Девочка-птица

– Кайя! – Мерле догнала меня и потянула за рукав куртки. – Почему ты меня не подождала? Злишься, что я предложила тебя на роль в мюзикл?
Не отвечая, я ускорила шаг.
– Эй, ну подожди! – крикнула Мерле. – Ты ведь действительно круто поёшь!
Я немного замедлила темп и оглянулась:
– Ты серьёзно?
– Ну конечно! У тебя голос в тысячу раз лучше, чем у меня! – Только при ней и ещё при маме я иногда пою. – Кстати, я часто слышу, как ты напеваешь свои любимые песни, когда окно в твоей комнате открыто. Так здорово, правда!
  
Мерле живёт в том же доме, что и я, только этажом ниже. Понятное дело, она слышит, когда я пою у открытого окна. Её похвала немного улучшила мне настроение – но ровно до того момента, как я вспомнила о предстоящем прослушивании и взгляде господина Берга.
– Я не буду петь на сцене, – твёрдо заявила я и быстро сменила тему: – Кстати, ты видела ворона за окном на уроке музыки?
– Нет, не заметила, – ответила она. – А что?
Я помедлила, а потом сказала:
– Он принёс господину Бергу письмо!
Мерле расхохоталась:
– Раньше были почтовые голуби – теперь, видимо, почтовые во́роны, – и, заметив мой мрачный взгляд, она добавила: – Но я ничего этого не видела – я пыталась списать у тебя тест. Он оказался такой сложный.
На этом тема для Мерле была исчерпана, и она крикнула что-то Паулине, которая как раз садилась на велосипед на другой стороне улицы. Я между тем оглядывалась, внимательно осматривая лесенки на спортплощадке и высокий забор – вдруг ворон сейчас сидит где-то там? Но кроме двух жирных голубей на красной крыше школы, никаких других птиц я не увидела. Может, я действительно схожу с ума, и мама права, говоря, что мне нужно раньше ложиться спать, а не читать допоздна.
– Эй, Кайя! – снова послышался голос Мерле. Она уже стояла у ворот и махала мне. – Ты идёшь? Я уже хочу есть.
Обычно Мерле по дороге домой любит обсуждать какие-нибудь происшествия и скандалы в нашей школе. Но именно сегодня ей захотелось говорить обо мне и об этом дурацком мюзикле.
– В общем, я считаю, что ты со своим чудесным голосом просто обязана петь главную партию, – прямо заявила она. – Просто поверь в себя!
Моя подруга активно посещала хор ещё с начальной школы и всё пыталась уговорить меня присоединиться.
Мерле остановилась и крепче сжала мою руку:
– Как говорит мой папа: хватит праздновать труса.
Я только пожала плечами, но не удержалась и хихикнула, представив, как внутри меня сидит маленький зайчонок в праздничном колпачке и боязливо озирается вокруг.
– Кроме того, ты и внешне идеально подходишь на главную роль, – продолжала Мерле, снова зашагав к дому. – Я представляю Евлалию нежной и белокурой. А глаза у неё голубые. Точь-в-точь твои! Будь у меня такой голос, как у тебя, меня было бы не стащить со сцены, вот что я тебе скажу. Конечно, спевка – это немного не то…
– Мерле, хватит уже об этом! – перебила я её.
Иногда Мерле забывает, насколько мы с ней разные. Я ускорила шаг по дорожке, по обеим сторонам которой росли каштаны. И именно в этот момент я увидела ворона. Он сидел на заборе через дорогу, точно напротив нашего дома, и смотрел на нас. Сомнений не оставалось: это та самая птица – светлый кончик почти чёрного клюва сразу бросился мне в глаза.
– Мерле, – тихо сказала я, – это он! Тот ворон!
Но Мерле уже вошла в подъезд нашего многоквартирного дома и захлопнула дверь. А я стояла как вкопанная у края тротуара, не отводя глаз от той стороны улицы. Ворон же смотрел на меня своими блестящими тёмными глазками. Чёрное оперение на груди будто плясало на ветру. Я шумно сглотнула. По рукам снова побежала дрожь, будто под кожей, трепеща крылышками, порхала целая семья бабочек. Нет, этот ворон мне не мерещился, и здесь творится что-то по-настоящему странное, отчего мне всё больше становится не по себе.
– Что же тебе нужно? – прошептала я, но птица, разумеется, ничего не ответила.
– Кайя! – услышала я приглушённый голос Мерле из дома, но не успела позвать её к себе, как ворон, сильно хлопая крыльями, чтобы противостоять ветру, взлетел с забора. Я попятилась к подъезду, до последнего глядя вверх. Но странной птицы и след простыл.
На лестничной клетке я выдохнула с облегчением. Покалывание тоже прекратилось. Мерле перегнулась через перила с этажа надо мной:
– Ну ты чего там?
Я не ответила и побежала наверх. Лестница, вьющаяся спиралью до самой крыши, была настоящим украшением нашего старого и некогда очень роскошного дома.
– Иногда ты ведёшь себя ну очень странно, – заметила Мерле, когда я поднялась к ней на четвёртый этаж к двери её квартиры.
– Да ладно тебе! – пробормотала я. Не стоит, пожалуй, снова вспоминать про ворона, поэтому я только пожелала ей приятного аппетита и зашагала дальше по лестнице на пятый этаж под самой крышей, уходя от дразнящих запахов еды, доносящихся через приоткрытую дверь на лестничную площадку.
– Тебе тоже, – услышала я голос Мерле этажом ниже, прежде чем дверь квартиры семейства Грунемайер захлопнулась.
Я достала из рюкзака ключ от квартиры и отперла красную дверь на последнем этаже. Меня тут же окружила тишина. Мы с мамой в этой маленькой квартире живём вдвоём. А мама, работая в музыкальной школе, всегда приходит домой поздно. Поэтому я часто завидовала Мерле: её-то ждёт вкусная еда за большим столом с братьями и сёстрами, а мне приходится разогревать остатки вчерашнего ужина. Родители Мерле иногда приглашают меня после школы пообедать с ними, и это счастливые дни. Но сегодня я даже рада, что одна дома, потому что очень хочется скорее пойти к себе в комнату, выглянуть из окна и присмотреться к кроне старого каштана: может, я увижу там ворона? Поэтому я быстро сбросила кроссовки и вместо полноценного обеда (на плите уже стояла кастрюля с супом) взяла на кухне пару шоколадных печений.
Жуя печенье и направляясь к своей комнате, я вдруг ощутила лёгкое дуновение ветерка. А ещё как будто что-то прошелестело. Или мне кажется? Я старалась ступать тише, не сходя с полосатой ковровой дорожки, устилающей пол в коридорчике. Снова этот шелест! И доносится он из моей комнаты. Я даже не сразу решилась открыть дверь. Впрочем, что такого может случиться среди бела дня? Наверное, я просто оставила окно нараспашку, и теперь ветер шуршит тетрадками на заваленном письменном столе.
Я медленно нажала локтем на дверную ручку, чуть толкнула дверь и в образовавшуюся щель осторожно просунула печенье. В лицо мне тут же ударил сильный ветер, а затем я снова услышала шелест. Покосившись на окно, я вздрогнула от неожиданности – даже печенье изо рта выпало.
Посреди моей комнаты стояла миниатюрная пожилая женщина!
Глядя на меня своими янтарными глазами, она подняла маленькую ручку в знак приветствия. Выглядела женщина очень элегантно: светлые волосы забраны в узел на затылке, а поверх светло-зелёной блестящей блузы с рюшами на серебряной цепочке висел приметный медальон.
– К-к-как вы вошли? – заикаясь, спросила я, когда снова обрела дар речи.
 
