Сашенька

Они наделены определенной властью, Катенька как историк знала, что к ним нужно относиться с должным уважением, чтобы завоевать их благосклонность.
— Два дела из архива, товарищ полковник! Приятного дня! — Он передал папки «павиану», потом подтолкнул тележку к двери. Из-под кошки выполз очень тощий котенок.
— Можно узнать ваше имя-отчество, товарищ архивариус? — быстро спросила Катенька.
— Кузьма, — ответило привидение, сплюнув в плевательницу с монограммой КГБ. Это подарок за долгую службу?
— Я так вам благодарна за помощь, товарищ Кузьма. Вы, наверное, сами знаете настолько много, что впору самому писать воспоминания. Как ее зовут?
— Катенька кивнула на кошку.
— Кремер, — ответил Кузьма.
— Вы любите одесский джаз?
Кузьма кивнул.
— А как зовут котенка? Цфасман?
Кузьма даже не взглянул на Катеньку, не улыбнулся, просто на минутку остановился, поглаживая кошек, мурлыча что-то себе под нос, как отец, чьим детям сделали комплимент. Катенька угадала.
— Маленький Цфасман, да? Мой отец любит джаз, я выросла на этой музыке. Можно я в следующий раз принесу Цфасману и Кремер молока?
Кузьма в ответ лишь смачно сплюнул, плевок совершил два кульбита, прежде чем оказаться в наполненной до краев плевательнице. Катенька притворилась, что оценила это искусство.
— Спасибо, товарищ Кузьма, до свидания, Кремер и Цфасман. Архивариус захлопнул дверь.
— Вот ваши документы, дышите пылью на здоровье, — произнес «павиан». — Посмотрим.
Он зачитал вслух:
«Следственный архив, май/июнь 1939 года 
Дело № 16373, Главное управление госбезопасности 
Иван Николаевич Палицын». 
Он взял папку и так резко положил ее на стол, подняв облако пыли, что Катенька невольно вздрогнула. Она пробежала глазами привычные архивные реквизиты на обтрепанной коричневой обложке: «фонд», «опись», «папка».
— Я могу делать записи?
— Да, но мы оставляем за собой право просматривать их. В 1991 году мы позволили скопировать слишком много материалов зарубежным агентам влияния, к процедуре стали относиться спустя рукава. Что вы надеетесь найти?
— Имеет ли Палицын какое-либо отношение к моим клиентам…
— Вы можете найти некоторые ответы, но даже сейчас вам не дозволено знать все.
— Вы не знаете, у него была жена, дети? — «Павиан» кивнул, положил поверх других папок тоненькую папочку. — На жену Палицына заведено отдельное дело, вот оно. Хотите посмотреть?
Катенька взяла папку и прочла:
«Следственный архив, май/июнь 1939 года 
Дело № 16374 
Александра Самойловна Цейтлина- Палицына».
— Самойловна, Цейтлина. Нерусское отчество, фамилия, в те дни в партии было полно таких, позже многие оказались предателями, — сказал «павиан», заглядывая ей через плечо. Он открыл первую страницу дела. В нем имелась фотография.
— Вот, смотрите: снимок, сделанный в день ареста.
Катенька взглянула на фото, ее сердце учащенно забилось.
Она увидела женщину с полными полуоткрытыми губами и проницательным взглядом.
— Она красавица, кем бы ни была. — Катеньку внезапно очаровала и тронула эта фотография.
— Да, она была хорошо известна, эта Далила. Потом она исчезла!
— Можно посмотреть дело? — Катеньке не терпелось избавиться от контроля «павиана».
— У вас полчаса. — Он пододвинул ей папку, потом сел за стол, не сводя с Катеньки взгляда.
— Чтобы просмотреть эту папку?
— Обе. Таковы правила.
— Можете пока заняться своими делами, товарищ полковник, — самоуверенно заявила Катенька.
— Моя работа — наблюдать за вами, — был ответ.
  
