Номер двадцать шесть. Без права на ошибку (СИ)

Действо грозило затянуться, и я начала нервничать. Ничего из увиденного не будило в памяти никаких воспоминаний, а между тем, надо было возвращаться, лучше всего так, чтобы Кристем не узнал о моей отлучке, а злосчастный черноволосый маг, если он еще не покинул замок, не заметил меня.
— Хотелось бы вручить награды почётным профессорам Лицея, пребывающим ныне на заслуженном отдыхе по выслуге лет, — еще больше возвысила голос блёклая преподавательница в сером плаще, и тот наполнил зал от пола до потолка, грозясь разорвать ушные перепонки. — Леди Аджарина Пристен..!
Я бездумно разглядывала пожилых, седовласых по большей части преподавателей, степенно поднимающихся одного за другим на сцену, так размеренно, однообразно, словно они были заводными механическими куклами. Моё внимание привлекла одна из них, и то, я бы не и посмотрела на сухонькую, утопавшую в тёмно-зелёном плаще старую леди, если бы не трость, на которую она опиралась, напомнившая о Кристеме. Женщина крепко сжимала набалдашник трости узкой морщинистой лапкой, и вдруг, совершенно внезапно я словно бы увидела её перед собой — гладкую костяную шарообразную рукоять, инкрустированную янтарными инициалами — А. Д.
— Поприветствуем леди Анистаю Даркенталь, отдавшую пятьдесят пять лет безостановочному и самоотверженному служению науке и культуре! — прокричала серая преподовательница. Старушка с тростью, чуть пошатываясь попыталась осилить первую ступеньку возвышения, кто-то выбежал с протянутой рукой, чтобы помочь… Женщина подняла голову, и мы встретились взглядами.
Свет померк, в ушах зашумело, резко заломило виски. Я словно падаю в узкий, тёмный, но очень глубокий колодец. Ничего не видно, кроме неясных, невнятных теней, голоса доносятся откуда-то сверху, приглушённые, смазанные, неузнаваемые.
- Пожалуйста, пожалуйста, господин… не отсылайте леди Анистаю! Я прошу Вас…
- Уроки больше тебе не нужны, Кори, — холодный, равнодушный голос.
- Но, но, господин… Вы отправите меня в школу? В Лицей в столице?
- Нет, Кори. Ты выйдешь замуж.
- Господин, но… Вы же сами говорили, что мне нельзя сейчас покидать замок…
- Ты его не покинешь. 
Темные кривляющиеся тени кружатся вокруг, иссохшие призраки прошлого. Моего прошлого. Тело содрогается от сухих, беззвучных рыданий — он не любит слёзы и я научилась не плакать в его присутствии. Я сижу на полу на коленях, утыкаюсь лбом в узкие колени, ощущая, как маленькая ладонь гладит меня по волосам, а рядом стоит эта самая трость… Выныривая из омута воспоминаний, вижу лицо женщины, она тоже пристально смотрит на меня, ее узкие губы шевелятся, слегка сдвигаясь в центр и оттягиваясь уголками, и я уже понимаю, что именно она произносит.
— Ко-
— Ри…
Она тоже меня узнала. Совершенно точно.
Ветер, в аудитории с плотно закрытыми и даже глухо занавешенными окнами, внезапно поднимается ветер, пронзительный, холодный. Я вижу, как разлетаются бумажные листы со столов, как взметаются вверх золотистые волосы девушки-соседки… слышу, как испуганно охает кто-то из сидящих сзади, вихрь нарастает, старушка-преподавательница роняет трость и сама чуть ли не оседает на землю, один из мужчин бросается к ней… Занавеси парусами взлетают вверх, все крутят головами, пытаясь определить источник стихийного бедствия, и я торопливо поднимаюсь с места и бегу к выходу, несколько человек направляются за мной. Когда я выхожу на улицу, там уже сгущаются сумерки.
* * *
Нет, никогда я так ничего не узнаю, если буду сбегать при каждом возможном случае… Рука всё ещё трясётся, и я не понимаю, то ли я сошла с ума, то ли действительно знала когда-то эту женщину, знала близко, так, что плакала, когда нас разлучили. Кто был моим собеседником? И за кого в итоге меня выдали замуж? Значит ли это всё, что я была просто служанкой в богатом доме, и мой брак — только по расчёту, по требованию прежних хозяев?
