Гений АЗЛК (СИ)

— Со мной хоть на край света? Учту и буду выбирать маршруты безопаснее, чтоб ты не рисковала зря.
Валентина встала и потянулась за одеждой. Очень хороша нагая, слов нет, тело стройное и мускулистое, как у гимнастки, но без излишеств бодибилдерши. Грудь небольшая, упругая, высокая. И зачем пряталась в комбинезоне? Заметила мой взгляд, стала на цыпочки, напрягая рельефные мышцы икр, покружилась-покрасовалась, потом умчалась в ванную, откуда вышла в спортивке. Я тоже привёл себя в менее вызывающий вид.
  
— Серёжа! До переезда… Предлагаю не афишировать нашу связь. Особенно перед Анной Викентьевной.
Молодец! Сам хотел попросить.
— Ты права. Но Маше я скажу. От неё нет нужды хранить секреты.
— Проболтается родителям!
— Не проболтается. Я её шантажну, что тоже выдам. Есть за ней пара грешков.
Мы сидели на диване, послужившим свидетелем и соучастником недавнего пожара страстей. Валя свернулась калачиком и положила голову мне на колени.
— Прости, что не заплелась. Лахудра! И длинные волосы мешают… во время этого.
Началось. Реплика требовала немедленного опровержения.
— У тебя прекрасные волосы. Старался на них не наступить. «Во время этого».
— Когда-нибудь расскажи, вдруг во мне найдётся ещё что-то прекрасное. Сама знаю, но так приятно услышать!
Стоило обсудить многие деловые моменты, но накатила приятная расслабуха, болтали ни о чём, потом Валя села рядом, обняла, поцеловала, с удовольствием ответил… В общем, времени едва хватило до пробуждения Мариночки, а скоро и Маша вернулась.
Если бы мы даже что-то намеревались от неё скрыть, то без шансов. Сестра ещё куртку на плечики не успела повесить, как спросила:
— Эй, вы! Что у вас произошло? Вы — уже?
Воспитанная. Не спросила прямо «потрахались?», а могла, знаю её.
— Уже. Кстати, твой брат — старорежимный и консервативный, — ответила Валя. — На тройничок не согласился.
Думал, это у женщин-юристок такие шутки. Оказывается, врачи не отстают. Куда я попал!
— Понятно… молодые. Валь, останешься у нас?
— Лучше не надо, — сдержанно ответила подруга. — Суббота, наверняка сегодня или завтра заглянет Анна Викентьевна, давайте пока её не дразнить. Серёжа, завтра на тренировку идёшь?
— Естественно.
— Вот и отлично. Если захочешь, можем потом заглянуть ко мне. Таське напомню, что у неё на пару часов найдутся дела в городе.
— Ты хорошо устроился, — заключила сестра, когда за Валентиной закрылась дверь. — Марина была хороша, Валя вообще классная. Когда на меня клюнет подходящий мужичок?
Я обнял её. Не как любовницу, а целомудренно. Сестрица была чем-то похожа на меня, но те черты лица, что идут мужикастому мужику, на женском лице смотрятся избыточно. Слишком курносый нос, слишком широкие скулы. Но в целом — симпатичная, фигурка — загляденье, объективно не хуже, чем у Валентины. Скорее всего, просто не умеет управляться с парнями. И уж точно не способна вертеть ими как марионетками, что шикарно получалось у Марины, пусть не со всеми, но часто. Жаль, что они мало успели пообщаться. Пройдоха-адвокат могла бы передать простоватой Машке массу рецептов охмурения и манипулирования.
— Если в Минске мало тебе мужчин, город не оправдал моего доверия. Москва подойдёт? Конечно, это не Рио-де-Жанейро, не все в белых штанах, но как бы столица самого обширного государства на планете.
На её рожице мелькнуло смятение. Как харьковско-минская провинциалка впишется в общество москвичей и москвичек, считающих себя высшей расой по отношению к категориям «лимита» и «понаехали», понятия не имею. Сам буду из «понаехали», как, впрочем, и в прошлой жизни, не привыкать. С собой возьму Валю, мне столичные прынцессы не нужны, пусть сами заламывают руки при виде хорошо устроенного и неприступного мужчины.
Так, по крайней мере, казалось из Минска.
  
