Тебе больно? (ЛП)

— Да, — прохрипела я, мой голос охрип от непролитых слез.
Он снова смотрит в потолок.
— Начни с того, что расскажи мне о том, что делает тебя счастливой сейчас.
Я мягко улыбаюсь.
— Дряхлая Сьюзи делает меня счастливой. Это старый фургон Фольксваген, который я купила, когда впервые приехала в Порт-Вален. Я оставила ее в кемпинге Валенс-Бенд, и думаю, что к моему возвращению ее уже не будет. — Это немного обидно, поэтому я продолжаю. — Саймон тоже делает меня счастливой. Это он сделал мне татуировку на бедре. Я его почти не знаю, но он мой первый друг в жизни.
Он помолчал немного, потом сказал:
— Они будут ждать тебя там, — поклялся он. — Я позабочусь об этом.
Слезы грозят пролиться, поэтому я нахожу, что еще можно сказать, пока они не пролились.
— Эй, Энцо?
— Хм?
— Я рада, что ты обрел покой. По крайней мере, пока не встретил меня, — говорю я, заканчивая сардоническим фырканьем.
Наступает короткая пауза, прежде чем он отпускает мягкий смешок, от которого мой живот подпрыгивает.
— Ты права. Ты привнесла хаос в мою жизнь.
И затем, наконец, он смыкает свою руку вокруг моей, сжимая ее в ответ.
— Мне это нравится, bella — красавица.
  
  
Глава 25  
 
Сойер
— Перестань пинать меня локтями, ты, здоровенный осел! — шепотом кричу я.
— Тогда подвинься, — рычит он. — Для маленькой крошки ты занимаешь слишком много места.
— Я? — спрашиваю я, прижимая руку к груди. — Ты видел окружность одной из своих рук? Честно говоря, это вызывает опасения. Тебе, наверное, нужно обратиться к врачу.
— Это не мне нужен врач. Может, тебе лучше прилечь? У тебя все еще сотрясение мозга, и оно явно искажает твои суждения.
Я сузила глаза, раздраженно хмыкнув.
— Ты невозможен, — огрызаюсь я.
Какое бы странное маленькое перемирие мы с Энцо ни заключили, оно сгорает в эту же секунду. Он просто такой... разочаровывающий. Всегда думает, что он прав. И еще этот гребаный всезнайка. И он всегда смотрит на меня так, будто не может понять, хочет ли он мутировать в акулу и съесть меня или нет. И я не могу сказать, привлекает это его или нет.
Честно говоря, все равно, если он мутирует. Думаю, в данный момент это пошло бы нам обоим на пользу.
Мы ищем маяк и оказались в маленьком чулане, спрятанном на другой стороне коридора. Я подумала, что здесь может быть дверь, но я ни черта не вижу вокруг огромного человека, занимающего все пространство.
— Двигайся, — бормочу я, толкая его локтем, когда заглядываю за полку, полную... бобов. Много бобов.
— Смотри, боги бобов благословили тебя, — ехидно бормочет он.
— Заткнись, — огрызаюсь я. Я отступаю с очередным резким выдохом. — Здесь все равно ничего нет.
Я проскальзываю мимо него, и, хотя это определенно то, чего я добилась, мне также удается потереться задницей о его член. Его руки летят к моим бедрам, крепко сжимают их и держат меня в заложниках.
Мое дыхание сбивается, а сердце подпрыгивает в горле.
— Осторожно, bella — красавица, — мрачно предупреждает он. — Возможно, ты еще не простила меня, но у меня есть много способов попросить об этом.
Единственный ответ, на который я способна — это неловкий хрип. Он сжимает меня крепче.
— Я могу снова встать на колени и показать тебе благословение от другого типа бога, — мурлычет он, его акцент усиливается, и от этого слова звучат только более сально.
Это. Это. Незаконно. 
Кислород покинул мои легкие, и я буквально не могу дышать. Я вырываюсь из его объятий, бросая дерзкий взгляд через плечо. Или, по крайней мере, пытаюсь это сделать. Меня слишком отвлекает сильная пульсация между ног.
— Ты скорее заработаешь себе сотрясение мозга, пытаясь трахнуть меня, чем заставишь меня кончить.
Его позвоночник выпрямляется, а выражение лица становится холодным мрамором.
О, черт.
Я выныриваю из шкафа, прежде чем он успевает выполнить этот вызов. Я не могу позволить Энцо и его большому члену отвлечь меня. Энергия этого ветхого маяка разрушается так же быстро, как и его конструкция.
 
