Тебе больно? (ЛП)

Я встаю без всякой причины, просто потому что так чувствую себя менее уязвимой. Я напрягаю уши, прислушиваясь, нет ли еще каких-нибудь звуков.
Через тридцать секунд мои плечи расслабляются, как только раздается отчетливое позвякивание цепей. Судя по отдаленности звука, я уверена, что он доносится с третьего этажа, как это обычно и бывает. Но от этого я не чувствую себя в большей безопасности.
Адреналин и ужас циркулируют по моему организму, смешиваясь, пока в моей крови не образуется опасный коктейль, который просто стоит на коленях и умоляет, чтобы у меня произошла остановка сердца.
Я танцую на каждой ноге, тихонько стону под нос и прошу Энцо поторопиться. Если он не вернется в течение минуты, я уйду отсюда.
Шаги внезапно прекращаются, и это на сто процентов страшнее самого шага. По крайней мере, тогда я могла точно сказать, где находится дух. Сейчас он может быть где угодно.
Что бы это ни было, оно крепко держит мои легкие. Моя грудь болит от того, как мало кислорода я получаю. Я слишком напугана, чтобы дышать правильно. Вернее, мой мозг охвачен страхом, и он больше не способен посылать сигналы остальному телу.
Черт, все мои органы начнут отказывать к тому времени, когда эта штука даст о себе знать, и, кажется, я рада этому.
Но тут сверху раздается тихий стук. Его трудно расслышать из-за стука в ушах, но через несколько секунд раздается еще один стук.
Он звучит... любопытно. Как будто кто-то стучит в дверь, чтобы поприветствовать нового соседа свежеиспеченной запеканкой.
По причинам, которые я никогда не смогу объяснить, мои ноги несут меня к лестнице. Я останавливаюсь перед ней, и в этот момент раздается еще один стук. На этот раз громче. Более прямой.
— Эй? — спрашиваю я.
Никто не отвечает, и я чувствую себя глупо. Но тут раздается громкий стук, как будто он сейчас ударит кулаком по дереву. Я вскакиваю, испуганный крик вырывается наружу.
— Что случилось?
На этот раз мой крик громкий. Я оборачиваюсь и вижу Энцо, который стоит у входной двери, озабоченно прищурив брови.
Он бросается ко мне, но я буквально не могу ни двигаться, ни дышать.
— Что случилось? — срочно спрашивает он, поворачивая мое тело взад-вперед, чтобы проверить, нет ли повреждений.
Мне удается пискнуть:
— Призрак. Стук. Страшно. Вызови водную полицию.
Он расслабляется, его плечи опускаются. Он смотрит в потолок, его челюсть пульсирует.
— Все в порядке. Это не может причинить тебе вреда.
— Я уверена, что это неправда. Ты когда-нибудь смотрел фильм «Зачарование»? Или буквально любой другой паранормальный фильм ужасов? Они определенно получают травмы. Люди умирают. Демоны — это как серийные убийцы, Энцо.
Я говорю глупости — я знаю это — но я все еще пытаюсь вернуть свой мозг в рабочее состояние, и в одном я уверена: что бы это ни было, оно может причинить мне боль. Если оно способно ударить кулаком в пол, я уверена, что оно может сделать то же самое с моим лицом.
— Это не демоны, это духи, — напомнил он мне.
Я пожимаю плечами.
— Эти духи были злыми людьми при жизни. Почему ты думаешь, что они не злые в смерти?
Он пристально смотрит на меня.
— Хорошая мысль, — уступает он. — Если мне понадобится сразиться с призраком, я это сделаю. Просто пока полежи.
Его кулаки не причинят никакого вреда, но поскольку это благородная мысль, я захлопываю свою ловушку и возвращаюсь к дивану. Энцо достает несколько гвоздей из маленького ящика с инструментами Сильвестра, который он держит в шкафу на кухне, и приступает к работе.
С каждым гвоздем два на четыре, забитым в двери и окна, я чувствую все большую клаустрофобию.
Этот маяк должен быть безопасным по сравнению с пещерой. Однако моя жизнь в большей опасности, чем когда я потерялась в море.
В воде есть акула, и, как и в океане, мы находимся на его территории.
  
