От винта, господин дракон! (СИ)

Что, съел? Не уступки, а предложение, так-то…
«Восхитительная наглость. Я весь внимание»
Я вдруг ощутила такую легкость, будто я радужный мыльный пузырь, подхваченный ветром. Вот так с вами и надо, правда? Легко, искристо, с улыбкой… Хотя бы внешне. Так, чтобы хотелось смеяться; так, чтобы мы оба хотя бы ненадолго поверили в эту невесомость и безмятежность.
«Вы поможете мне вернуться в небо. Я не найду наставника лучше».
Я закрыла крышку артефакта и принялась ждать, от нетерпения крутя в пальцах грифель. К тому моменту, когда кристалл на шкатулке замигал, из одного их стало уже три, а ладони мои были не чище, чем у трубочиста.
«Послезавтра, в восемь вечера у рамки перехода».
Я издала такой торжествующий вопль, что Джинни едва не уронила чашку.
Ай да я! Осталось только понять, на что я только что подписалась.
За два дня я успела многое. Во-первых я вдрызг разругалась с Эйком. Этот двинутый энтузиаст, оказывается, за моей спиной пригласил двух знакомых воздушников — даже не инженеров: один, по-моему, боевик, а другой вообще не знаю кто, — и вместе с ними провел испытание модели. Без меня!
«Они, конечно, те еще остолопы, но потоки вместе держат неплохо», — объявил этот горе-испытатель в свое оправдание.
Я бушевала, я неистовствовала! Я схватила первый попавшийся мне под руку предмет — им оказалась метла — и гонялась за этим тихушником вокруг стола.
«Жулька, не буянь! — выкрикивал Эйк. — Или у тебя между ушей контакты перемкнуло? Ты поглянь конструкцию — это ж романс. Все работает как часики. Ну хочешь, навесим на Лапулю твой артефакт? — добавил он из-под стола со слегка виноватым видом.
Я тут же сменила гнев на милость: чтобы Эйк сам предлагал мне такое?
— Два! — заявила нахально, — вылезай!
И наш разговор повернул в более конструктивное русло. И — самое главное — начиная со следующей недели мы приступали к сборки нашей «Детки» уже в натуральную величину.
Также за пару дней я умудрилась: впервые заснуть на лекции и получить за это нагоняй, посмотреть, как Джинни с однокурсниками работают над будущей обшивки нашей «Детки», а также устроить засаду на водного дракона.
С Дартеном получилось так: после того случая с «бумскиком» на производстве нам с Грантом показалось отличной идеей установить в нашем павильоне несколько артефактов, защищающих от возгораний. Мы даже их раздобыли, но заряжать их должен был водник и очень хороший. Такого я знала только одного: он как раз подписался помогать нам с проектом, вот пусть и помогает, заодно и охлаждающий контур на двигатель поможет собрать.
У Гвен по расписанию на этот день стояла консультация с Фаррийским, но она заявила, что ноги ее там не будет, иначе кто-нибудь из них кого-нибудь прибьет, и хотела ее отменить. Но я подумала: «К чему добру пропадать? Пусть вместо одной консультации проведет другую». Поэтому наша рыжая руководительница к нужному времени сбежала из своей лаборатории, я же, наоборот, засела там в ожидании дагона.
Счастливым такой подменой Дартен не выглядел. Это если говорить мягко. От взгляда, которым он меня смерил, когда я рассказала ему о сложившейся ситуации, меня мороз по коже подрал. Какое-то время дагон Фаррийский пребывал в глубоких раздумьях, но в итоге счел, что время терять, действительно, нерационально и пошел к нам в «Попутный ветер» осматривать будущее сердце нашей «Детки».
И только тут я, наконец-то, поняла, что в этом скользком долговязом сухаре нашла Гвен. Потому что с ходу зарядить четыре не самые простые артефакта — это еще надо суметь. А уж когда водный ящер принялся изучать двигатель, попутно заглядывая в висящие на стене чертежи и закидывать меня краткими точечными вопросами («выходные характеристики?», «объем бака?» «предельно допустимые габариты?») и делать на проекциях какие-то пометки — «вот тут мне нужно будет место, здесь не трогать, здесь заменить» — то даже я начала его слушать с открытым ртом. Очень он был в этот момент похож на светило целительской науки в процессе ответственной операции. И мне было очень жаль, что сейчас в клубе отсутствует Грант — вдвоем эти умельцы быстро сообразили бы что-нибудь толковое.
