Капитан космического флота (СИ)

Завуалированно послал его к чёрту, можно сказать, и граф это понял. Скрипнул зубами, растянул губы в холодной фальшивой улыбке. Говорить откровенно в присутствии Игнатова он не мог, да и я не стремился выкладывать всё в открытую, сейчас не время и не место для этого.
— Значит, я буду ходатайствовать о вашей замене, — сказал Димитриевский.
В надежде, что другой капитан будет посговорчивее. Ну, он в своём праве. Штаб сектора не обязан удовлетворять его хотелки.
  
— Благодарю за гостеприимство, Ваше Сиятельство, — сказал я и повернулся к Игнатову. — Господин полковник, разрешите идти?
— Возвращайтесь на корабль и ожидайте дальнейших указаний, господин старший лейтенант, — сказал он.
— Есть! — выпалил я.
Из кабинета губернатора я вышел в приподнятом настроении, подмигнул секретарше в приёмной, прошёлся по коридору. Связь наконец появилась, и я немедленно вызвал «Гремящий». До меня неоднократно пытались дозвониться, но в экранированном помещении это было невозможно, и только сейчас я увидел все пропущенные вызовы.
Мне ответил дежурный связист «Гремящего».
— Господин старший лейтенант! Это вы⁈ — воскликнул он, грубо нарушая все протоколы и инструкции.
— Дулбич? — узнал я голос. — Отправляй челнок на станцию. Прямо сейчас.
— Есть, господин старший лейтенант! — воскликнул он.
Судя по голосу, он был рад меня слышать. Это оказалось даже приятно осознавать, хотя с оператором третьего класса Дулбичем мы нечасто общались и завоёвывать его симпатию я даже не собирался.
Я пошёл к ближайшему шлюзу, отправился пешком. Диспетчер, конечно, может направить челнок с «Гремящего» на противоположный край орбитальной станции, просто из вредности, но лучше всё равно быть где-нибудь поблизости от шлюзов. В крайнем случае, сяду на другой транспорт.
Прибыл челнок быстро, но ехать до него и впрямь пришлось на здешнем транспорте, собирая косые взгляды здешних обитателей. Вид у меня и впрямь был довольно затрапезный, в помятой форме, небритый, я выглядел так, словно вышел из запоя, и от меня старались держаться подальше. Какая-то девица даже перешла в другой вагон, стоило мне только сесть рядом.
Я подсознательно ждал, что губернатор попытается как-то насолить мне напоследок, перехватить до прибытия челнока, натравить на меня безопасников, как-то подставить. Но нет, станцию я покинул спокойно, без лишней мороки.
Но всё равно, расслабиться удалось, только когда челнок отстыковался и полетел прочь. В кресле пилота сидел, как обычно, ефрейтор Стыценко, и он прямо-таки сиял от радости, но предпочёл лететь молча и не докучать мне расспросами. Хотя я видел, как его распирает от любопытства. Я же не спешил делиться подробностями своего пребывания на станции. Пусть лучше команда думает, что я там страдал за всех, авось дисциплины на борту прибавится.
«Гремящий» показался в иллюминаторе огромной тенью, челнок аккуратно приблизился к нему, мягко нырнул в объятия магнитных замков.
— Прибыли, господин старший лейтенант, — подал голос ефрейтор.
— Наконец-то мы дома, — тихо произнёс я.
Шлюз открылся с тихим шипением, я шагнул внутрь коридора «Гремящего», и обомлел. В коридоре выстроилась вся команда.
— Смирно! — гаркнул лейтенант Магомедов.
Все вытянулись по струнке. От старших офицеров и до последнего оператора. Отсутствовали только те, кто нёс дежурство на боевых постах.
— Господин старший лейтенант, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! Второй помощник лейтенант Магомедов! — доложил Магомедов, лихо исполнив воинское приветствие.
— Вольно, — скомандовал я.
— Экипаж! Командиру! Троекратное! Ура! Ура! Ура-а-а! — начал Магомедов, а потом подхватили и остальные оглушительным слитным рёвом.
Я почувствовал, как к горлу подступает комок, такая встреча тронула меня до глубины души. Неожиданно и приятно. Не будь в коридоре эсминца таких низких потолков, меня наверняка принялись бы качать на руках. Хотя я, по сути, ничего особенного и не сделал.
