Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Искренне прошу меня простить, если доставил вам какие-нибудь неприятности, адмирал. Если что было не так, примите мои самые искренние извинения. Не имел в виду ничего дурного.
— Хотелось бы верить…
Произнеся эти слова, адмирал несколько сбавил тон.
— Но верьте на слово, — продолжил адмирал, — было бы куда лучше, если бы вы соблаговолили посвятить меня в ваши планы.
  
— Вы должны понять, — ответил Сигрем.
— Что ж…
— А что вы думаете относительно того, почему «Фёрст Аттемпт» не пришвартовался в Осло? — спросил Сигрем.
— Думаю, ваш агент по каким-то своим соображениям не захотел лететь из Осло самолетом гражданской авиалинии и предпочел воспользоваться военно-транспортным самолетом. А так как база атомных подлодок в Клайде — ближайшая, где есть аэродром, он и приказал капитану судна плыть в Шотландию вместо Норвегии.
— Дай-то Бог, чтобы вы оказались правы. Только там, где происходят отклонения от намеченного плана, появляются проблемы.
Сэндекер заметил остановившуюся около балконной двери Дану с порцией выпивки. Она глазами разыскивала их. Он помахал ей рукой, и она направилась к ним.
— Счастливый ты человек, Сигрем. У тебя понятливая жена, и красивая вдобавок.
Вдруг на пороге появился Мел Доннер. Он бесцеремонно промчался мимо Даны, подбежал к ним и заговорил:
— Двадцать минут назад причалило судно с Сидом Коплином на борту. Его тотчас же отправили в госпиталь Уолтер Рид.
— Почему в госпиталь?
— Он ранен, и ранен достаточно серьезно.
— Господи, — выдохнул Сигрем.
— Я на машине. Мы будем там минут через пятнадцать.
— Хорошо. Секунду обожди.
Сигрем попросил Сэндекера извиниться за него перед Президентом и проводить свою жену до дому. И Сигрем поспешил за Доннером к машине.
  
Глава 7
 
— Прошу прощения, но ему ввели снотворное, так что ни о каких посещениях пока и речи не может быть, — голос звучал вежливо, мягко, но за всем этим отчетливо слышалось сдержанное раздражение профессионального медика.
— Говорить он в состоянии или нет? — осведомился Доннер.
— Если иметь в виду, что он совсем недавно еще был без сознания, то следует признать, что его состояние в данную минуту более или менее удовлетворительное. Но постарайтесь понять правильно. Он все же очень и очень плох.
— Насколько именно? — спросил Сигрем.
— Что — «насколько»? Если я говорю «плох», значит плох. И это все, что вас должно интересовать. Врач на борту «Фёрст Аттемпт» сделал, что смог. Рана в левом боку скоро заживет. Но вторая пуля угодила ему в голову. Какое-то время у вашего господина Коплина могут быть головные боли.
— Мы должны переговорить с ним немедленно, — повторил Сигрем.
— Я же сказал, никаких посещений. Сигрем сделал шаг вперед и приблизил лицо вплотную к доктору.
— Постарайтесь и вы понять, доктор, что сейчас я и мой коллега пойдем в палату к Коплину независимо от того, разрешаете вы или не разрешаете. Если вы попытаетесь помешать нам, станете пациентом собственной клиники. Если же вы позовете на помощь, я буду стрелять. Если позвоните в полицию, у нас для полиции есть бумаги, позволяющие нам поступать так, как мы поступать и собираемся. — Сигрем выдержал паузу и усмехнулся в лицо доктору. — Так что решайте, доктор.
Коплин лежал на спине, лицо его было цвета постельного белья, но глаза лихорадочно блестели.
— Лучше не спрашивайте, — сказал он. — Чувствую себя чудовищно. И не говорите, что я хорошо выгляжу. Ненавижу подобного рода ложь.
Сигрем пододвинул к кровати стул, уселся и улыбнулся Коплину.
— У нас мало времени, Сид, поэтому, если ты в состоянии, давай сразу перейдем к делу.
Коплин показал глазами на трубки, подсоединенные к нему.
— Меня пичкают какой-то гадостью, все время хочется спать. Пока не отключусь, готов отвечать на ваши вопросы.
Доннер одобрительно кивнул.
— Мы хотели бы услышать ответ на вопрос, цена которому — миллиарды долларов.
— Следы бизания я нашел. Если вам именно это нужно знать.
— В самом деле? Тут не может быть ошибки?!
— Как вы понимаете, у меня под боком лаборатории не было, но после сделанных замеров я уверен на девяносто девять процентов, что это бизаний.
— Слава Богу… А какие-нибудь приблизительные цифры? Сколько там? Сколько мы сможем добыть на горе Бедная?
— Если очень повезет, несколько граммов. Столовая ложка наберется.
Поначалу Сигрем даже не понял смысла произнесенных Коплином слов. Доннер оказался сметливее: он застыл, лишь сильнее сжав подлокотники больничного кресла.
— Всего лишь ложка? — спросил наконец Сигрем. — Всего-навсего?!
— Вы уже спрашивали меня, — лицо Коплина порозовело. — Если не верите мне, пошлите туда кого-нибудь еще.
— Подождите, подождите, — Доннер подскочил к больному и взял его за плечо. — Вы-то сами хоть понимаете, что Новая Земля была по существу нашей единственной надеждой? Вы только поймите правильно, вы так измучились, мы вам очень благодарны…
— Еще есть надежда, — сказал Коплин. — Надежда есть. Бизаний действительно там был.
— Что значит был? — повысил голос Доннер.
— Был… выработан…
— Не улавливаю смысла.
— На склоне горы я обнаружил остатки… — Коплин несколько поколебался, прежде чем продолжить. — Покопался там немного…
— Ты хочешь сказать, что кто-то разработал все залежи бизания на Бедной? — напрямик спросил Сигрем.
— Да.
— Господи! — простонал Доннер. — Русские додумались до того же.
— Нет… нет, — прошептал Коплин.
Сигрем приблизил ухо к губам Коплина.
— Не русские…
Сигрем и Доннер переглянулись.
Коплин взял за руку Сигрема.
— Это колорады…
Его глаза закрылись, и Коплин потерял сознание. Когда Сигрем и Доннер пришли на стоянку, вдалеке завыла сирена.
— Как ты думаешь, что он имел в виду? — спросил Доннер.
— Понятия не имею, — ответил Сигрем. — То есть решительно не имею ни малейшего понятия, что он имел в виду.
  
Глава 8
 
— Что случилось? — проворчал Превлов.
Не дожидаясь ответа, он распахнул перед Марганиным дверь и кивком пригласил его войти. Превлов был одет по-домашнему, в шелковом халате производства Японии. Лицо его в этот утренний час выглядело чрезмерно усталым.
Следуя за хозяином квартиры через гостиную на кухню, Марганин профессионально, краем глаза, фиксировал предметы и их расположение. Человеку, вынужденному ютиться в общежитии в комнате шесть на восемь, квартира Превлова должна была казаться прямо-таки императорским дворцом. У Превлова в квартире чего только не было.
Красивые хрустальные люстры, картины, гобелены, и добротная французская мебель. Марганин заметил две невымытые рюмки и недопитую бутылку шартреза на полочке электрического камина. На ковре заметил он также женские туфли, дорогие, модные туфли на каблуках. Дверь в спальню была плотно закрыта. Впрочем, не закрытая дверь, но уже само наличие у Превлова спальни поразило Марганина.
Превлов нырнул в холодильник, вытащил оттуда кувшин томатного сока.
— Будешь?
Марганин тактично отказался.
— Американский рецепт. Если знать, как и с чем смешивать томатный сок, великолепно с похмелья. — Превлов налил, глотнул и с видимым облегчением выдохнул. — Ну, давай, что там у тебя?
— Вчера поздно вечером один из агентов разведки КГБ прислал из Вашингтона шифровку. Они там расшифровали, но не поняли, просят нашей консультации. — Лицо Марганина при этих словах порозовело: он вдруг заметил, как распахнулся халат Превлова, под которым оказалось голое тело.
  
— Дальше.
— В шифровке речь идет о том, что американцы вдруг, ни с того, ни с сего, принялись коллекционировать образцы пород грунта. Сверхсекретная операция под кодовым названием «Сицилианский проект».
Еще хлебнув «кровавой Мэри», Превлов уставился на Марганина.