Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Но до тех пор, покуда мы не проникнем в район проведения спасательной операции, мы ничего не сумеем сделать, — продолжал гнуть в свою сторону Тилевич.
Полевой через стол посмотрел на сидевшего напротив него Слоюка.
— Вам что-нибудь известно о том, какие меры безопасности предприняли американцы? Они каким-нибудь образом пытаются закамуфлировать операцию или нет?
— Круглые сутки в том районе находится субмарина «Жюно». Это подлодка с ядерными ракетами, снабженная ядерным двигателем.
  
— Вы позволите высказать соображения? — с некоторыми даже унизительными, просительными нотками s голосе осведомился Превлов, и, не дожидаясь буквального разрешения, глядя на Генерального Секретаря, он сказал:
— Я должен довести до вашего сведения, что в некотором смысле нам уже удалось внедриться в район поисковых и спасательных работ.
— А поточнее? — попросил Антонов. — Не совсем вас понимаю…
Превлов бросил взгляд на адмирала: не захочет ли его шеф сам объяснить? Адмирал Слоюк едва заметным кивком дал понять капитану Превлову, что предпочтет выступить в роли слушателя.
— Дело в том, — начал Превлов, — что двое из числа подводников, занятых в проекте подъема «Титаника», это наши люди. Формально они причислены к НУМА, это американское Национальное агентство надводных и подводных коммуникаций. Оба наших агента — люди исключительного таланта. Вот уже два года, как они передают нам важнейшие сведения из числа тех, которые оказываются в распоряжении американских океанографов.
— Очень, просто очень хорошо! — сказал Антонов, хотя особенного удовлетворения в его голосе не чувствовалось. — Ваши люди умеют замечательно работать, адмирал. — Он перевел взгляд снова на капитана Превлова. — И насколько я вас понимаю, капитан, вы уже имеете некоторый план действий, не так ли?
— Да, товарищ Генеральный Секретарь.
Марганин ожидал своего шефа в служебном кабинете Превлова. Когда капитан возвратился, Марганин тотчас же отметил перемену. Впрочем, некоторая перемена бросилась также и в глаза Превлову: еще несколько часов назад он оставил у себя в кабинете совсем иного Марганина — простецки выглядевшего, недалекого холуя, каковых немало развелось в армии. Теперь же Превлов видел перед собой строгого, уверенного в себе, скорее даже самоуверенного лейтенанта, мало походившего ms прежнего Марганина. Перемена главным образом отразилась в выражении глаз. Теперь это были глаза человека, знающего в жизни, что почем.
— Как встреча? — спросил Марганин, даже не потрудившись при виде непосредственного начальника привстать.
— Я так тебе скажу. Надеюсь дожить до того дня, когда ты будешь обращаться ко мне словами «товарищ адмирал». После сегодняшней встречи для такой надежды появились дополнительные основания.
— Ваш интеллект дает все основания надеяться, равно как и ваши организаторские таланты, — холодно заметил Марганин.
Подобная манера разговаривать несколько сбила Превлова с толку. Лицо капитана побелело от гнева. Когда он заговорил, в голосе не было абсолютно никаких эмоций, как будто вместо него говорил автомат:
— Почему ты позволяешь себе так разговаривать, а?
— А почему бы мне не позволить себе так разговаривать? Ведь у Генерального вы наверняка сказали, что благодаря вашим каналам информации вам удалось раскусить суть «Сицилианского проекта», равно как и действительный смысл операции по поднятию «Титаника» на поверхность, так ведь? Можете не отвечать, я и сам знаю, что все происходило именно так. А ведь все это сделалось известным лишь благодаря мне. Я нисколько не сомневаюсь, что вы также выложили Генеральному Секретарю вашу замечательную идею, как именно вырвать бизаний у американцев. Не так, что ли? Опять же, украдено у меня. Иначе говоря, вы просто грязный вор, капитан!
— Довольно! — гаркнул Превлов. Внезапно он ощутил прилив сил, успокоился, взял полностью себя в руки, сделавшись тонким психологом и прежним профессионалом от разведки. — За вашу грубость, допущенную в отношении старшего по званию, вы будете наказаны, — проговорил он с видимым удовольствием. — Прежде, чем закончится месяц, я позабочусь, чтобы тебе было плохо, точнее говоря, чтобы тебе было чудовищно плохо. Это будет, поверь, хуже тысячи смертей. Такого ты еще не видел.
Марганин ничего не ответил. Он по-прежнему спокойно смотрел на капитана, и губы его сложились в тонкую нехорошую улыбочку…
От улыбочки веяло могильным холодом.
  
