Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Леди Риддлсдаун проводит вас, – бросил граф, затем отвернулся, зашагал вверх по лестнице и вскоре исчез где-то в пыльных просторах верхних этажей.
Гарри понимал: задача выполнена лишь отчасти. Он убедился, что племянниц епископа нет дома и что их отец и мачеха не знают и знать не хотят, где они. Теперь нужно было поговорить с нянюшкой Кэтчпоул.
Он посмотрел на леди Риддлсдаун, неловко стоявшую перед ним, сложив ладони на животе.
  
– Не могу ли я присесть на пару минут? – спросил он, слегка постучав по ноге тростью. – Память о Бурской войне не дает покоя. Получил этот подарок под Ледисмитом, и он теперь временами побаливает. Позвольте мне немного перевести дыхание, а потом я пущусь в обратный путь.
– Да, разумеется, – ответила леди Риддлсдаун. – Проходите в гостиную, я попрошу принести вам чай.
Гарри проследовал за ней в пыльную гостиную и опустился на хлипкий диван, а леди Риддлсдаун потянула шнур звонка. Пока они ожидали прихода прислуги, маленькая девочка, которая открыла ему дверь, на цыпочках вошла в комнату и плюхнулась на коврик перед пустым камином. У нее были такие же редкие волосы, как у отца, и смугловатая кожа, как у матери.
– Они уехали и не вернутся, – злорадно сказала она тихим голосом.
– О ком это ты? – устало спросила леди Риддлсдаун.
– О Пенелопе и Маргарите. Они не вернутся.
– Не говори глупостей, Оливия.
Дверь открылась, и вошла девочка постарше. Хоть Гарри и знал, что они единокровные сестры, он почти не заметил в девочках сходства. Если Оливия унаследовала отцовские волосы и некрасивый нос, то старшая девочка могла похвастаться целой копной каштановых кудряшек и изящными чертами лица.
– Они забрали с собой всю одежду и уже не вернутся, – подтвердила она.
Выражение невероятного облегчения промелькнуло на лице леди Риддлсдаун прежде, чем она успела взять себя в руки. Свою первую реакцию она решила скрыть за раздраженным тоном.
– Не говори ерунды, Диана.
Диана уперла руки в бока.
– Если они не вернутся, а твой ребенок окажется не мальчиком…
– Это будет мальчик! – испуганно воскликнула леди Риддлсдаун.
– А если нет, – настойчиво продолжала Диана, – и если они не вернутся, то я остаюсь старшей и могу стать графиней.
Леди Риддлсдаун покачала головой.
– У тебя будет брат. Твой отец так решил.
– Нянюшка говорит, что решает только Господь.
Леди Риддлсдаун неловко поднялась и указала на дверь.
– Решает твой отец, – прошипела она. – И он не потерпит иного. Сейчас же выйди из комнаты. И забери с собой Оливию.
Диана наклонилась, поставила Оливию на ноги и потащила за собой. От протестующих воплей малышки задрожали стены. Откуда-то из-за дверей донесся раскатистый голос графа, и леди Риддлсдаун поспешила следом за девочками.
Гарри вдруг остался в полном одиночестве, если не считать за компанию далекий девичий визг и рев графа. Глядя на массивные потолочные балки, он невольно подумал о Генрихе VIII. Тюдоровская архитектура Риддлсдаун-Корта, морковно-рыжие волосы графа, смерть двух его прежних жен и упрямое желание, чтобы нынешняя жена родила мальчика, невольно навевали мысли о той кровавой эпохе. У короля Генриха VIII было две дочери, которых он не желал, но они обе успели стать королевами. Быть может, судьба будет так же благосклонна и к дочерям графа.
Он покачал головой, поражаясь абсурдности своих мыслей, но тут открылась дверь и в гостиную вошла полная женщина в фартуке с чайным подносом в руках.
– Нянюшка Кэтчпоул? – спросил Гарри.
  
Часть вторая
 
Путь домой
 
 
Моим бедным товарищам по несчастью: сердце мое переполнено скорбью за всех вас и отягощено печалью оттого, что вам выпало нести это ужасное бремя, свалившееся на всех нас. Господь да пребудет с нами и дарует нам утешение.
 