Глава 2
 
Как на Руси встречают непрошенных гостей
Два стула разъезжаются, одно очко не в состоянии их удержать, скорее порвётся по складке, это состояние хорошо знакомо по переводу из Тольятти в Минск, когда хотел остаться максимально лояльным и к прежнему работодателю, и уже начинал таскать каштаны из огня для белорусов.
Сложно? Да, но особенно неприятно, что на Автомобильный завод имени Ленинского комсомола (АЗЛК) меня никто оттуда не звал, не приглашал и не ждал. Года четыре назад Поляков навёл шороху, прямо на совместной коллегии его министерства и минторга снял Генерального директора Валентина Коломникова, публично выпоров. Причём в моей прошлой жизни ничего подобного не происходило, Коломников рулил заводом до постсоветского развала, долгое время успешно, а там начался переход на М-2141 с поэтическим названием «Алеко», переименованный в народе в «калеку».
Со смещением прежнего Генерального и увольнения руководящего состава Поляков кинул туда на первые роли управленцев из ЗИЛа. При них М-2140 получил апгрейд, отсрочив финансовую гибель завода. Использовав опыт Ижмаша, москвичи выкинули задний мост с рессорами, заменив на балку с пружинами, поставили двигатель, унифицированный по большинству комплектующих с вазовскими 1300 и 1600, и разработанную на ВАЗе коробку, частично слизанную с нивовской, с передачей крутящего момента на переднюю ось. Если бы не это, повторилась бы, наверное, судьба АЗЛК в известной мне версии истории, когда 2140, даже в экспортном исполнении, представлял собой лишь рестайлинговый М-412, который тоже мало ушёл от М-408. О том, чтобы поставить мотор поперёк и применить рейку вместо червяка, даже речи не шло.
Завод несколько ожил, когда по белорусскому примеру его малолитражки хлынули в такси. Не в Москве, конечно, накануне Олимпиады-80 это вообще моветон, столичным таксопаркам подкинули некоторое количество новых ГАЗ-24 вместо развалюх. Зато в областных центрах РСФСР и УССР «москвичи» прижились сразу. Вместо классического «вам шашечки или ехать» появилось «ждём волгу или едем». Белорусы и республики Прибалтики получили некоторое количество «Рогнеда МАЗ-21067», разумеется, с 8-клапанным двигателем и пониженной степенью сжатия под бензин А-76.
Не скажу, что всё это — сугубо моя инициатива и исключительно моя заслуга. Всего лишь где надо нашептал, в подходящем месте подсунул чертёж или эскизик, кого-то уговорил, что-то ввернул, воспользовался ситуацией… Знаю точно, без моего попаданческого прогрессорства перечисленные нововведения произошли бы гораздо позже и внедрялись иначе, вряд ли лучше.
На АЗЛК этого не знали. Или не хотели знать. Новый Генеральный директор Валерий Тимурович Сайков, пришедший с ЗИЛа со скромной должности, равной моей на МАЗе, наверняка наслышан обо мне от Полякова, являясь его выдвиженцем. Принял меня с самого утра в четверг 1 февраля — вежливо, но холодно. Если ожидал услышать восторженное «какая честь!» или «это же сам зачинатель реформы в автомобилестроении!», то меня постигло бы разочарование. Сайков исключительно себе поставил в заслугу переднеприводный М-2140 и не видел ни малейшего смысла от моего появления на заводе.
Мы сидели у него в кабинете вдвоём, разговор откровенно не клеился. Глядя на его интеллигентное, немного вытянутое лицо и равнодушные глаза за стёклами очков в дорогой оправе, вдруг подумалось: а что, собственно, терять? Если не найдём общий язык, и Сайков поставит перед Поляковым вопрос ребром «или я, или этот выскочка-автогонщик», выбор, естественно, остановится на Валерии Тимуровиче, мне ничего не останется, как вернуться в Минск. Немного смешно, потому что бумаги, обеспечивающие изобретателю С. Б. Брунову три сотни целковых в месяц, уже отправились в неотзывный поход. Что в Белоруссии, что в Тольятти их получу.
  
Сняв внутри организма предохранитель, я кинулся грудью на амбразуру.
— Валерий Тимурович, уважаемый, мы уже несколько минут не можем подойти к главному: отчего советский легковой автопром занимает место, очень близкое от характеризуемого словом «задница», и как из него выбраться.