Девочка-птица
– Помощь скоро прибудет, – сказала я, вернувшись к Аурелии. Её веки снова чуть дрогнули, и теперь она смотрела на меня, приоткрыв глаза, а её губы слегка шевелились. Сначала я ничего не могла понять, но потом наклонилась к ней и услышала, как она с трудом проговорила:
– Он… украл… моё волшебное перо.
– Тот мальчик в толстовке с капюшоном? – переспросила я. – Он украл у вас перо? Я видела, как он превратился в большую птицу и улетел!
По лицу Аурелии пробежала тень.
– Это горный аваност. – Её голос становился еле слышным.
Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Волшебное перо? Может, Аурелия просто сильно ударилась головой и теперь не в состоянии ясно мыслить?
Я снова погладила её по щеке. Но Аурелия больше не открывала глаза, и её дыхание стало поверхностным. И вот тут мне стало очень страшно: а вдруг она так сильно ударилась, что ей не смогут помочь, и я больше ничего не узнаю о жизни аваностов и о своём отце?
Слёзы навернулись мне на глаза, и я вздрогнула, когда на террасе вдруг появились двое мужчин в ярко-красных жилетах, осторожно отодвинули меня в сторону и положили Аурелию на носилки. Их голоса казались мне неразборчивым шумом. Я не отпускала руку Аурелии, когда её выносили из дома. У садовых ворот стоял фургон скорой помощи.
– Куда вы её повезёте? – спросила я, наконец снова обретя голос. Мы уже стояли перед распахнутыми дверцами автомобиля.
– В госпиталь Святой Марии, – ответил один из санитаров. – Передай родителям. А нам нужно спешить.
Именно в этот момент Аурелия снова открыла глаза и сжала мою руку. Я наклонилась к её лицу.
– Кайя, моё волшебное перо… – слабым, но настойчивым голосом просипела она.
А потом носилки с Аурелией Певчей исчезли за громко хлопнувшими дверцами машины. У меня по щекам текли слёзы, оставляя на моём свитере тёмные капли.
Когда фургон скорой помощи скрылся за поворотом, я, скованная страхом, некоторое время неподвижно сидела на ступеньках перед домом. Только когда появился любопытный воробей и запрыгал по садовой дорожке, во мне что-то шевельнулось и начало обретать форму, пока не превратилось в чёткую картинку: бегущий по лугу похититель в серой толстовке с капюшоном.
Это меня и поразило – ведь я хорошо знаю эту толстовку. Да и у меня самой такая есть! Потому что на спинеотпечатан логотип нашей школы: в кружке – старое школьное здание с башенками в форме луковиц и флюгером, вокруг кружка – крупными буквами надпись ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА ШИЛЛЕРА, и за последней А – большеглазая сова с учебником под крылом. Почему мне только сейчас вспомнилась эта важная деталь? Ведь получается, что похититель учится в моей школе! А это также означает, что в моей школе учится ещё один аваност, и я не единственная, у кого есть эта особенность!
– Надо найти этого мальчика, – сказала я самой себе и, решительно хлопнув себя по бёдрам, вытерла рукавом слёзы и расправила плечи. Тоненький лучик надежды пробился сквозь тёмные тучи. Аурелии в госпитале наверняка помогут. Возможно, уже сейчас она лежит на больничной койке под присмотром медиков. А я могу ей помочь, только разузнав о местонахождении её волшебного пера.
Каким-то чудом мне удалось запереть дверь дома Аурелии и спрятать ключ под цветочный горшок на верхней площадке лестницы. Прежде чем сесть на велосипед, я позвала малиновку Робина. Он не появился, и я почувствовала себя ужасно одинокой.
Поэтому я была рада, когда наконец устроилась на скамейке рядом с мамой и сосредоточилась на ужине.
– Кайя, в тебе определённо что-то бурлит, – сказала мама, когда наши тарелки опустели. – Я же вижу. Ты не проронила ни словечка.
– Ой, да ладно, – отмахнулась я, надеясь, что улыбка у меня получилась естественной.
Но мама не отставала:
– И к супу, который я тебе на обед оставила, ты даже не притронулась.
