенда, – отрезал северянин и протолкнул меня в дверь.
Я довольно резво выскочила в столовую, путаясь длинными худыми ногами в подоле рубахи, и, когда уже почти справилась с неуклюжим телом отроковицы, умудрилась запнуться о чью-то непредусмотрительно выставленную ногу. Отчаянный взмах руками дела не поправил – я полетела вниз. Радовало только то, что, глядя на мои кульбиты, Вольга, возможно, передумает заставлять меня лазить по карнизам. Как ни странно, падать я не боялась: это в семьдесят любое неосторожное движение грозит переломом шейки бедра, а в семнадцать разве что синяк останется. Но падать и не пришлось. Чьи-то заботливые руки подхватили меня и поставили вертикально. Подняв голову, я встретилась взглядом с глазами цвета ляпис-лазури. Как-то раз я прочла нечто подобное в одном из романов, которыми увлекается моя младшая внучка, потом долго смеялась, зачитывая цитаты вслух. Почему-то вслух эти истории звучали в три раза смешнее, чем прочитанные про себя.
И вот сейчас, когда Лель, такой красивый и неземной, смотрел на меня в ожидании обычного девичьего трепета, я не выдержала и тоже рассмеялась. Нет, конечно, девичий трепет был – молодой организм не обманешь одними саркастическими размышлениями, но ситуация показалась крайне комичной.
Красавец опешил, лицо его вытянулось, разрушив чарующий облик, и я увидела перед собой обыкновенного растерянного юнца.
– Спасибо. Извини, что засмеялась: просто, судя по твоему лицу, ты ожидал, что спас принцессу.
– Так я и спас, – тут же вернулся в роль Лель, схватил мою руку и попытался запечатлеть на ней незабываемый поцелуй.
Прежде чем я успела сообразить, что делаю, моя свободная рука ударила льстеца по лбу. Небольно, но довольно обидно. Видимо, это была мышечная память: всего месяц назад я поступала так с придворными подхалимами. Вот только если подобные действия прощались эксцентричной пожилой даме, то для молодой девушки были крайне агрессивными. Видно, с Лелем так еще никто не обращался, он покраснел до корней волос и резко отошел от меня в сторону. Мужское самолюбие – вообще штука ранимая, а уж в молодости и подавно. Ничего, пару раз потом томно вздохну в его сторону, чтобы юноша не терял веры в себя.
– Олег, если это твоя новая подопечная, то она мне уже нравится, – заявила Белоника, которая едва сдерживала смех.
Надира только презрительно хмыкнула.
– Не-не-не, – вмешался Ждан. – Наглая она какая-то. Девушки не должны быть наглыми, они должны быть…
– Нежными, кроткими и проводить все свое время на кухне? – опередила его Белоника.
  
– Что в этом плохого?
– Лана не моя новая подопечная, – вклинился Вольга, пока не успел разгореться спор. – Она – задание для вашего выпускного экзамена.
– Что?
– В смысле?
– Правда?
Круг юных волшебников вокруг меня начал медленно, но неумолимо сужаться. Ну спасибо, Вольга, удружил. Еще секунда – и они начнут, как в зверинце, тянуть ко мне руки, чтобы потрогать. Дети, никогда не тяните свои нежные мягкие конечности к незнакомому животному – мало ли, может, оно еще не обедало.