Сайфер: Владыка Падших (ЛП)

С рёвом проносится синее пламя, и мы проходим сквозь внутренние врата. Брызжет расплавленный метал.
<Обнаружена угроза> – передаёт сообщение один из техножрецов. Его товарищи отвлекаются от выполнения задач. Разворачиваются орудийные сервиторы. Энергия накапливается в оружии. Им уже сообщили о сбое энергоснабжения тюрьмы. Они были в полной боевой готовности, но не могли ожидать нас.
  
Корлаил первым врывается в пролом. В руках он сжимает искорёженный металлический штырь длиной со смертного человека. Скверная замена мечу, но и её достаточно, чтобы убивать.
– За Льва! – кричит он, подбегая к первому техножрецу. Одним ударом он разрубает его от горжета до грудины. Хлещут жидкая кровь и густое масло. Техножрец испускает машинный предсмертный вопль.
Вслед за братом бежит Азхар. В одной руке его – примитивное подобие щита, в другой – вырванный поршень.
Орудия-сервиторы стреляют. Азхар закрывается щитом от пуль. Осколки рассекают его плечи. Кровь течёт из обнажившихся мускулов. Ему плевать. Он улыбается мертвецкой ухмылкой на лице, изборождённом старыми шрамами. Если бы жрецы успели зарядить энергетическое оружие, то испарили бы его щит, а усмешка убийцы стала бы оскалом обгоревшего черепа. Но Азхар – не просто ожесточённый, злой и заблудший воин, он ещё и очень, очень быстр.
Он обрушивается на боевого раба за миг до того, как тот успевает выстрелить из плазменных пушек. От удара сервитор откатывается на гусеницах. А затем на его лицо опускается самодельная булава. Из треснувших глаз разлетаются осколки кристалла, металлический череп вдавлен в остатки мозга. Азхар оборачивается, высматривая следующего врага.
В это мгновение он бы и умер.
Азхар стремителен, но он не видит киборга-убийцу, бегущего к нему по полу. Существо быстро, как распрямившаяся пружина, тонконогое, сжимающее в руках клинок и пистолет. Киборг наносит рубящий удар. Азхар успел бы лишь ощутить, как от гудения клинка содрогаются его глаза, а затем тот впился бы в кожу…
Но клинок так и не опустился.
Потому что я рядом. Я – тот, кто ворвался в брешь вслед за Корлаилом и Азхаром. У меня ещё нет оружия. Однако его и не надо.
Киборг видит меня. На миг даже его полумеханический разум чувствует подобие страха или изумления. В одну из рук встроен клинок, механизмы другой сжимают пистолет. Обхватив его разящую конечность, я делаю рывок на себя. Разрывая шестерёнки и сервосистемы. Говорят, что плоть слаба, иногда так и бывает, но наша – сильна, ведь её сотворил сам Император. Я рассекаю вторую руку киборга его же собственным поющим клинком. Существо отшатывается на тонких ногах.
Я подхватываю выпавший из культи пистолет. Игольчатый бластер. Оружие смертельно опасное, хотя и не слишком подходящее космодесантникам. Не важно.
Я выпускаю очередь в упор по телу киборга. Иглы почти разрывают его пополам. А затем я двигаюсь, стреляю, убиваю. Истекаю кровью. Уничтожаю. Я чувствую, как это нравится мрачной тени, что у меня вместо души. Остальные из моих братьев, Падшие воители без дома и отца, сражаются вместе со мной, делая то, ради чего нас сотворили. Мы уничтожаем сломанным оружием, руками и вживлённой в нас силой.
На это уходит немного времени. И когда всё заканчивается, Азхар оглядывается на меня. Бедняга. Как же ему недолго осталось. Увы…
– Слабак! – цедит от, давя ногой то, что осталось от мозга сервитора.
– Ищите оружие, братья, – говорю я. Остальные уже собрались вокруг металлических контейнеров, сложенных на магнитной вагонетке. Корлаил и ещё один Падший вскрывают их. Внутри и доспехи, и снаряжение. Я вижу, как Корлаил целует висящий на цепи ключ, хранимый им из долга и чести. Вокруг нас мерцают и гаснут красные сигнальные лампы. Тела, конечности и механизмы свалены в багровые груды. Кровь стекает по канаве в середине туннеля.
– Оно здесь, – говорит мне Корлаил. – Наше снаряжение. Всё.
– Всё? – уточняю я.
Корлаил, поняв, о чём я спрашиваю, оборачивается, чтобы проверить.