– А я макаронной запеканкой Гитты пообедала, – ответила я, и мне тут же стало стыдно. Я не люблю лгать маме, но именно сейчас мне ничего другого в голову не пришло. К тому же у Гитты сегодня действительно была на обед макаронная запеканка – правда, меня там не было.
– Ладно, – со смехом сказала мама. – С макаронной запеканкой Гитты моему супу, конечно, не тягаться.
Я только кивнула.
Мама хлопнула в ладоши:
– А знаешь что? Я сейчас сделаю горячий шоколад с корицей. А потом мы сыграем в птичий квартет. Это отвлечёт нас обеих от тяжёлого и насыщенного событиями дня.
И вот она уже стоит у плиты и помешивает в кастрюле молоко. Я пошла в гостиную за картами. Перед стеллажом с нашими играми и книгами я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я уже не была уверена, смогу ли и дальше хранить тайну об аваностах.
7. Бесконечные неудачи
На следующий день в школе я очень быстро поняла, что мой план по вычислению похитителя по толстовке с логотипом школы не такая уж простая затея.
Несколько ребят, конечно, пришли сегодня в наших фирменных толстовках, но двое из них были младшеклассниками, поэтому сразу отпали. Ещё у одной девочки в школьной толстовке были длинные светлые волосы, а последним в нужной одежде был наш учитель физкультуры аж под два метра ростом.
– С тобой всё хорошо? – спросила Мерле перед уроком музыки. – Ты носишься по школе как одержимая! Что-то ищешь?
Но тут в класс влетел господин Берг, и я коротко ответила:
– Всё норм.
Потом Мерле отвлеклась на раздачу наших недавних контрольных, а господин Берг сразу после приветствия прямо заявил:
– Я просмотрел ваши контрольные – и просто ужаснулся! Почти никто не различает нотные значения, ни в мажоре, ни в миноре. – Он слегка вскинул брови и повернул голову в мою сторону: – Кроме тебя, Кайя Сильбер. Ты вытянула весь класс на средний уровень.
Том, сидящий за мной, тут же фыркнул:
– Ну конечно, наш справочник на ножках!
– Захлопнись! – рявкнула на него Мерле.
После раздачи тестов настроение у всех упало. Поэтому господин Берг предложил спеть что-нибудь бодрое. После пары распевок мы спели хором. Обычно я сдерживалась, когда мы пели в классе: голос у меня слишком громкий. Плюс на меня сразу начинали глазеть, моё пение ни с чьим нельзя перепутать. Зато вот так сдерживаясь, я очень хорошо слышала других ребят. Сегодня особенно выделялась Мерле, жаль, в ноты она почти не попадала. А Том позади меня просто гудел что-то себе под нос, лишь делая вид, что поёт. И именно в этот момент мне вдруг вспомнилось: у каждого аваноста необыкновенной красоты голос. Как-то так сказала тогда Аурелия.
Значит, нужно искать мальчика с невероятно сильным голосом! Это наверняка будет быстрее, чем продолжать высматривать нашу фирменную толстовку.
Поэтому в конце занятия я, стараясь говорить как можно беспечнее, спросила Мерле:
– Слушай, а ты не знаешь, есть у нас в школе мальчики, которые вот прямо обалденно круто поют? Чтобы как оперный певец или вроде того?
– О, ну конечно! – Мерле ухмыльнулась. – Пошли со мной на хор, там будут все лучшие вокалисты школы. Сегодня днём репетиция мюзикла.
Я застонала. Уж этот мне мюзикл! Но Мерле, конечно, не так уж и не права: все дети, которые умеют и любят петь, наверняка занимаются в нашем хоре. Если только они не такие трусишки как я, разумеется. Но похититель наверняка парень смелый, даже отчаянный, я бы сказала. Я бы точно никогда не решилась сделать что-нибудь запретное. Я подумала о трусе, о котором говорила Мерле. Прямо представила этого зайчонка с длинными ушками, который сидел во мне, боязливо озираясь, и шептал: иди домой и затаись там в своей тихой и уютной комнатке.
Мерле пихнула меня локтем под рёбра:
– Кайя, хватит витать в облаках! Давай выкладывай, зачем это ты ищешь суперпевца!
Но именно в этот момент в классе появилась наша учительница математики госпожа Альбрехт, и это избавило меня от необходимости отвечать. Заодно и лгать подруге не пришлось.