Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

* * *
— Рояль расстроен, — заявил Спот. — Вот досада! — Он взял несколько аккордов.
Спот и Давид стояли в дальнем углу салона, возле места, отведенного для оркестра, слегка скрытого двумя пальмами. Было чуть больше десяти, и поскольку пароход отчаливал не раньше полудня, Джейсон — после того как все устроились — разрешил музыкантам осмотреть судно или заняться чем-нибудь еще. Спот объявил, что хотел бы познакомиться с роялем, и, непонятно почему, потребовал себе в помощники Давида. Джейсон не возражал.
  
Подняться в салон первого класса из пахнущего краской мрачного чрева парохода было все равно что оказаться на небесах. Здесь лежали толстые мягкие ковры, в которых ноги утопали чуть не по щиколотку, стояли небольшие столики красного дерева с мягкими стульями, кожаные вольтеровские кресла, висели люстры, стены были украшены стеклянной мозаикой, вставленной в золотистые, как мед, дубовые панели, покрытые искусной резьбой. Между двойными рамами окон висели лампы, создающие впечатление солнечного света. Салон был похож на вестибюль какого-нибудь большого венского ресторана или отеля на современном курорте. (Вот как бывает в море, сухо сказал Спот, увидев удивление Давида.) Здесь были даже лифты; маленькие кабинки, обшитые панелями из ценных пород дерева, с зеркалами и медными пепельницами, покачиваясь, скользили с палубы на палубу. Но можно было пользоваться и роскошной лестницей (что и сделали Спот с Давидом), которая изящными полукруглыми пролетами вела с этажа на этаж.
Пассажиры первого класса, уже поднявшиеся на борт, казалось, парили по салону, тут были элегантные мужчины в соломенных шляпах и полосатых брюках и хорошенькие барышни в спортивных юбках и кокетливых кепочках. Почтенные пожилые дамы, медленно и торжественно шествуя в своих широких платьях, напоминали задрапированные тканью буфеты. Не вызывало никакого сомнения, что эти буфеты наполнены столовым серебром и другими ценностями. Случались среди пассажиров и серьезные господа с рассеянным взглядом, какой бывает лишь у обладателей миллионных состояний. Мальчики-посыльные, лакеи и другая прислуга с отсутствующим видом стояли вокруг, на их лицах застыло выражение собственного достоинства. На самом же деле они бдительно следили за каждым движением господ, хотя и производили впечатление монахов-траппистов, погруженных в молитвы о пищеварении пассажиров. При малейшем знаке кого-либо из пассажиров они стремглав бросались к нему.
Нет, Давид и представить себе не мог, что на свете бывают такие суда! Похоже, судно произвело впечатление даже на Спота. Во всяком случае он с довольной улыбкой положил на рояль шляпу с перчатками и сел на крутящийся табурет. Давид отметил, что Спот совершенно естественно чувствует себя среди всей этой роскоши. Его можно было принять за одного из пассажиров. Спот сделал знак ближайшему обслуживающему духу, и тот мгновенно материализовался рядом с роялем, исполненный самоотверженного рвения. Что угодно господину? Вот тогда Спот и объявил, что рояль расстроен. Поняв, что имеет дело всего лишь с судовым пианистом, стюард не мог скрыть разочарования и всем своим видом дал понять, что у него сегодня трудный день.
— Никогда в жизни, даже в море, я не видел более плохого инструмента, — сообщил ему Спот. — А я достаточно их повидал. — При этих словах стекла его пенсне подозрительно сверкнули.
— Рояль доставили нам уже настроенным, — сказал стюард. — С тех пор к нему никто не притрагивался. Неужели все так…
— …так плохо, вы хотели сказать? Да. Именно так. Вот послушайте. Вы только послушайте! — Он взял несколько аккордов вальса из «Веселой вдовы». — Звучит как индонезийский оркестр гамелан!
Стюард внимательно слушал Спота — сравнение явно было для него неожиданным.
— Я не могу играть на таком инструменте, — заявил Спот.
Давид внимательно слушал звучание рояля. Может, и правда басы немного фальшивят?