Глава 28 
  
Сойер
В мою ногу вцепилась акула, и я думаю, что кричу от беспомощности, когда что-то ударяется о мою голову. Во сне это теннисная ракетка. Это достаточно сбивает с толку, чтобы отвлечь меня от зверя, грызущего мою ногу, но теннисная ракетка снова ударяет меня по щеке.
Достаточно сильно, чтобы ужасающая ситуация развеялась и вернула меня в реальность.
Что-то склоняется надо мной, тяжело дыша, и в моем дезориентированном состоянии мои кулаки тут же пускаются в ход.
— Это я, — шипит Энцо, хватая меня за запястья, прежде чем они успевают соединиться.
Мгновенно меня охватывает головокружительное облегчение и легкое разочарование. Я рада, что акула не использует мою ногу в качестве жевательной игрушки, а человек надо мной — не Сильвестр и не разъяренный дух. Но мне немного жаль, что я не смог ударить Энцо. Это было бы приятно.
Только открыв рот, чтобы извиниться, я понимаю, что мой сон был не единственным, что не давало Энцо уснуть.
Сердитый стук вернулся. И на этот раз в дверь нашей гребаной спальни.
Поперек нее прибита одна планка два на четыре, с каждого конца по гвоздю. Энцо оставил один вбитым наполовину, чтобы он мог легко выбить его и позволить нам входить и выходить из комнаты. Но сейчас эти гвозди действуют так же эффективно, как если бы дерево держалось на жевательной резинке.
Я замираю, ужас из моего кошмара возвращается в десятикратном размере. Раньше это была лишь назойливая волна, которая била в лицо при каждом вдохе. Теперь это яростная волна страха, затягивающая меня под себя и топящая меня в ней.
— Что это? — шепчу я, слова с трудом поднимаются над громким стуком.
Словно услышав мой вопрос, он приостанавливается.
Крепкая хватка Энцо на моих руках только подтверждает, что он все еще здесь. Иначе его молчание убедило бы меня в том, что я одна.
Внезапно раздается еще один громовой удар в дверь. На этот раз звук такой, как будто кто-то либо пнул ее, либо ударил плечом.
Как и раньше, когда он колотил в потолок, крик вырывается из моего горла. Я закрываю рот рукой, сильно дрожа, когда эта штука снова бьется в дверь.
— Я собираюсь открыть дверь, — тихо говорит Энцо.
— Нет! — я задыхаюсь, мои руки летят к воротнику его футболки. Но он без рубашки, и я лишь впиваюсь ногтями в его кожу.
— Мы не можем просто позволить ему продолжать делать это, — говорит он сквозь стиснутые зубы, хватая меня за запястья и крепко сжимая их.
— А что, если это Сильвестр? — рассуждаю я.
— Он будет кричать или стрелять из пистолета, и ты это знаешь.
— Тогда что, черт возьми, ты собираешься делать? — шепотом кричу я. — Откроешь дверь и скажешь, чтобы он затих, или ты его отшлепаешь?
— Я отшлепаю тебя, если ты будешь продолжать в том же духе, — огрызается он.
— Ты собираешься пригласить его войти, — говорю я, игнорируя его угрозу и пытаясь зайти с другой стороны. — Оно хочет войти, а ты собираешься просто... дать ему разрешение.
— Это не гребаный вампир, Сойер, — рычит он, явно расстроенный. Очевидно, что никому из нас в жизни не приходилось иметь дело со злыми духами, и мы оба крайне плохо подготовлены. Никто из нас не носит с собой святую воду и Библии. Да и Сильвестр никогда не подавал никаких признаков того, что он религиозен и владеет этими вещами.
— Ничего не остается делать, кроме как ждать, —заключаю я.
БАХ! 
Я подпрыгиваю под весом Энцо, содрогаясь от ужасающего шума. Это такой звук, который заставляет твою задницу сжиматься.
За нашей дверью что-то есть, и оно использует все свои силы, чтобы попасть внутрь.
Это, и оно явно не оценило мою идею игнорировать его.
— К черту этот чертов остров, — бормочет Энцо себе под нос, перекатываясь на спину. Без его веса мне холодно, и почему-то я чувствую себя более уязвимой.