  
Кажется, Дартен тоже что-то такое подумал, потому что быстро закончил первичный осмотр и явил свою драконью натуру.
— Снимите копию вот с этих чертежей. И пусть Эйр завтра мне их занесет. Не занесет — может мне больше на глаза не показываться, так ей и передай.
— Дагон Фаррийский, можно вопрос не по теме? — обратилась я к нему неожиданно даже для себя. — А как вы понимаете, какой у человека уровень восприимчивости к вашей… ну… к вашему влиянию? Есть какие-то тесты?
Дракон усмехнулся, растянув тонкие губы в не слишком приветливой полуулыбке, сделал несколько плавных быстрых шагов и оказался совсем рядом со мной.
Удивленная его поведением, я подняла на него вопросительный взгляд — и замерла как загипнотизированная мышь перед коброй: зеленые глаза его резко подернулись сияющим изумрудным пламенем с черной окантовкой. Горячая волна пробежала вдоль позвоночника вниз и замерла слабо пульсирующей точкой внизу живота.
— У тебя он весьма средненький, — сообщил дракон как ни в чем не бывало, смахивая пылинку со своего рукава, пока я пыталась понять, что это только что было. — Так что сильно увлекаться не советую.
— А у Гвен? — брякнула я.
— Несколько выше, — таким неприятным предупреждающим тоном прошелестел Фаррийский, что я тут же прикусила язык.
«Вот и женились бы на ней», — транслировала я ему мысленно.
«Не лезь не в свое дело», — ясно читалось в прищуренных глазах дагона.
Гвен от перспектив скорого свидания с ним в восторг не пришла, прошипела какое-то совсем уже непристойное ругательство, однако копии снимать мне помогла и даже не заикнулась в очередной раз о смене консультанта по научной работе. Лезть к ней в душу я не стала — мне и не до того было, честно говоря: пора было готовиться к встрече с еще одним драконом, а я едва уже успевала поужинать и переодеться.
Экхарт Алирийский ждал меня у перехода, живописно оперевшись плечом о саму раму. Учитывая, что одет он был по утяжеленной боевой драконьей форме, картина вышла до того внушительной и впечатляющей, что я чуть с шага не сбилась и, только услышав такой знакомый и непосредственный «Салют», немного расслабилась и улыбнулась.
— А вы уже или еще…? — спросила, разглядывая его облачение. Нет, все-таки все ящеры — неисправимые щеголи и даже в бой идут как на парад.
— Еще, — отозвался ящер боевой выпендрежный, одна штука, самодовольно усмехнувшись: моя восторженная реакция от него точно не ускользнула. — С тобой закончим — и снова на променад по побережьям. Почти каждый вечер развлекаемся.
Экхарт говорил спокойно, даже слегка весело, словно речь, и правда, шла о занимательной прогулке, а не о достаточно серьезных вещах.
— Все так плохо? — спросила осторожно.
— Тебе правду сказать или соврать? — он слегка наклонил голову к плечу.
— Понятно, — вздохнула я. Значит, ситуация непростая.
— Да? — тут же обрадовался дагон. — А мне вот пока ни хруща не понятно. Ну ладно, идем, времени у нас не так много, — и быстренько активировал рамку перехода.
— А куда? — спросила запоздало, но Алирийский уже шагнул за зеркальную гладь портала. Пришлось идти за ним в неизвестность.
Горы… Ну, разумеется, это были горы. Но не те, где тренировались ребята из нашего клуба, а другие — явно выше и расположены дальше от столицы: в Рейстале уже темнело, а здесь закат только-только начинался и снежных шапок гор только касались первые золотистые его лучи. Свежий холодный ветер мигом выдул из моей головы все мысли кроме одной:
— Какая красотища!
— Согласен, впечатляет. Иди-ка сюда.
Пока я зевала по сторонам, очень впечатлительный ящер, оказывается, уже ушел куда-то вперед и теперь звал меня составить ему компанию.
Сглотнув, я сделала несколько шагов и ощутила очень неприятную слабость в ногах: горы будто надвинулись на меня, давя со всех сторон сразу, а земля, показалось, вот-вот уйдет из-под ног.