Глава 38
 
— Я думаю, что хватит с нас секретности, — сказал Сигрем, опустив газету на рабочий стол Сэндекера. — Это утренняя газета. Четверть часа тому назад я купил ее на углу.
Сэндекер развернул газету и прежде всего взглянул на Дату, затем пробежал глазами первую страницу. Более и искать не потребовалось — все было тут, на первой же полосе.
Он прочитал вслух:
— "НУМА поднимает «Титаник»… По крайней мере, можно приостановить, мягко говоря, весь наш спектакль. Мне ведь и самому чертовски надоело притворяться, что ж думаете?.. «Многомиллионный проект с целью вызволить с океанского дна недоброй памяти лайнер…» По меньшей мере, такие статьи хоть читать-то интересно. «Как стало известно из хорошо информированных источников, Национальное агентство надводных и подводных коммуникаций предпринимает операцию, цель которой — поднятие „Титаника“ на поверхность. „Титаник“ столкнулся с айсбергом в центре Атлантического океана 15 апреля 1912 года. В результате трагедии погибли и пропали без вести более полутора тысяч человек. Операция по поднятию лайнера оказалась возможной благодаря новой, более совершенной технике, которая поступила в распоряжение НУМА. За всю историю человечества еще никогда специалисты не отваживались предпринять столь дорогостоящую и, главное, столь технически сложную операцию. В случае удачи это будет самый ценный клад, когда-либо извлеченный учеными…»
— «Охота за сокровищами, которые оценивают в сотни миллионов долларов», — прочитал Сигрем название другой статьи и нехорошо усмехнулся. — Это название особенно должно понравиться Президенту.
— Смотрите-ка, — удивленно воскликнул Сэндекер, пролистнув несколько газетных полос, — даже мое фото напечатали! А снимок-то какой похабный… Наверняка этот снимок газетчики нашли у себя в архиве. Тут я на пять-шесть лет моложе, но снимок все равно паршивый.
— И надо же выбрать такое время! Хуже и не придумаешь, — сказал Сигрем. — Еще бы три недели, всего-навсего… Я разговаривал с Питтом, он сказал, что недели через три попытается поднять «Титаник».
— Ну, вы не очень-то раскатывайте губы, Сигрем. Питт сказал; Питт это еще не последняя инстанция. А кроме того, Питт со своими людьми работают возле «Титаника» уже добрых девять месяцев. Атлантика на них как будто и впрямь ополчилась. Девять месяцев непрестанной борьбы с океаном, девять месяцев противостояния зимним штормам, которые гробят оборудование, выводят из строя технику. Больше того, скажу вам, мне кажется просто чудом уже и то, что Питту и его людям удалось сделать за сравнительно короткое время. А сколько еще предстоит сделать… Там у них тысяча и одна неувязка, вы себе не представляете! Существует, скажем, опасность того, что при падении на океанское дно в корпусе появились принципиальные повреждения. Невооруженным глазом они не видны, а поднимут корабль на поверхность, тут-то он и треснет пополам… Или другой вариант: корпус настолько за эти годы врос в дно, что грунт не выпустит «Титаника». Тоже, если вдуматься, вариант… Так что, на вашем месте, Сигрем, я бы не раскатывал губы до тех самых пор, покуда корабль находится за пределами нью-йоркского порта. Как только «Титаник» поравняется со Статуей Свободы — тогда другое дело…
  
Сигрем выглядел обиженным. Адмирал, заметив выражение лица собеседника, ухмыльнулся и протянул Сигрему сигару, которая была, однако, отклонена.
— Хотя, с другой стороны, — более дружелюбным тоном сказал Сэндекер, — может всякое случиться. Не особенно удивлюсь, если нам удастся вытащить «Титаник» с первого же раза и при этом без всяких проблем. И такое иногда случается.