Элинор Смит,
 
вдова капитана Смита
 
  
Глава пятая
 
На борту «Лапландии»
Поппи Мелвилл
Дейзи была сильна, но Поппи – сильнее. Она всегда была сильнее и всегда знала, что будет лучше для сестры. Она хранила молчание три дня, позволяя Дейзи валяться в постели и упиваться жалостью к самой себе, но всему должен быть предел. Придется Дейзи перебороть себя. Поппи стянула одеяло с сестры, чувствуя, что нянюшка Кэтчпоул одобрила бы этот поступок.
– Я не встану, – угрюмо буркнула Дейзи. – Ты меня не заставишь.
Поппи бросила на койку шляпку и пальто Дейзи.
– Надевай, или мне придется сделать это насильно.
– Я не выходить хочу наружу, – заныла Дейзи. – Там холодно и еще даже не рассвело.
– Вот поэтому мы и пойдем сейчас, пока темно, – процедила Поппи сквозь зубы, заталкивая руки сестры в рукава пальто. – Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел тебя такой. Ты же три дня даже не умывалась и не причесывалась. Позор!
– Мне все равно, как я выгляжу, – ответила Дейзи. – На меня здесь некому смотреть. По крайней мере, на тех, кто меня может увидеть, мне наплевать.
– Я на тебя смотрю, – заявила Поппи. – И мне не нравится то, что я вижу. В чем дело, Дейзи? – смягчила она тон. – Почему ты себя так ведешь? Расстраиваешься, что упала в воду?
– Расстраиваюсь? – фыркнула Дейзи. – С чего мне расстраиваться? Я не упала, а прыгнула. Совершила решительный поступок. Отец бы мной гордился.
– Отцу до этого нет дела, – покачала головой Поппи. – А мне есть. Мы поднимемся на палубу, чтобы ты могла немного подышать свежим воздухом, а потом ты примешь ванну. Мы всего в паре дней пути от порта назначения – вовсе ни к чему, чтобы ты появилась там в таком виде, словно вылезла из сточной канавы, и от тебя не должно разить, как от бродяги.
Дейзи искоса глянула на Поппи. Выражение ее лица было трудно определить. Она словно бы собиралась заплакать. Поппи даже задумалась: будут ли это настоящие слезы или те крокодиловы, которые Дейзи умела выжать из себя в любой момент. Из-за того, что Дейзи была настоящим мастером притворства, Поппи приходилось всегда быть начеку.
Вот и сейчас слезы покатились по щекам Дейзи, смиренно позволившей Поппи наконец застегнуть ей пальто.
– Я выйду, если ты просишь, – всхлипнула она. – Но я очень, очень-очень боюсь.
– Чего боишься?
– Оказаться снаружи… Вспомнить…
Последние слова утонули в рыданиях, и слезы хлынули во всю силу. Поппи растерянно вздохнула. Она вспомнила слова нянюшки Кэтчпоул, единственной женщины, которая заботилась о них: «Иногда приходится быть жестоким ради блага». Да, сейчас Поппи поступает жестоко. Вполне возможно, что Дейзи говорит правду и ей в самом деле страшно выходить из каюты. Может быть, потрясение от катастрофы еще не прошло. Мисс Стап не давала горничным сидеть без дела на борту «Карпатии», и у них не было времени по-настоящему осознать произошедшее. А теперь, на «Лапландии», у них это время появилось – воспоминания окутывали их, как ночные кошмары.
Поппи чертовски хотелось оставить сестру в покое. В эти три дня, что Дейзи лежала под одеялами, свернувшись калачиком и отказываясь вставать, Поппи ощущала непривычную свободу. Впервые в жизни ей не приходилось оглядываться, чтобы проверить, чем занята сестра. Три дня она провела в обществе выживших членов экипажа «Титаника», сидя с ними в столовой или прогуливаясь по палубам.
Мисс Стап по-прежнему была угрюма и ворчлива, но больше не мучила горничных своими распоряжениями. Поппи не знала точно, оставались ли они еще формально работниками «Уайт стар». Но если жалованье компания им не платит, то не имеет права и командовать. Поппи прекрасно понимала, что поездку на «Лапландии» им устроили только для того, чтобы отправить подальше от американских репортеров. А что их ждет, когда корабль войдет в Саутгемптон? Британские репортеры наверняка будут их караулить.