— По-моему, звучит вполне прилично. — Стюард пожал плечами. Только рояля ему не хватало в придачу к этому сумасшедшему утру. Мало, что это был день отплытия, это был также и первый рейс судна, и не все еще шло гладко. Больше всего стюарду хотелось уйти и оставить рояль на произвол судьбы. Но Спот этого не допустил.
— Прилично? — взорвался он. — Прилично! Значит, вам кажется, что он звучит прилично? Прекрасно! Но рояль стоял у вас на сквозняке ничем не прикрытый. Вы и это считаете допустимым? Пригласите сюда настройщика!
— Это невозможно.
— Немедленно пригласите.
— Это совершенно невозможно. Мы скоро отчаливаем.
— Я категорически требую.
— Послушайте, — уже более примирительно сказал стюард. — А вы не могли бы настроить его сами? Я видел не раз, как вы, музыканты, обходились собственными силами.
Спот словно только этого и ждал. С видом страдальца, на плечи которого пали все заботы мира, он огорченно развел руками:
— Все приходится делать самому. Абсолютно все. Ну ладно. Мы все сделаем. Но вы должны раздобыть для нас полбутылки виски.
— Что? — Глаза стюарда снова приобрели некую стекловидность, он выразительно поднял одну бровь.
— Полбутылки виски. — Спот был неумолим. — Не обязательно самого дорогого. — На лице стюарда было написано, что он не собирается без боя стать жертвой вымогательства.
— Сделайте одолжение. — Спот улыбнулся. — Сделайте одолжение и принесите нам полбутылки виски. Если вы не в состоянии найти настройщика, то уж раздобыть виски вы можете. Это в вашей компетенции. — Стюард хотел что-то ответить Споту, но промолчал. Поджав губы, он смотрел на музыкантов как на пустое место.
— Хорошо. Вы получите по порции виски. Но поторопитесь закончить работу, пока не собралось слишком много пассажиров. Главный поток пойдет в половине двенадцатого. Я не могу допустить, чтобы вы болтались здесь до полудня. — С этими словами он ушел.
Спот мрачно глянул в окно, ему как будто было стыдно. Но, когда он снова повернулся к Давиду, у него на губах играла насмешливая улыбка. Давид опустил глаза. Ему было не по себе. Что говорил Джейсон? Всегда исполнять то, что велит офицер. А что сказал распорядитель рейса? Никаких глупостей. Никакого спиртного. Ведите себя скромно. И тем не менее Джейсон разрешил им подняться сюда; еще на лестнице Спот повернулся к Давиду и сказал: «Сейчас мы немного развлечемся, молодой человек», — так и сказал. Давид с тревогой поглядел по сторонам.
— Никогда не разрешай себе таких проделок, — вдруг проговорил Спот. — Но согласись, что здесь гораздо приятней, чем в нашей каюте рядом с камбузом.
Виски прибыло, и работа началась. У Спота во внутреннем кармане оказался футляр с камертоном, клинышки и тесьма, а под крышкой рояля нашелся настроечный ключ.
Давид не совсем понимал, что ему делать со своим виски, но Спот, не спрашивая разрешения, выпил и его порцию. Он работал молча, Давиду оставалось только следить за его работой. Этот пианист так владел техникой настройки и обладал таким тонким слухом, что Давид только диву давался. Ухо Спота улавливало тончайшие нюансы, которых Давид почти не отмечал. У Спота были свои тайные отношения со всеми звуками, как будто точную частоту колебаний каждого тона он знал еще в утробе матери, а их внутреннее соотношение было чем-то, к чему можно было прикоснуться руками. Настройка рояля — работа трудоемкая, требующая большой точности, но Спот настраивал инструмент словно играючи. У него были красивые руки с длинными сильными пальцами. Быстро и ловко двигаясь по клавишам и струнам, они напоминали грациозных животных.
  
Работа продолжалась не меньше часа, за это-время Спот заставил стюарда принести им еще две порции виски.
— Так ему и надо, — буркнул Спот, когда стюард вернулся с двумя стопками.
— Кому? — не понял Давид.
— Рапорядителю рейса. Нет хуже младших офицеров. Им доставляет удовольствие решать, что музыкантам можно, а чего нельзя. Поверь мне, мальчик, в жизни слишком много младших офицеров.
И он снова склонился над роялем.