Гений АЗЛК (СИ)

Супруга рассекала по квартире босиком и в одной футболке на голое тело, прикрывавшей только самую верхушку бёдер. При виде её соблазнительной фигуры, особенно когда одни дома и без детей, моментально бы встало, побежал бы, сверкая пятками, раскручивать на близость.
Даже не шевельнулось. Только спать!
Проснулся. Запах вкусного, Валя что-то тихо мурлычет на кухне и возится.
  
Ох, какой кошмар приснился! Будто перенёсся с ней в 2025 год.
Открыл глаза. Будь всё проклято, это не сон.
Привёл одеревеневшее тело в вертикальное положение. Отправился на кухню, перекусили. В микроволновку жена не сунулась, обошлась плитой.
— Если бы у тебя была одежда, показал бы Москву нормальную, не пролетарское захолустье.
— Я постирала комбинезон, сохнет на балконе. Жарко там, он наверняка уже сухой. Серёжа, милый, мне не нужна экскурсия. Я хочу домой!
— Поверь умудрённому опытом старику, сейчас не время спешить. Если даже что-то удастся, мы можем вернуться в совершенно разное время. Даже не уверен, что в нужный мир, коль их множество. Найдём специалистов. Наверняка какие-то подобные вещи происходили, я не настолько зазнался, чтоб считать нас исключительными. Ты когда-нибудь ездила в «мерседесе» представительского класса? Тем более — за рулём.
— У тебя есть «мерседес»? Впрочем, устала удивляться. В комбинезоне 1981 года буду смотреться не столь вызывающе?
— Всем на всех плевать. В принципе, можешь хоть в этой футболке идти как в мини-платье, только одень трусы и кроссовки. Но проще заскочить по пути в магазин, купить топ, шорты и сланцы. В комбезе жарко.
Вышли, уже вечерело. Я перегнал «люду» на платную, не стоит привлекать к ней внимание, и выкатил «мерседес».
— Ты — за руль?
— Нет, не надо, Серёжа. Коробка-автомат, да и Москвы этой не знаю.
К тому же если в комбинезоне у Вали и сохранились водительские права, срок их действия истёк много лет назад. Мои — при мне.
Переодели дражайшую и покатили в центр. Улицы, машины, знаки, светофоры видел нормально, а вот приборная панель чуть подёрнулась дымкой. Старческая дальнозоркость, мать её.
Новая Москва Валентину впечатлила и разочаровала одновременно. Меня, наверно, тоже, смотрел на окружающее глазами человека из 1981 года.
Поужинали не в самом дорогом кафе, жена поразилась ценам в тысячах рублей за любую малость. Рассказал про уровень зарплат. Подсчитала.
— Всё равно — дорого. Мы в том мире могли большее себе позволить. Даже без подарков из УБХСС.
Вернулись в квартиру. Нормальное настроение ей не вернул, как и себе. Но человек — очень приспосабливающаяся скотина, мы начали адаптироваться. Хотя бы на время.
Я полез в интернет. Само собой, почти сразу возникла реклама «москвичей», изготовленных из машинокомплектов «Джак». Вылез откуда-то коммент, что вся сборка якобы сводится к прикручиванию на радиатор «джака» эмблемы «Москвич», тоже сделанной в Китае, и увеличению цены вдвое. Валя охнула:
— Думала, ты шутишь. Меня разыгрываешь.
— Я почти всегда серьёзен, даже если шучу.
Рассказал о подробностях прошлого переноса — когда уходил от пуль и не мог оторваться от преследователей.
На запрос в поисковой строке браузера вывалилась куча ссылок. Открыл наугад первые три, и даже неискушённая женщина из СССР моментально сообразила: сплошное шарлатанство.
Напрягая знания о поиске в Сети, чем не занимался 7 лет, обратился к китайскому ДипСик. Искусственный интеллект порылся за меня в бескрайних завалах всемирной помойки и констатировал: достоверных публикаций о перемещениях из одного мира в другой не существует. Сообщения о якобы успешных переходах требуют дополнительной проверки. Если пожелаю, могу указать заинтересовавшие меня примеры, ДипСик любезно соберёт о них информацию.
— Короче — нет, — прагматично вывела Валентина. — Ты хотел поговорить с детьми?
