Отброс (ЛП)

- Сожалею.
- Продавщица в садовом центре сказала, что можно купить яд для кроликов, но я не хочу их убивать. Это звучит подло. Так что, полагаю, мне просто нельзя львиный зев, верно?
 Сердце Уоррена разрывалось от того, что даже сейчас Тейлор не мог принять утешение.
После всего, через что они прошли, Тейлор все еще отталкивал его.
- Тейлор. Милый. Плакать - это нормально. Расстраиваться, злиться или печалиться - это нормально. Это нормально, если тебе хочется кричать, орать, злиться или ударить кого-нибудь...
  
- Это просто цветы, - сказал Тейлор, отказываясь его слышать. - Они были красивые, но, думаю, именно поэтому... - У него перехватило дыхание, и ему потребовалась секунда, чтобы продолжить. - Вот почему у роз есть шипы.
***
Независимо от того, сколько лет прошло после войны, сны никогда не прекращались. По крайней мере раз в месяц Уоррен снова оказывался в забытой богом пустыне за рулем «хаммера», а Грей сидел на пассажирском сиденье и изрыгал нескончаемый поток явно не компьютерного юмора.
А затем, замедленный взрыв, и «Хаммер» перед ними взлетел в воздух.
По правде говоря, Уоррен видел недостаточно, чтобы по-настоящему запомнить, но это не помешало его подсознанию заполнить пробелы, показав ему огонь и смерть, отрубленную руку его друга Терри, бьющуюся о лобовое стекло.
- Уоррен, проснись! Мне нужна твоя помощь.
Уоррен вскочил на ноги еще до того, как полностью проснулся, его сердце бешено колотилось, а рука потянулась к пистолету, которого не было на бедре.
- Что случилось?
- Мне нужна твоя помощь. - Тейлор достал свой мобильный телефон. - Я подписался на погодное предупреждение, и сегодня ночью обещают заморозки.
Уоррен моргнул, и последние десять лет растворились в тумане, когда он, наконец, снова обрел свое место во времени.
- Заморозки? - Он взглянул на окно, но шторы были задернуты. Заморозки в середине мая были в пределах нормы, но не заслуживали особого внимания в прессе. - Это что, какая-то чрезвычайная ситуация?
- Мне нужно прикрыть мои розы, но я понятия не имею, как это сделать.
Уоррен моргнул, подумав, что это было самое длинное, что Тейлор сказал ему за последние два дня. После визита отца Тейлор ходил как в тумане. Он ходил на работу. Он навещал Райли. Он работал в саду. Но его тело словно работало на автопилоте, настоящий Тейлор затерялся где-то в пустоте.
Уоррен пытался заговорить с ним, но каждый раз Тейлор говорил, что с ним все в порядке, что ему нечего сказать. Он отвергал все проявления нежности, которые Уоррен пытался ему оказать. В тот единственный раз, когда они занимались сексом, Тейлор, казалось, был отстранен от всего происходящего, так что Уоррен мог бы и не беспокоиться. Не то чтобы секс имел значение сам по себе. Если Тейлор хотел побыть наедине, Уоррен бы предоставил ему это. Но он чувствовал, что Тейлор ускользает от него, исчезает у него на глазах.
И все же сейчас, в половине первого ночи, он был здесь и просил Уоррена о помощи.
- Хорошо, - сказал Уоррен. - Дай мне надеть брюки.
Тейлор нетерпеливо переступал с ноги на ногу, пока Уоррен натягивал джинсы и футболку, затем пару ботинок, но без носков.
- Чем мы их прикроем? - Спросил Тейлор, следуя за Уорреном в гостиную.
- Я почти уверен, что в сарае есть что-нибудь. - Уоррен натянул куртку, затем бросил одну из них Тейлору. - Пошли.
Они нашли кучу брезента и старых потрепанных одеял на задней полке сарая, под бензопилой.
- Это то, что использовал Стюарт. - Он схватил одеяла с полки. - Возьми камни или что-нибудь тяжелое, что сможешь найти, чтобы утяжелить края.
Это заняло больше времени, чем он ожидал. Некоторые растения оказались слишком маленькими и хрупкими, чтобы их можно было укрыть одеялом. Они нашли в сарае несколько старых ящиков для томатов и использовали их в качестве опоры. Тейлор вообще ничего не говорил, только следовал указаниям, паника делала его движения резкими и неестественными. Тридцать минут спустя они накрыли большую часть драгоценных цветов Тейлора.
- С ними все будет в порядке? - Спросил Тейлор, следуя за Уорреном обратно в дом.