9
 
Катенька положила снимок поверх папки, которую придвинула к себе поближе. Глаза, в которых отразилась вспышка допотопного фотоаппарата, казалось, выражали чувство вины и избегали Катенькиного взгляда.
— Привет, — прошептала Катенька, как будто фотография могла ей ответить, послать какой-нибудь знак, подмигнуть этими умоляющими глазами. — Ты кто?
К внутренней стороне папки была приколота потертая, грязная полоска бумаги, где должны расписываться все, кто смотрел дело, но она была пустой. Никто никогда не читал его. Катенька взяла первую страничку с краткой биографией:
 
«Александра Самойловна Цейтлина- Палицына( она же товарищ Песец) родилась в Санкт- Петербурге в 1900 году. Национальность: еврейка. Член партии с 1916 года. Последнее место работы: редактор журнала «Советская женщина».
Образование: Смольный институт благородных девиц… 
Родители: отец — барон Самуил Цейтлин, банкир, затем работал специалистом в наркомате финансов, в наркомате внешней торговли, в Госбанке, уволен в 1928 году, в 1929 г. сослан, в 1937 г. арестован и осужден на 10 лет лагерей. Мать — Ариадна Цейтлина, урожденная Бармакид, умерла в 1917 году. 
Брат матери: Мендель Бармакид, еврей, член партии с 1904 года, в 1911–1939 гг. член ЦК ВКП( б) , арестован в 1939 году.
Брат отца: Гидеон Цейтлин, писатель. 
Беспартийный. Еврей. 
Супруг: Иван Палицын, родился в 1895 г. в Санкт- Петербурге, русский, член партии с 1916 г., в браке с 1922 года, арестован в 1939 году, последнее место работы: замнаркома внутренних дел СССР.
Дети: дочь Воля, 1935 года рождения, сын Карлмаркс, 1936 года рождения». 
— Приятно познакомиться, — сказала Катенька себе под нос. Сашенька и ее муж были бы сейчас уже стариками, но возможно, они еще живы — в деле ничего не говорилось о том, что они погибли. А их детям сейчас всего лишь около шестидесяти. Она не была уверена, имеет ли эта женщина какое-то отношение к ее исследованию, но Катенькино сердце учащенно забилось. — Интересно, что с вами произошло?
— Вы разговариваете сами с собой, — заметил «павиан». — Соблюдайте тишину, пожалуйста.
— Прошу прощения. — Катенька перевернула страницу и нашла форму, заполненную 16 мая 1939 года, с Сашенькиным описанием. « Цвет глаз: серый.
Цвет волос: темная шатенка с каштановыми прядями». Имелись ее смазанные отпечатки пальцев.
Катенька перевернула страницу: помятый, испачканный листок бумаги с шапкой « Главное управление госбезопасности. Управление по особо важным делам». Посередине крупным жирным шрифтом, который выглядел честным и открытым, как будто ему нечего было прятать, был набран следующий приказ: «Цейтлина- Палицына вместе со своим мужем Палицыным была разоблачена как белогвардейская шпионка и агент охранки, троцкист- вредитель и агент японской разведки. Считаю необходимым ее арест и проведение обыска. 16 мая».
Вокруг подписи, печати, какие-то закорючки. Первой стояла фамилия: «Капитан Мельский, начальник 9 отдела 4 управления ГУГБ». Но кто-то жирной ручкой по этой надписи и ниже детским почерком написал:
«Руководить всей апирацией буду лично я. Б. Кобулов, комиссар госбезопасности второго ранга». 
И ниже:
«Апирация завершен. 
Александра Цейтлина- Палицына арестована и доставлена во внутреннюю тюрьму. Б. Кобулов, комиссар госбезопасности второго ранга».
«Павиан» не сводил с Катеньки глаз, но та не обращала на него внимания. История ее захватила.
Значит, Сашеньку с мужем взяли в 1939 году. Почему?
Когда Катенька перевернула еще одну страницу, она увидела свидетельские показания человека по имени Петр Саган, бывшего ротмистра жандармерии, сотрудника охранки, а позже школьного учителя, работавшего в Иркутске под вымышленным именем.
Саган заявил, что Сашенька с Иваном в 1917 году жили в Петрограде, — и Сатинов тоже! Но очень скоро его обвинения сделались до чудовищного невероятными.
Казалось, что призрак восстал из могилы, неся своими лживыми обвинениями горе и страдания. Но потом она посмотрела на дату показаний Сагана: 5 июня, уже после Сашенькиного ареста. До 1 июня Сагана на Лубянке не было. Значит, Сашеньку арестовали по другому обвинению. По какому?