2. Невероятное превращение
 
Окошко за спиной незнакомки было распахнуто настежь, и от постоянных порывов ветра бумаги на моём письменном столе то и дело взлетали с шуршанием.
– И кто вы? – еле выдавила я, после чего боязливо умолкла. Покалывание в руках снова вернулось и, кажется, стало сильнее, чем на уроке музыки. Я убрала руки за спину, пытаясь собраться с духом.
– Зовут меня Аурелия Певчая, – приветливо улыбаясь, ответила женщина. – Я двоюродная бабушка твоего отца, Артура. Я искала тебя, потому что, как я полагаю, ты часть нашей большой семейной тайны.
  
Я уставилась на гостью как загипнотизированный кролик, а при упоминании моего отца у меня взволнованно заколотилось сердце. Я ведь его совсем его не знала и до сих пор не знакома ни с одним членом его семьи.
– Моего отца?! – выдохнула я. – Тайна?!
Собственно, я могла, конечно, говорить и полными предложениями, по крайней мере когда на меня не обращены взгляды всего класса. Мне ведь уже десять лет. Но эта ситуация просто выбила меня из колеи. Я предприняла ещё две жалкие попытки вступить в разговор с Аурелией, однако эта милая хрупкая женщина совсем не обращала внимания на мой лепет. Она осторожно сняла медальон со своей шеи и, сделав несколько маленьких шажков в мою сторону, остановилась прямо передо мной. Вокруг её глаз были видны лучистые морщинки.