– Нет. Меч… его здесь нет, милорд.
Меч… Тот самый, который я носил со времён раскола нашего легиона. Меч, покоящийся на моей спине в ножнах. Бремя, которое я не могу снять. До самого конца.
– Меч исчез? – смеётся Азхар. – Ты так долго тащил его, всю дорогу, а теперь – потерял. Больше нет причины, по которой хоть кто-то из нас следовал за тобой, и мы на свободе в самом сердце Империума, – он почти трясётся от смеха.
Корлаил выхватывает палаш из ящика так быстро, что я не вижу движения. Как и Азхар. Клинок уже обнажён и искрит в руках кающегося брата. Меченосец не двигается с места. Но на его лице больше нет веселья. Видишь ли, Азхар быстр и готов убивать, но Корлаил уже был смертельно опасен во время раскола Калибана, а за все прошедшие тысячелетия лишь ещё больше отточил свои навыки. Иногда я гадаю, а смог ли бы я справиться с ним, если бы до этого дошло.
– Давай, Азхар, посмейся ещё, и я рассеку тебе лицо, оставлю шрам позорным клеймом до самой смерти.
– Рассечёшь, а, Корлаил? А почему просто не убьёшь, завершив круг?
– Я не хочу нести епитимью за твою смерть, Азхар, но понесу, если ты не оставишь мне выбора.
– Как скажешь, – горько усмехается тот.  – Нет, брат, я не хочу обременять тебя ещё больше. Но куда по-твоему он нас теперь поведёт? – говорит Азхар, показывая на меня. – Навстречу новой вечности прозябания во тьме? Эонам скитаний по Оку, где все мы станем заблудшими, как Бахариил?
– Есть лишь одна истина, – изрекает тот, услышав своё имя. – Истина вечности, истина изничтожения.
– Если ты, Корлаил, веришь, что нам следует вновь идти по этому пути, то и в самом деле заслуживаешь мук стыда, – Азхар больше не смеётся. На самом деле, он и раньше не веселился. В душе его нет места ничему, кроме боли и гнева на Льва, на Империум, на меня… – Мы – преданные, и теперь мы здесь, в мире, взрастившем нас, в самом сердце Дворца Императора, предавшего легион. Лучшей возможности отомстить у нас не будет.
– Я не разорву свои клятвы во второй раз, Азхар. Я последую за носителем меча, а не за тобой к новым грехам.
– Сломанные мечи, старые клятвы, новые заблуждения, – ворчит Азхар. – Зачем мы здесь, если не ради возмездия? Смерть, муки и плач тех, кто отверг нас – достойная расплата. Какая разница, у нас ли старый меч. Коралил, ты – глупец, особенно потому, что веришь, что он приведёт тебя к искуплению, – Меченосец снова показывает на меня пальцем.
– Я пойду туда, куда меня поведёт милорд, – отвечает Корлаил.
– Он никому не господин! – рычит Азхар.
– Довольно.
Все умолкают, услышав мой голос. Все десять последовавших за мной на Терру братьев поворачиваются ко мне. Бахариил, чья кожа истекает потом после колдовства. Очистительный Свет, не произнёсший ни слова с тех пор, как сгорел Калибан. Афкаль, давно забывший и сияние надежды, и утешение ненависти. И остальные. Все смотрят на меня. Все ждут, что же произойдёт, размышляя, идти за мной или нет. Возможно, кто-то даже надеется, что Азхар рискнёт и попытается убить меня, забыв о мече Корлаила. Удивляешься тому, что им не хватает верности? Не стоит.
Мы – разделённый легион. Я не имею в виду, что мы разделены так же, как юнцы, преследующие нас из стыда. Я имею в виду, что среди нас нет и подобия единства. Наши не простившие и не прощённые братья зовут всех нас Падшими, будто мы едины мыслями и целью. Но мы, Падшие, так же разобщены, как расколоты наши мечи и разорваны клятвы. Среди этих десяти есть те, кто веками преследовал меня. Есть и те, кто большего всего на свете хотел бы пасть на колени перед Императором и услышать, что они прощены. Есть те, кто верит в богов, а другие убеждены, что в конце нас ждёт лишь пустота. Разобщённые, ожесточённые, осуждающие друг друга и себя, все они стоят, наблюдают и ждут.
  
Тишину изгоняет Бахариил. Закрыв глаза и склонив голову на бок. Видно, как под его пергаментной кожей чернеют вены.
– Две стороны луны, одна кровавая и тёмная, другая – сверкающая и серебряная…