Я снова покосилась на пальцы руки, тонкие, нежные. Это ни о чём не говорит, мало ли, чем занимаются слуги. Надо бы вернуться в Лицей, дождаться ту пожилую женщину и спросить её обо всём. Вероятно, леди Анистая прошла через центральный вход, мне нужно лишь дождаться, когда она выйдет — вряд ли отошедшая от активной деятельности преподавательница откажется поговорить с бывшей ученицей… даже просто поболтать с доброжелательной девушкой. Да, хватит бегать.
 
Я решительно разворачиваюсь, чуть не врезавшись в очередной идущий не по правилам экипаж, отшатываясь от очередной взбесновавшейся кобылы, получаю порцию брани от угрюмого бородатого возницы и, чтобы не усугублять ситуацию, быстро сворачиваю в узкий проулок по правую руку от меня — невозможно же заблудиться, находясь всего в нескольких сотнях шагов от Лицея? Однако проулок неожиданно будто уводит меня в какой-то иной мир — вместо шумных многолюдных мостовых — мрачная и узкая пустынная улица, размокшая земля, из окон близстоящего здания доносятся пьяные визгливые выкрики. Немногочисленные пешие прохожие выглядят беднее и оборваннее на порядок, кучка нищих сидит прямо на земле, их обходят стороной. Отвратительный запах испорченной еды и испражнений.
Надо быстро отсюда выбираться, быстро и по возможности незаметно. Я тоже обошла сидящих на земле оборванцев, но в тот момент, когда поровнялась с одним из них, беловолосым стариком, тот неожиданно начал крениться в мою сторону, едва не выплескивая содержимое желудка мне на сапоги. Инстинктивно отскочила в сторону — и врезалась в другого мужчину, повернулась, чуть сдвигая с лица капюшон, чтобы извиниться — и застыла. Его лицо, немолодое, расплывшееся, с красным родимым пятном на виске, было мне знакомо.
Это был один из троицы аферистов, присутствовавших на сделке в Гироне. Вот только лорда Мэграна Альтастена сейчас здесь не было. Никого не было.
Мужчина широко улыбнулся.
— Привет, птичка.
 Глава 26. 
Мужчина с красным родовым пятном на виске крепко держит меня за руку. Узнал, без вариантов узнал. Надо бежать… или звать на помощь, но кого? Я оборачиваюсь в панике, но каждое из увиденных немногочисленных лиц кажется жуткой гротескной маской: пародии на нищих, пьющих, воров и убийц, собравшихся в одном месте. А стоящий прямо передо мной человек широко нехорошо улыбается. Зубы у него на удивление целые — редкость для выходца из нижних слоёв — но цвет эмали какой-то матово-серый.
— Ну надо же, какая птичка к нам залетела, — он слегка растягивает гласные, но в целом говорит вполне буднично, обыкновенно — и от этого становится еще страшнее, еще больше охватывает понимание того, что всё происходит по-настоящему.
— Знаешь, а ведь твой хозяин всё еще не вернул нам долг, — задумчиво продолжает мужчина, миллиметр за миллиметром подтягивая меня к себе. — А ведь он нам должен. Последний товар так и не был оплачен…
— Тот, который чуть его не убил? — нельзя бояться. Даже если боишься — нельзя показывать свой страх.
— Что поделаешь, — он пожимает плечами. — Твой хозяин знал, на что идёт. Риск — неотъемлемая часть нашей жизни. И ты должна была понимать, что имея дело с таким человеком, как твой хозяин, тоже в один прекрасный момент можешь оказаться в должниках.
— У меня не было выбора.
— У кого из нас он есть, птичка?
— И денег у меня тоже нет.
— Вот здесь я склонен тебе поверить. Все эти господа, — последнее слово он произнес с нескрываемым каким-то особенно злым презрением. — Скорее удавятся, чем что-нибудь заплатят… А с нами работать куда выгоднее, между прочим. Ты ценная птичка, если даже арахнус тебя не убил. Его Величество почему-то считает, что все богатства Старника, как и их создатели, должны принадлежать ему одному, а мы полагаем, что надо делиться с народом!
В каком бы смятенном от страха состоянии я не находилась, последняя фраза не прошла мимо.
— Что вы хотите сказать? Маги Старника казнены…