От винта, господин дракон! (СИ)

Поначалу подобный исход ничего не предвещало. Мы просто занимались своими делами. А дел этих было столько, что я кругом ничего не успевала.
Мы начали тесно работать с магистром Грантом. И если поначалу он, с тоской посматривая на чертежи разных двигателей, качал головой и в своей неповторимой манере объяснял нам, почему у нас ничего не получится, то после первого же дня совместного «ковыряния» в железе, поведение его кардинальным образом изменилось, а мы узнали, что пессимизм может быть очень даже воинствующим.
Работа наша заключалась в том, что мы разбирали имеющиеся у нас в наличии образцы двигателей, изучали на практике из устройство и пытались понемногу модифицировать их в нужную нам сторону. Участвовали в этом действе, помимо меня и Гранта Сойер, Микки, Гвен и еще несколько ребят из клуба. Дело это оказалось непростое, грязное, нервное, хотя и очень интересное. В конце дня выглядели мы как стайка сказочных злобных нечистых духов и вели себя примерно также. Быстро выяснилось, что когда наш меланхоличный куратор увлечен работой, когда в его печальных глазах начинает сверкать благородное безумие, характер его неожиданным образом меняется.
— Какой криворукий тролль дергал этот узел? — гневно вопрошал магистр, указывая чумазым пальцем на очередной образец, — Хотите взлететь на воздух, весело хлопая ушами? Сейчас устроим..
— Эйр, а ну дайте мне этот бесполезный инструмент. Сейчас я вам наглядно продемонстрирую тщетность вашего предложения… О, видели, видели? Ну что я говорил? Ха-ха… все сломалось..
— Хоуп, кто вас так учил заряжать артефакты? Я? Хм… Нет, надо вот так. Я говорил иначе? Я учу вас критически мыслить…
А под конец, когда мы все уже едва не падали от усталости, Грант вдруг принимался философствовать.
— Ничего так не расстраивает, как неоправданные ожидания, друзья мои. Советую вам заранее смириться с полным провалом. Он совершенно неизбежен. Жалкая кучка бестолковых недоумков не способна родить ничего выдающегося.
Нам особенно нравилось, что к «бестолковым недоумкам» магистр легко причислял и себя. Поэтому мы ему всячески поддакивали и быстренько приходили к печальным выводам, что лучше нам всем сразу кому отчислиться, а кому уволиться из столь блестящего учебного заведения и со смирением заняться более подходящим для таких остолопов делом — чистить свинарники на отшибе самой глухой деревеньки, например. И то лучше делать это безлунной ночью, чтобы не смущать благородную скотину совершеннейшим незнанием самых основ магмеханики.
Поупражнявшись вволю в подобном самоуничижительном остроумии мы расходились по домам, вполне довольные собой, чтобы на следующий день с новыми силами взяться за учебу и разработку нашей Детки.
Ага, теперь именно это словечко с легкой руки Сойера закрепилась за бывшей «драконюкой». Уж не знаю, почему парням оно так приглянулось, но теперь они даже заходя в наш павильон здоровались отдельно с нашей будущей магтехнической сенсацией — «Привет, Детка!» — и довольно ухмылялись. Вот из-за этой «детки» мы и загремели в «Вестник».
В один из вечеров, когда мы все хотели было распрощаться, Сой предложил: «А почему бы нам не заглянуть ненадолго в «Крылья и хвосты»?» И народ радостно загудел, поддерживая эту идею.
Так назывался небольшой ресторанчик в Рейстале неподалеку от инженерки — недорогой и достаточно уютный. Поэтому студентов там всегда было много. Особенно в дни выплаты стипендии. Свою мы только день назад получили, поэтому могли себе позволить немного пошиковать. Тем более, что и повод был — впервые наши эксперименты с двигателями начали давать хоть какой-то результат. Небольшой — мы смогли встроить туда один из артефактов и даже получить рассчитанные характеристики, но нам на радостях показалось, что мы буквально на пороге нового открытия. Даже магистр Грант в тот день согласился, что, возможно, мы не так уж сильно опозоримся с нашим изобретением, как ему казалось поначалу, а в его устах это звучало настоящей похвалой.
В «Крыльях» было очень людно, но нам удалось отыскать себе небольшой столик, за которым мы и разместились в тесноте, зато с отличным настроением и предвкушением хорошего вечера.