— Спасибо, спасибо… — усмехнулся я. — Магомедов, Каргин, останьтесь. Остальные, разойтись. Антонова где? На посту?
— Так точно, господин старший лейтенант, — ответил мой второй помощник.
Старпом, очевидно, была в командирской рубке.
Команда начала рассасываться по коридорам и отсекам эсминца, лейтенанты ждали дальнейших моих указаний.
— Идёмте. Рассказывайте пока, что на корабле происходит, как обстановка, — сказал я, и мы направились к отсекам жизнеобеспечения, где несла дежурство мичман Антонова.
— Да нормально всё, порядок… — сказал Каргин.
— Нам Добрынин сразу всё рассказал, — произнёс лейтенант Магомедов. — Пытались до вас дозвониться, не вышло, мы уж думали, всё, командира в открытый космос выкинули…
— Да хрен там, не дождётесь, — буркнул я.
Мы дошли до систем жизнеобеспечения. Тут хранился запас воды, кислорода и всего остального, без чего эсминец мог служить только большой консервной банкой. Второе по защищённости место на корабле. На некоторых посудинах — первое.
Мичман Антонова вскочила с насиженного места, едва только мы вошли в её каморку.
— Вольно, Машенька, сидите, — сказал я, но она всё равно вытянулась смирно.
— Господин старший лейтенант! — воскликнула она.
— Да… Зашёл передать вам свою благодарность, — сказал я. — Если бы не вы…
— Перестаньте, господин старший лейтенант, — покраснела она вдруг. — Я просто сделала то, что считала правильным.
— И я вам очень за это благодарен, — сказал я. — Буду ходатайствовать о присвоении вам внеочередного звания старшего мичмана.
Мелочь, а приятно. Выслугой она пока на старшего мичмана пока не тянула, да и преференций особых от этого не было. Разве что надбавка за звание. Тоже не лишняя.
— Служу Империи! — воскликнула мичман Антонова.
Я улыбнулся и пожал её миниатюрную ладошку. Если бы не она, сидел бы до сих пор в гостях у губернатора.
Следующим пунктом назначения была командирская рубка. Не могу сказать, что я горел желанием пообщаться со своим старшим помощником, но её доклад нужно было выслушать. И узнать, пытался ли с ней связаться Димитриевский.
Магомедова с Каргиным я тоже отпустил, пошёл на мостик один. Всё-таки разговор предстоял деликатный, и лучше бы провести его без свидетелей, хоть я и доверял обоим лейтенантам.
Старший лейтенант Лаптева занималась проверкой систем корабля, когда я вошёл в командирскую рубку.
— Продолжайте, не обращайте на меня внимания, — пресёк я её попытку встать и доложить по форме.
Она покосилась на меня удивлённо, но тут же вернулась к мониторам.
— Рада вашему возвращению, господин старший лейтенант, — сказала она.
К моему удивлению, прозвучало это абсолютно искренне. Старпом и впрямь была рада меня видеть.
— Я тоже рад, Светлана Николаевна, — сказал я. — Меня интересует вот что… Лично с вами пытались связаться? Может быть, сам губернатор, или кто-то из его людей.
— Да они меня задолбали! — усмехнулась Лаптева.
— Вот как, — хмыкнул я.
— Не знаю, раз восемь пытались со мной поговорить, пока я не запретила вызовы, — сказала она.
— Чего хотели? — спросил я.
— Чтобы я приняла командование эсминцем и покинула систему, — скривилась она. — А мне ведь Добрынин рассказал всё! Ну я и ответила, что не имею таких полномочий, а потом и вовсе заблокировала.
Я удивился, но постарался сохранить спокойное и бесстрастное лицо. Я почему-то думал, что она согласилась бы.
— Что ж, вы спасли мне жизнь, госпожа старший лейтенант, — сказал я. — Примите мою благодарность.
— Это не ради вас, господин старший лейтенант, — холодно ответила старпом. — А чтобы не возникло кривотолков и разных… Недопониманий. Меня непременно обвинили бы в захвате корабля. И команда не поняла бы.
  
— То есть, если бы я погиб на станции, вы бы согласились на предложение губернатора? — хмыкнул я.
— Непременно, — сказала она.
Да, раскатал губу. Старпом нисколько не поменялась, и отношение своё ко мне тоже не поменяла.