Сайфер: Владыка Падших (ЛП)

Только не говори мне, что ты удивлён.
  
Двенадцатая глава
 
Чертог разума Азхара
– Желаешь ли ты отпущения грехов?
В угасающем разуме Азхара царит тишина, и молчание – ответ смотрящему на моего брата Мордекаю. Азхар исчезает, образ его разума развеивается, будто туман по ветру. Он вновь предал, на этот раз меня. Похоже, что измена – не только решение, но и привычка.
  
– Отпущения? – вздыхает Азхар и усмехается. – И как ты себе это представляешь, Тёмный Ангел? Открытые мной тебе тайны лишь оттолкнули меня ещё дальше от искупления.
– Исповедуйся, – отвечаем ему бибиларий. – Взмолись о прощении. Прими свою судьбу.
И ведь он честен. В этот миг он бы отдал почти что угодно за согласие моего брата.
– Всё так просто?
– Да.
– Если бы это было правдой… – вокруг лишь пустота, похожая на лист бумаги, ждущий лишь поднесённого пера… или спички. Утих даже воющий психический ветер.
Это застывший миг, удар сердца, стук, ждущий своего эха.
Мордекай не знает, почему продолжает говорить. Ведь он уже получил всё, что хотел, и даже больше. Медлить не стоит… Тишина – не безмятежность, но иллюзия её.
– Ты ведь меня убиваешь, не так ли, Тёмный Ангел? – спрашивает Азхар. – Пески моего времени утекают.
– Да.
– Наконец-то, – кивает Азхар. – Знаешь, никто из нас не должен был выжить, мы все заслужили смерть. Хотя бы это даёт мне надежду. Надежду, что ты поймаешь его. Он сполна заслуживает такого прощения, как ваше.
Азхар отворачивается, и вновь видит перед собой призрак лесов Калибана. Дождь льётся на его лицо.
– Лучшие времена. Тогда, так давно… было лучше, чем сейчас.
Каких усилий стоит Мордекаю успокоить свои мысли ещё на миг? Что-то внутри него, в глубине его души меняется. Он знает это, пусть и не осознаёт причин.
– Хочешь сказать ещё что-нибудь?
Азхар улыбается в последний раз.
– Больше, чем ты когда-нибудь узнаешь.
А затем образ молодого воина в мантии исчезает, как и леса Калибана. Мордекай окидывает взглядом белую пустоту, а затем открывает свои глаза реальности.
Северная зона
Порывы дующего по канализации ветра несут жар, и пахнут совсем не лесом и не дождём. Мордекай отводит руку от лба и видит следы обморожения и на коже мертвеца, и на своих пальцах. Широко открытыми глазами Азхар смотрит в никуда. Мордекай глядит на него, чувствуя, как от психической отдачи по его мускулам пробегает лихорадочная дрожь. Стоящий рядом сержант ждёт.
– Он выдал что-нибудь?
– Он выдал всё, – Мордекай поднимается на ноги. Вокруг среди опустевших залов поют отголоски призрачных ветров. Откуда-то издалека доносятся выстрелы.
– Испепели тело и доспехи. Не должно остаться ни следа.
– Он сказал, что Сайфер…
– Сайфер хочет добраться до Санктума Империалис, брат. До самого Тронного Зала.
Что важнее, истина или то, вот что верят люди? Большинство из нас сказали бы, что правда важнее, ведь это слишком заманчивый ответ. Но правды на самом деле никто не хочет. Услышать истину всё равно, что узреть лик божий – на миг ты обретёшь чистейшее познание, а затем обратишься в пепел, уносимый навстречу забвению, не зная ничего и не видя. Нет, требующие узнать правду люди на самом деле хотят услышать что-то, что могут понять, что-то, что вписывается в их картину мира, что-то, что они могут хранить в мыслях будто святыню, молиться на неё, отрекаясь от страха перед превратностями обыденной жизни.
Предатель ли я? Один ли я человек или имя нам легион? Многими ли именами зовусь я или лишь одним? Алчу ли я искупления или воздаяния? Так приятно было бы выбрать что-то одно, и получить простое и ясное понимание где злодей, а где герой, где добродетель, а где грех, и всё в таком духе, не правда ли? Вот чего хотят люди, просящие сказать им правду. Они хотят услышать ложь, которая сделает весь мир проще.