— Да, пора. У них другой часовой пояс.
Поболтали, посмотрел на внуков. Сеанс связи 6 минут, второй на минуту дольше. Раз в 7 лет.
Валя за это время расстелила постель, забралась под простыню и свернулась калачиком. Я вырубил комп и устроил старческие кости рядом, думая — захочет ли проверить, на что способен возрастной организм.
Или в уважаемом возрасте совершенно её не возбуждал, или в голову жены лезли другие мысли. Наверно, и то, и то. Лежала у стены.
— Сергей! Магия, как ты её называешь, белой «копейке» совершенно не присуща, раз второй раз вышло на «людмиле». Убеждена, всё дело в тебе. Можешь сколь угодно подшучивать, но ты действительно уникален. Способность переноса между мирами дарована без особых заслуг, случайно. Прости, что глажу против шерсти.
— Продолжай. А лучше и правду погладь. Если тебе не противно лежать со стариком в два с лишним раза старше.
— Потом. Слушай! Твой редчайший талант прорезается только на большой скорости и в момент экстремальной, смертельной опасности. Говорил, тебя чуть не расстреляли в первый раз, во второй мы падали в пропасть…
Я аж привстал на постели. Понял, к чему клонит. Если ничего не получится, потеряю жалкий остаток старческого существования, но Валентина прожила бы лет 40–50! Ей по возрасту далеко до гробовой доски.
Она встала и включила свет. Лицо спокойное, сосредоточенное, голос ровный как на скоростном допе. Потянулась к комбинезону.
— Едем сейчас. Если стоянка не закрыта на ночь.
Ради возвращения к детям она способна на самоубийство? Более того — убить меня! Восхищаться или возмущаться? Позже решу, если останусь жив. Тоже хотел попробовать этот шанс, чуть более обдуманно, наверно. Не срывался бы в ночь. Но у женщин порой срабатывает интуиция, с виду ничуть не основанная на объективной информации, а результат точнее, чем у математического анализа…
Чёрт побери! Зачем я себя успокаиваю, пытаюсь обмануть, оба идём на верную смерть! Два раза меня спасло чудо, но чудеса, скорее всего, тоже устают. Магией не командуют как телевизором с пульта.
Колебался. Потом сказал себе: если не попытаюсь, больше жить не смогу. Ни с Валей, ни без. И так использую никем не обещанный бонус. А если ничего не получится? Об этом просто не успеем узнать. Вместе жили, вместе умрём.
Разумеется, взяли «людмилу», не «мерседес». Машина — часть того мира, как и Валя. Быть может, как-то повлияет.
Выкатились на шоссе. Я за рулём. Притормозил у обочины.
— Последний раз спрашиваю. Уверена?
— В тебе — как ни в ком другом. Тем более не останусь в мире, где нет Серёженьки и Мариночки, ни на день. Гони! Я — с тобой. До конца. До любого конца.
Если бы другие жёны так доверяли своим мужьям… Вплоть до совместного самоубийства.
Правда, многие воспользовались бы доверием для походов налево.
Мелькнула вспышка фотофиксации. Пусть квитанцию о штрафе за полёт со скоростью 200 присылают… в 1981 год.
— Серёжа! Давай! Я люблю тебя!
Впереди быстро вырастал мост на белых бетонных опорах.
Всё ближе… Последняя секунда в этом мире или в жизни вообще…
И я влетел в одну из опор.
Ба-ба-ба-бах…
Капот машины вынырнул из тумана, колёса забарабанили по просёлке, на треснутое стекло брызнула липкая грязь. Мы вихрем пронеслись мимо холмов и указателя: București 265 km. Валя ещё карту развернуть не успела, прикинул — до второго КП по Румынии осталось не более двух десятков километров.
Словно разжалась стальная рука, стискивавшая внутренности в комок. Чисто на волевых держал руки на руле, они норовили стать ватными. Были на волосок от гибели! Дважды!
«Я жив, снимите чёрные повязки!» (В. Высоцкий).
Надеюсь, с моментом возвращения попали точно. Всевышний, или кто там за тебя дежурит по грешной Земле, прости за наглость: раз уж спас от верной смерти, спасибо, конечно, но обеспечь и эту мелочь, что тебе стоит… Приведи без штрафа за опоздание на пункт контроля времени!