  
— Ну что, за нашу «Детку»? — Микки первый поднял кружку и остальные с энтузиазмом последовали его примеру.
— Она еще встряхнет этот мир, попомните мои слова! — провозгласил Сойер, приобняв меня одной рукой, — Правда, Джулс?
— Гранта во всяком случае, она уже раскочегарила, — смеясь, воскликнула одна из девушек.
— Точно-точно, никогда не видел, чтобы он так заводился… Он ее, по-моему, вообще, гы-гы-гы, ревнует.
— О да, как он на меня сегодня взъелся: нечего, мол, к Детке соваться без мозгов и с кривым прибором. А я, между прочим, со всей нежностью… — фраза Сойера потонула в хохоте.
— Да ладно, там такой объем, на всех хватит, — заключила я.
Чуть позже к нам присоединилась еще пара знакомых ребят.
— Угадайте, с кем мы столкнулись в дверях? — сразу спросили они. — С Анной дель Корт. Она выскочила отсюда с такой скоростью, будто за ней гонятся сразу все, кого она когда-либо завалила на экзаменах.
Эта новость нам не особенно понравилась, но тогда мы не придали ей значения.
А через день, с самого утра по дороге в столовую меня перехватил Сой.
— Слушай, Джулс, — сказал он мне беззаботно. — Да ну к хрущам этот завтрак. Пойдем лучше кофе с бутербродами заправимся, на свежем воздухе посидим.
Разумеется, это показалось мне подозрительным, и в столовую я ринулась как взявший след служебный пес.
— Ну ладно, — парень и не думал отставать. — Тогда газету брать не будем, просто приятно поболтаем, договорились?
Я насторожилась и за свежим номером «Вестника» забежала в первую очередь. И сразу поняла, в чем дело: здесь было опубликовано открытое письмо нашей деканши руководству университета и «всем неравнодушным». В письме магистр дель Корт призывала задуматься о нравственном воспитании молодых специалистов, которое очень важно, и о котором все (кроме самой дель Корт, надо полагать) позабыли. Например, серьезные опасения вызывает студенческий летный клуб, являющийся настоящим рассадником разврата. Члены его, попавшие под влияние заводилы всего этого безобразия — ст. первого курса Джулии Хоуп — ведут себя непозволительно, занимаются всякими ужасными вещами да еще хвастаются этим в общественных местах. А некоторые несознательные преподаватели все это покрывают и поддерживают. Настало время вывести всех подобных деятелей на чистую воду и бла-бла-бла и все такое прочее.
— Что это? — я обалдело хлопала глазами. — Сой! Это она что, взаправду?
— Ага, боюсь, она подслушала наш разговор в «Крыльях и хвостах» и неверно его истолковала.
— Ты же напишешь опровержение? А? Пожалуйста! — потрясла я его за куртку. — Это ж стыдобища-то какая..
— Э-э-э, да, Джулс, напишу… Но чуть позже, лады? Сама увидишь, что дальше будет. — Сойер подмигнул мне и, как ни в чем не бывало, двинулся пробивать нам дорогу к хлебу насущному.
Я же, подавив вздох, пошла за ним, морально готовясь к всенародной славе. Первые проявления которой мне пришлось вкусить не выходя из столовой. «Вон она» — «Да она» — «Эй, это ты Джулия Хоуп?» — раздавалось со всех сторон. И поначалу я не знала, куда деваться от дурацких шуточек и смущения. Но оказалось, все совсем не так страшно. Нет, разумеется, попадались и не совсем адекватные товарищи, но большинство ребят просто дурачились, а когда узнавали о наших посиделках в «Крыльях» и «Детке» — смеялись и обещали непременно заглянуть в «Попутный ветер».
Не знаю, какого эффекта добивалась деканша, но реклама нашему клубу вышла знатная: о нем узнали даже те, кто совершено не интересовался ни полетами, ни изобретениями. О себе уже и не говорю. Слава Создателям, в этот день у нас не было лекций Гранта, не знаю, как бы я вынесла его печальный, с укоризной, взгляд. Ему, должно быть, от начальницы тоже прилетело.
Список желающих принять участие в нашей разработке вырос в три раза. В клубе я в этот день появляться не планировала, а собиралась ехать к Эйку в мастерскую и, заскочив после обеда к себе в комнату переодеться и взять необходимые чертежи, заметила, что мне пришло сообщение от Экхарта: