Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Слава Богу, ему не угрожает третья предвыборная кампания. Одному Господу известно, каким образом ему удалось дважды победить на выборах. Он умудрялся нарушать практически все табу, с которыми обязан считаться всякий кандидат в президенты. Мало того, что он развелся с женой и нечасто заглядывал в церковь, так он еще вдобавок публично курил сигары и носил роскошные усы. Во время президентских кампаний он открыто игнорировал своих соперников, а с избирателями разговаривал таким языком, что те лишь поеживались. Но им это нравилось. Как бы там ни было, он появился как раз в тот момент, когда публика оказалась перекормленной причесанными вежливыми политиками, которые только и делали, что улыбались и клялись в любви всем и каждому перед телевизионными камерами и произносили банальные речи штампованным языком, что между соседними штампами невозможно было уловить даже плохонькой мысли.
  
Еще полтора года, и президентству конец. Только эта мысль сейчас и доставляла ему удовольствие. Его предшественник по Белому дому принял назначение председателем совета директоров Калифорнийского университета. Эйзенхауэр, тот вообще по завершении срока перебрался к себе на ферму в Геттисберг, и Джонсон отправился из Белого дома на свое ранчо в Техасе. Президент усмехнулся. Никакую фирму, никого не будет он поддерживать, выйдя в отставку. В его планы входило «самоизгнание» на сорокафутовой яхте в южные моря Тихого океана. Ни мировых кризисов, ни экономических проблем: он будет потягивать из горлышка ром и глазеть на пышногрудых туземок с приплюснутыми носами, требующихся для завершенности картины. Он прикрыл веки и почти представил это зрелище, когда его личный помощник бесшумно распахнул дверь и тактично прокашлялся, обозначая свое присутствие.
— Извините, господин Президент, но господин Сигрем и господин Доннер уже в приемной.
Президент вместе с креслом повернулся в сторону своего письменного стола, пригладил ладонью густые с проседью волосы.
— О’кей. Пригласи их.
Он заметно преобразился. Джен Сигрем и Мел Доннер имели свободный доступ к Президенту в любое время суток. Они были главными аналитиками Мета Секшн, группы исследователей, которая работала в обстановке строжайшей секретности над проектами будущего, проблемами, которым названия пока не было.
Президент считался крестным отцом Мета Секшн. Он основал ее в первый год своего президентства и щедро финансировал ученых, используя безграничные возможности секретного финансирования. В итоге он сумел набрать небольшую группу первоклассных ученых. Это детище не переставало служить источником его тихой гордости. Даже в ЦРУ и Агентстве национальной безопасности ничего не знали о Мета Секшн. Он мечтал создать команду ученых, способных посвятить свои силы и талант немыслимым разработкам таких проектов, шансы на воплощение которых составляли один на миллион. И его решительно не беспокоил тот факт, что за пять лет результат работы Мета Секшн был нулевым.
Сдержанные приветствия с обеих сторон, никаких рукопожатий. Затем Сигрем раскрыл замки кожаного кейса и вытащил фолдер, набитый сделанными с воздуха фотографиями. Он положил снимки на рабочий стол Президента и указал на несколько отмеченных участков.
— Тут заснят горный район северной части острова Новая Земля, это к северу от России. Спутниковые сенсоры указывают этот район как наиболее вероятный.
— Черт! — Президент мягко произнес, как выдохнул, это слово. — Каждый раз, когда мы что-нибудь находим, это всегда расположено или у русских, или еще в каком-нибудь месте, куда и носа не покажешь. — Он внимательно изучил разложенные перед ним снимки, затем поднял глаза на Доннера: — На земле места много. Безусловно, должны же быть другие перспективные районы?! Или нет?
Доннер с видимым сожалением покачал головой.
— Я сожалею, господин Президент, но дело в том, что геологи ищут бизаний с тех самых пор, как Александр Бисли доказал в 1902 году существование этого элемента. Насколько я знаю, ни одного месторождения бизания пока не обнаружено.
— Элемент настолько радиоактивен, — вставил Сигрем, — что давно уже исчез сам по себе. Если где и остались, то ничтожные количества. Мы кое-что сумели получить искусственным путем, но все это такие крохи.
— А разве нельзя наладить широкое производство? — поинтересовался Президент.
— Нет, сэр, — сказал Сигрем, — мы получили бизаний с помощью ускорителя высоких энергий, но тот просуществовал менее двух минут — и затем исчез естественным образом.
Президент откинулся на спинку кресла.
— А сколько нужно, чтобы завершить программу? Сигрем бросил взгляд на Доннера, затем обратил лицо к Президенту.
— Я полагаю, господин Президент, вы понимаете, что наши исследования находятся в такой стадии…
— Сколько вам нужно? — повторил вопрос Президент.
— Я бы полагал целесообразным вести речь о восьми унциях.
— Вы бы полагали, так?
— Если вести речь о комплексной проверке всей системы, то нужно именно столько. — Доннер для большей убедительности кивнул. — А для того, чтобы установить пункты вдоль всей границы, не пропуская ни одного стратегически важного района, потребуется еще двести унций бизания.
Президент подвинулся на самый край кресла.
— Тогда лучше забыть о проекте и сразу переключиться на что-нибудь более реальное.
Сигрем был высоким худощавым мужчиной с тихим голосом и хорошими манерами. Если бы не большой приплюснутый нос, он казался бы вылитым Эйбом Линкольном.
Доннер являл собой полную противоположность коллеги. Он был коротышкой, и казался таким же толстым, как Сигрем высоким. У него были светлые, пшеничного оттенка волосы, грустные глаза и вечно потное лицо. Он затараторил, как пулемет:
— «Сицилианский проект» слишком близок к завершению, чтобы его похоронить и предать забвению. Я бы настоятельно советовал вам продолжать работу. Возможно, окажется, что у нас попросту не хватает духу, но, господин Президент, если все-таки этого самого духу достанет… Бог ты мой, сэр, последствия окажутся невероятными!
— Я готов рассмотреть варианты, — мягко сказал Президент.
Сигрем набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и заговорил:
— Прежде всего, мы бы хотели получить ваше разрешение на установку оборудования. Второе — нужны деньги. И третье — нам потребуется содействие Национального агентства надводных и подводных коммуникаций, проще НУМА.
Президент вопросительно посмотрел на Сигрема.
— Я еще могу понять две первые просьбы, но совершенно не понимаю, при чем тут НУМА?
— Нам предстоит направить опытных минералогов на Новую Землю. А поскольку там вокруг одна вода, то океанографическая экспедиция НУМА замечательно нас прикроет.
— Сколько времени уйдет на то, чтобы создать, проверить и установить всю вашу систему?
Доннер как будто ожидал такого вопроса:
— Шестнадцать месяцев — как раз.
— До каких пор можно продолжать работу, не имея бизания?
— До воплощения проекта.
Президент откинулся на спинку и уставился на циферблат корабельных часов, которые стояли на его огромном рабочем столе. Почти минуту, если не больше, Президент раздумывал, наконец сказал:
— Насколько я вас понял, уважаемые господа, вы оба хотите подбить меня на то, чтобы я, Президент страны, дал добро на сооружение непроверенной, во многих отношениях проблематичной комплексной системы стоимостью в миллионы и миллионы долларов, так? И кроме того, вся эта дорогостоящая система не будет функционировать до тех самых пор, пока мы не заполучим у враждебной нам державы принципиально важный элемент. Так или нет?
  
Сигрем суетливо поигрывал замком своего кейса, тогда как Доннер простым кивком головы удостоверил правильность президентской тирады.
— А теперь я вас спрашиваю, — продолжал Президент, — как я смогу объяснить тем чистоплюям в Конгрессе, кто захочет получить объяснения по этому проекту, почему именно оказалось необходимым создать подобную систему вдоль всей государственной границы?