Но ведь ты не такой, не правда ли? Ты знаешь, что просить стоит не рассказать тебе правду. А посвятить тебя в тайну.
Львиные врата
– Думаешь, убийцы сдержат слово? – спросила Анция.
– Да. Они принесут меч, как и обещали.
– Но они не позволили нам самим унести его.
– Вряд ли оружие вообще было в башне. У них есть и другие места для хранения орудий убийств. Они доставят меч, но не раньше, чем приготовят ловушку.
– Впрочем, они следуют за нами. Скрытно, держа нас под прицелом.
– Естественно. Чего ещё ты ожидала?
Прислушайтесь. Не к тому, что говорят страж и прорицательница. К их страхам, пониманию. Прислушайтесь. Оно уже близко. Внемлите и услышите…
Хеккаррон и Анция находятся в центральной пересадочной пещере Львиных Врат, когда приходит сообщение. Сигнал гудит в шлеме Хеккаррона. Звук испорчен треском помех, но достаточно ясен. Вокс-сеть кустодиев до сих пор работает, в отличие от большинства систем во Дворце. Едва. Он поднимает руку, призывая Анцию помолчать пару минут, пока он не обдумает услышанное и не решит чего говорить.
– Произошла атака на узел связи в северной зоне, – сообщает он, опустив руку. – Выживших нет.
В пересадочной пещере почти пусто. Остановились и тележки, и макрогрузовые тягачи. Не видно привычных толп грузчиков, стражей и чиновников. Лишь горстка людей со страхом в глазах ютится на краю платформ и у врат. Порывы ветра проносятся через открытые путевые проходы. Анция и Хеккаррон остановились здесь на пути из Двора Ассасинов, ожидая вызванный стражем гравитанк. Анция закрывает глаза, обдумывая услышанное. Мысленно она пытается сшить воедино воспоминания и видения.
– Это был он. Сайфер.
– Но он пытается найти меч, – с искренним смятением отвечает Хеккаррон. – И такой переполох никак этому не…
А вот и оно. Откровение.
– Если только… – глаза Анции мечутся по опустевшей платформе, но видит она не её, а свои мысли и возможные будущие. И проблески грядущего ужасают. – Если только мы не ошиблись. Если только его цель не что-то другое.
– О чём ты?
– Те образы, которые наполняли его разум в заточении…
– Меча?
– Да. Он думал лишь о нём.
По щеке её течёт пот, глаза закрыты. Воздух вокруг содрогается от разрядов молний. Мысленно она не просто видит психоактивный образ, запечатлённый в моей камере, но переживает его, протягивает воспоминания сквозь варп, превращая его не просто в отголосок прошлого, но связующую нить с ним. Она вновь видит меня, сидящего за решёткой. Видит отражающийся так ясно и чётко в моих мыслях меч.
– Тревога о клинке отражалась даже в камнях, к которым он прикоснулся. Он словно был всем… Но… – Анция вздрагивает. Она так близка к понимаю того, о чём я тебе не рассказал. – Только что если всё это было ложью?
Её мысленный взор отворачивается от образа меча к призрачному отражению моего лица в тот миг. И она видит, что я смотрю на неё из прошлого. Улыбаясь.
– Он знал, что мы придём, – шепчет прорицательница. – Неважно как, но знал. И он оставил образ меча как приманку. Мы ошиблись, он идёт не к клинку. А к чему-то другому…
Вот и оно.
Ожидал ли ты это услышать?
Обиделся, что я не сказал тебе правду? Если так, то зря. Сам ведь понимаешь, не стоит просить о том, чего не можешь получить.
– Куда? Куда он направился? – спрашивает Хеккаррон.
Вокруг Анции начинает собираться буря, кружится вихрь, сдирающий краску с колонн и подпорок. На другой стороне платформы старший чиновник косится на неё, а потом начинает кричать. Её разум отправился в странствие по иным мирам, тропам будущего и отголоскам грядущего. Её орден ведь не спроста именуют прорицателями рока. Остальные их способности полезны, интересны, но предвидение ещё не случившихся событий это сам смысл существования сих провидцев.
  
– Он направляется…