- Я не эксперт, но думаю, что да.
- Я не знаю, что я буду делать, если они погибнут. - Голос Тейлора звучал тихо и испуганно, и Уоррен повернулся к нему лицом в тусклом свете гостиной. – Я, правда, не знаю. - Его голос дрогнул, и Уоррен понял, что Тейлор борется со слезами. - Они не могут погибнуть. Они не могут. О Боже, они не могут, они не могут, они не могут.
Он закрыл лицо руками, и Уоррен подполз к нему.
- Милый. - Он легонько провел пальцами по руке Тейлора.
- Я в порядке.
Но он не отстранился, и Уоррен придвинулся ближе. Он обнял Тейлора за худые плечи.
- Это нормально, признавать, что ты расстроен. Ты ведь знаешь это, правда? Это нормально, просто отпустить все и погрустить.
Голова Тейлора дернулась вправо, как будто он пытался отрицательно покачать головой, но у него не хватило духу.
- Это просто цветы.
Уоррен крепче сжал его плечи, слегка встряхнув, так что Тейлор опустил руки и встретился с Уорреном взглядом.
- Дело не только в растениях, Тейлор. Я не знаю, касается ли это твоей мамы, или твоего отца, или их обоих. Дело в том, что я хочу знать. Я хочу, чтобы ты рассказывал мне обо всем, что происходит в твоей голове. Не важно, о чем ты думаешь, не важно, что ты при этом чувствуешь, я хочу быть тем человеком, который поможет тебе в этом, - Тейлор продолжал смотреть на него, его подбородок дрожал. - Позволь мне помочь тебе, милый. Пожалуйста.
Тейлор снова покачал головой, его глаза наполнились слезами.
- Я не могу!
- Почему нет?
- Потому что я просто такой...… Я такой...
- Ну и что?
- Я даже не знаю! - Он развел руками. - Разве ты не видишь? Я такой тупой! Я даже не знаю, что я чувствую! - Он закрыл лицо руками и разрыдался.
Даже сейчас, когда он плакал, Тейлор не мог просто так позволить себя обнять. Но Уоррен был крупнее и сильнее, и когда дело дошло до утешения Тейлора, устал от того, что ему отказывали. Он заключил Тейлора в объятия и крепко прижал к себе, держал, когда Тейлор пытался сопротивляться. Держал, когда Тейлор сопротивлялся и умолял Уоррена отпустить его. Держал, пока Тейлор, наконец, не сдался, рыдая на груди Уоррена. Это было похоже на самую грандиозную победу, которую он когда-либо одерживал, наконец-то ему позволили предложить что-то полезное.
- Самое время, - пробормотал Уоррен, поглаживая волосы Тейлора.
- Ч-что?
- Ничего, милый. Плачь, сколько хочешь.
И Тейлор заплакал, сотрясаясь от громких рыданий, сотрясавших все его тело. Это было нечто большее, чем горе. Это были ярость, разочарование и уязвимость, все в одном флаконе, и Уоррен просто обнимал его, пока буря не утихла. Наконец, он подвел Тейлора к дивану, где он прижался к груди Уоррена, все еще слегка икая, когда его слезы утихли.
- А теперь, - сказал Уоррен, - поговори со мной. Расскажи мне, что все это значит.
И, к его великому облегчению, Тейлор повиновался, поведав бессвязный рассказ, перемежаемый слезами. Его отец, который, возможно, все-таки любил его. Его мама, которую он больше никогда не увидит. Его страх, что они вообще не заслуживали его ненависти. Его стыд из-за того, что он, наконец, раскрыл отцу свой секрет о Джеймсе. Тот факт, что он отчаянно хотел порезать себя, но не смог найти бритву и не хотел, чтобы Уоррен поднимал шум. И, наконец, единственное, о чем Уоррен вообще не знал: о том, что у Райли случился рецидив.
- Мне жаль, - повторял Уоррен снова и снова. - Мне жаль, что тебе так больно.
- Он продал фильмы, когда я был там в последний раз. - В перерывах между слезами и разговором Тейлор хрипел и шмыгал носом. - Он еще не продал телевизор или DVD-плеер, и я подумал: «Я должен забрать их, чтобы он не смог продать и их». Но потом он сказал, что я, должно быть, не очень-то ему верю, и я ушел от него. - Он снова шмыгнул носом, вытирая его салфеткой. - Ты был прав, Уоррен. Если бы я только не купил телевизор, мой отец не нашел бы меня, и я бы ничего не узнал о своей маме.