Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Но хуже всего было то, что я многих не видела: престарелых норвежских леди из своей каюты, Неда, Ирен.
Мы прошли через все судно и вбежали в курительный салон первого класса, где мужчины в смокингах продолжали играть в карты, скорее всего тоже из бравады. Общество здесь стало весьма пестрым: женщины курили сигары, одетый в форму официант из обеденного зала первого класса нацепил на себя чей-то цилиндр. Люди вели себя странно — и смеялись в лицо смерти.
  
Эта картина потрясла и Алека, но он не замедлил шаг.
— Мы должны посадить тебя в шлюпку.
— Мы оба должны сесть в шлюпку, — поправила его я.
— Я не могу, — отказался Алек, продолжая тащить меня за собой. — Я не могу сесть в спасательную шлюпку, зная, что тут умирают дети!
— Твоя жизнь не менее ценная, чем любого другого!
Алек оглянулся на меня, и его скорбный взгляд сказал мне, что он так не думает. Неужели чувство вины за погибшего стюарда помешает ему сейчас попытаться выжить? Я попробовала снова:
— Алек, ты нужен мне. Мы окажемся в крохотной лодчонке посреди океана, глухой ночью — один Бог знает, когда придет помощь, да придет ли она вообще! Не оставляй меня одну.
Алек ничего не ответил, только крепче сжал мою руку и потащил меня в другую сторону. Я понадеялась, что это хороший знак.
Мы прошли мимо великолепной главной лестницы. Один из купидонов у ее изножья так наклонился, что, казалось, вот-вот взлетит. Из-за того, что корабль накренился, бежать было опасно и страшно. Я оглянулась и увидела первые струйки воды, начавшие заливать пол.
И тут я вспомнила, что не увидела еще кое-кого.
— Твой отец! Мы должны вернуться за ним.
— Нет. Папа уже решил пойти на дно вместе с судном. Он сказал, что ему будет стыдно занять место какой-нибудь дамы. — Алек замолчал. Я поняла, что он борется с рыданиями. Мне вовсе не казалось, что оплакать смерть любимого отца — не мужественно. — Папа сказал, что я должен найти тебя. Мы… мы с ним уже попрощались.
— О Алек… мы не можем бросить его…
— Не надо, Тесс. Я не смогу снова пройти через это. Он не передумает. Ты единственная, кого я должен спасти.
Голова закружилась так сильно, что я едва не потеряла сознание, и тошнота подкатила к горлу. Может, это просто страх? Или виной всему нападение Михаила? Казалось, что оно случилось в другой жизни, а не несколько часов назад. Я только сильнее сжала руку Алека. Он со мной. Мы сядем в шлюпку, и после этого ничто не будет иметь значения, потому что мы будем вместе.
Мы выскочили на палубу. Народу здесь было намного меньше. Собственно, почти никого, кроме членов команды. Какой-то офицер стоял возле шлюпбалки, и Алек окликнул его. Дыхание в холодном воздухе вырывалось изо рта серым туманом.
— Мы должны посадить эту девушку в шлюпку!
— Нас обоих! — прокричала я, снова поправляя его.
Но это уже ничего не значило, потому что офицер покачал головой, и мое сердце оборвалось.
— Последнюю шлюпку только что спустили на воду! Несколько секунд назад!
О господи! Мы подбежали к борту корабля, словно решили, что офицер нас обманул, но, разумеется, он сказал правду: последняя спасательная шлюпка опускалась и была уже в нескольких дюжинах футов под нами. Вода подступала к палубе совсем близко. Мы в западне.
Мы погибнем.
Мы с Алеком потрясенно посмотрели друг на друга. Я обхватила его за шею. Он прижал меня к себе, и я сдавленно произнесла:
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
— И я горжусь тем, что могу быть рядом, и не важно, что нас ждет. — Слезы застилали глаза. Я посмотрела в лицо Алека; от нежности в его взгляде мое сердце растаяло.
Он взял мое лицо в ладони и сказал:
— Тесс, только тебе может хватить мужества умереть вместе со мной. Но я хочу, чтобы ты жила ради меня.
Мы поцеловались с таким отчаянием, словно уже тонули.
Когда наши губы разъединились, Алек сказал:
— Прости меня.
Он поднял меня на руки — сверхчеловеческая сила оторвала меня от палубы так, будто я взлетела, и перебросил через поручни к воде, ко тьме, навеки прочь от него.
  