Сильвестр и Энцо положительно ненавидят друг друга — не то чтобы они когда-либо заботились друг о друге — и когда Энцо нет рядом, Сильвестр говорит со мной так, как будто я согласилась остаться.
Я решила уехать только вчера вечером, но не могу найти слов, чтобы сказать ему об этом. Я боюсь того, что произойдет, когда я это сделаю. Поэтому, как и подобает Сойер Беннет, я держу рот на замке и позволяю ему мечтать. Даже если эти сны кошмарны.
Я знаю, что Энцо в курсе растущей одержимости Сильвестра, но я не говорила ему, насколько все плохо. Они оба вспыльчивы, и я не хочу, чтобы что-то поставило под угрозу наш шанс найти маяк и в свою очередь, надеюсь, получить билет в один конец с острова.
Не обращая внимания на горячий взгляд Энцо из шкафа, я прохожу по короткому коридору. И тут я приостанавливаюсь, споткнувшись об идею, о которой раньше не задумывалась.
— А что, если вход не на втором этаже? — задаюсь я вопросом вслух. Затем я поворачиваюсь к Энцо. Он смотрит на меня, нахмурив брови, ожидая продолжения. — Я предположила, что вход находится здесь, потому что это логично, верно? На третий этаж можно попасть со второго... Но что, если он находится на нижнем этаже и ведет до самого верха?
Он наклоняет голову, обдумывая это. Через мгновение он поджимает губы и кивает, подходит ко мне и задевает мой подбородок костяшкой пальца, когда проходит мимо.
— Хорошая мысль, bella — красавица, — произносит он с дьявольским блеском в глазах. Словно отвечая на брачный призыв, мой клитор пульсирует, и возбуждение собирается между бедер.
Это так чертовски просто.
— Сильвестр все еще внизу. Нам придется подождать, пока он не уйдет, — продолжает Энцо, как будто он не был в двух секундах от того, чтобы смотреть в центр моих раздвинутых ног.
— Сейчас начнётся гроза, а завтра ожидается еще одна. Как мы собираемся вытащить его? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал тихо.
Он качает головой.
— Я еще не придумал. Но мы доберемся до этого гребаного света.
Поджав губы, я киваю и смотрю на ступеньки, ведущие вниз.
— А до тех пор мне нужно с ним помириться.
Он бросает на меня кислый взгляд, как будто я только что запихнула ему в горло лимон. Это не очень далеко от его естественного состояния. У Энцо плохой случай отдыха на лице стервы.
— Это только подстегнет его.
— Да, поощряй его доверять хотя бы одному из нас, — возражаю я. — Если он верит, что я могу остаться с ним, тт с большей вероятностью даст мне пространство. Но если он думает, что это не так, то будет цепляться сильнее.
— Я не оставлю тебя...
— Ты уходишь, потому что я тебя об этом попросила, — вклинилась я. — Веришь или нет, но я зашла так далеко не потому, что я неспособна, и он не первый жуткий мужчина, с которым я имею дело.
Он внимательно изучает меня, в его взгляде читается непередаваемая эмоция.
— Я верю, что ты сможешь справиться с собой, Сойер. Но как только он зайдет слишком далеко или я почувствую, что ты в опасности, больше ничего не будет. Я вмешаюсь и убью этого человека на хрен. Тогда не будет никаких подлостей.
Мой рот раскрывается в шоке, а глаза округляются.
Он серьезен. Абсолютно серьезен.
Последним горячим взглядом он предупреждает:
— Я буду в комнате.
Здесь стало жарко? Я начала потеть, маленькие бисеринки образовались вдоль линии волос.
Пытаясь отмахнуться от этого, я говорю:
— Ты справишься, чувак.
И затем я взлетаю по ступенькам, нуждаясь в воздухе так же сильно, как я нуждаюсь в гребаном Иисусе в своей жизни.
Боже, это так чертовски неудобно.