Глава 28
 
Мне казалось, что я падала целую вечность.
Время замедлилось, превращая в ужас каждую долю секунды, пока я летела сквозь холодную тьму. Я видела калейдоскоп картинок, и каждая ужасала в своем роде: скользкий белый борт парохода, о который я ударялась, падая, крохотная спасательная шлюпка, как цветная слезинка на фоне темного океана, лицо Алека наверху, наклоненное вниз. Я хотела дотянуться до него — хотела остановиться, взобраться наверх, не бросать его, но не могла задержать падение.
Я приземлилась жестко. Борт, остов и весло шлюпки врезались мне в спину, а и без того кружившаяся голова так обо что-то стукнулась, что мир вокруг потемнел. Холодная вода плеснула через край, еще сильнее промочив мне платье и проморозив меня до костей.
— Осторожнее, ты! — вскрикнула какая-то женщина, а чьи-то руки толкнули меня к бортику так, что я спиной вжалась в ткань. — Утопишь нас всех!
— Дура!
— Отстаньте от нее. Я бы на ее месте тоже прыгнула.
И еще крики на незнакомых мне языках. Я пыталась сказать, что не прыгала, но не могла произнести ни слова — от удара я едва не потеряла сознание. Пытаясь сфокусировать зрение, я увидела, что в шлюпке преимущественно женщины — судя по их скромным шалям и поношенным ночным рубашкам, из третьего класса, как и я. Впрочем, тут и мужчины были: парочка матросов и один состоятельный на вид джентльмен с подкрученными вверх усами и вялым, безжизненным лицом.
Но все это быстро потускнело.
Когда шлюпка опасно накренилась на один бок, я очнулась и только тогда поняла, что на какой-то миг отключилась. Вся избитая, много раз промокшая в ледяной воде, до сих пор я как-то держалась, но больше не могла. Меня затошнило — из-за ударов по голове? Или это морская болезнь? Не знаю. Но я все же сумела приподняться на локтях, осмотрелась, и увиденное заставило меня в ужасе закричать.
«Титаник» поднимался из океанских вод — я имею в виду, его корма. Огни на нем все еще горели, несмотря ни на что, и мы отчетливо видели ужасный силуэт на фоне звездного неба. Огромные винты оказались на поверхности, потому что нос глубоко погрузился в воду. И хотя мы были дальше от корабля, чем я думала, — матросы энергично гребли, стараясь отплыть как можно дальше, — все еще оставались достаточно близко, чтобы, как мне казалось, я еще могла разглядеть Алека, цепляющегося за поручни и пытающегося устоять на уходящей из-под ног палубе.
— Вернитесь назад! — закричала я, точнее, попыталась закричать — из горла вырывался только хрип. — Мы должны вернуться и забрать Алека!
— Мы должны отойти как можно дальше, мисс, — ответил один из матросов, не прекрандая грести. — Когда корабль уйдет под воду, в воронку затянет все, что окажется рядом.
Я так сильно дрожала, что клацали зубы, и смутно сообразила, что на дне шлюпки уже несколько дюймов ледяной воды. С каждой секундой я промокала и замерзала все сильнее, но все это ничего не значило по сравнению с тем, что шлюпка, похоже, тоже тонула.
Это заметил еще кто-то и закричал:
— Вода очень быстро набирается!
— Так она же складная, — ответил матрос, как будто это все объясняло.
Возможно, и вправду объясняло. Может быть, шлюпка вот-вот сложится, мы погрузимся в воду и замерзнем насмерть или утонем, не знаю, что произойдет быстрее.
Когда чего-то очень сильно боишься, наступает момент, когда страх переходит в абсолютное равнодушие. Я ничего не могла сделать, чтобы спастись самой, чтобы спасти Алека или остальных. Но отвести глаза от жуткого зрелища я тоже не могла.
  
«Титаник» еще сильнее накренился вперед, его нос окончательно скрылся под водой, и корабль встал почти вертикально. И тогда раздался тот оглушительный мистический звук — всё на корабле со страшным грохотом и треском заскользило вперед. Я представила себе великолепный салон первого класса с резными деревянными стульями и хрустальными канделябрами; все это срывается с места и разлетается на множество щепок и осколков. Моя каюта со скромными койками, мой чемодан со всеми моими немногими пожитками. Эта проклятая шкатулка, которую Лайлы заставили меня нести. Все это рушится и падает вниз.