Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Михаил шагнул к нему ближе и начал бормотать что-то себе под нос на языке, которого я не поняла, — возможно, на латыни. В комнате потемнело. Сперва я решила, что погас свет или, может быть, корабль попал в шторм. Но темнота была другого рода, она окружала и поглощала нас. Такая темнота, что отрицает наличие света вообще. Я вцепилась в мистера Марлоу, а Михаил поднес Клинок к плечу Алека и воткнул.
  
Алек поморщился, подавив вскрик. Кровь потекла по предплечью, по локтю, по кисти. Капли падали с пальцев на ковер. Михаил еще только начал свое дело. Откровенно наслаждаясь мучениями Алека, он медленно, с ленцой, вырезал на его плече слегка асимметричную букву «Y».
В комнате становилось все темнее и темнее. Казалось, что порезы на плече Алека втягивают в себя свет. Бормотание Михаила прекратилось. Он поднес Клинок к губам и лизнул металл кончиком языка, пробуя кровь Алека на вкус. Темнота мигнула, и на мгновение я увидела одновременно и людей, и волков — они не превращались, они просто были там, неразделимые…
Алек упал на спину как оглушенный, и свет вспыхнул снова. Михаил убрал кинжал в ножны:
— Готово. Он наш.
— Убирайтесь! — Голос мистера Марлоу дрожал. — Самое худшее вы уже сделали. Получили, чего хотели. Теперь оставьте нас.
— Я не уйду до тех пор, пока не увижу, на что Алек стал способен. — Михаил снова пригвоздил меня к месту взглядом, и мне показалось, что тело мое заледенело. — Ты предположила, что я превращу его в убийцу? Может быть, теперь мы проверим твое предположение?
Я хотела кинуться прочь, но он стоял между мной и дверью.
— Я мог бы приказать убить мистера Марлоу, но нет. Отец нам еще пригодится. А девчонка — дело другое, — произнес Михаил и обратил свое внимание на Алека. — Женщины — это воплощение слабости, Алек. Твоя страсть к ней лишает тебя сил. Докажи свою преданность нам. Убей ее.
— Ты сошел с ума, — задыхаясь, сказал Алек. Он стоял на ковре на четвереньках, не в силах подняться на ноги.
— Обрети силу. Слушай меня. — В голосе Михаила послышалось что-то зловещее.
Тьма вернулась, но на этот раз она окутала только Алека. Взгляд у него поплыл.
Контроль над сознанием. Михаил берет верх.
— Прекратите немедленно! — потребовал мистер Марлоу, разрушив чары, которые Михаил наводил на них обоих, и шагнул вперед, закрывая меня, как щитом. — С Тесс ничего не должно случиться!
Михаил презрительно ухмыльнулся:
— Ты больше не отдаешь тут приказов, старик.
— Этот приказ отдаю — если, конечно, Братство хочет получить хотя бы пенни из моих денег.
— Твой сын…
— Может быть вычеркнут из моего завещания и лишиться доступа ко всем моим счетам, причем мгновенно. Я пошлю каблограмму, и все будет сделано еще до того, как мы доплывем до берега. Кроме того, Братству нужны не только мои деньги, верно? Вы же гангстеры, большинство из вас; вам требуется еще и мое политическое влияние, вот что вы имели в виду, когда говорили об «использовании» меня. Так вот, предупреждаю: если вы хоть пальцем тронете эту девушку, ничего этого никогда не будет. — Мистер Марлоу выпрямился, к нему вернулись следы былой гордости.
Михаил сдал позиции без всякого изящества:
— Нет смысла иметь неприятности из-за бабы. Но я предупреждаю тебя, девчонка: скажи кому-нибудь хоть слово, и ты умрешь еще до зари. Раз уж мистер Марлоу желает, чтобы я не заставлял Алека убивать, придется сделать это самому. Ты будешь умирать долго.
— Никому не скажу, — поклялась я. — Ради Алека я никогда не проболтаюсь.
— Ему следовало потребовать безопасности не только для твоей сестры, но и для тебя, — сказал Михаил. — Потому что с этого дня у твоей сестры никаких неприятностей не будет. Может, и у тебя бы их не было, Тесс. Впрочем, вряд ли ты этого заслуживаешь, кроме того, я всегда получаю то, что хочу.
Несмотря на то что кровь все еще текла, Алек собрался с силами и встал на ноги:
— Оставь нас. Пожалуйста.
— Ну наконец-то вежливость. Возможно, ты начинаешь учиться. — Михаил отвесил нам насмешливый поклон. — Наслаждайся первой ночью за прошедшие два года, Алек. Скажи «прощайте» простым людишкам, так долго тянувшим тебя вниз. Завтра на рассвете ты будешь нашим. А сейчас прошу меня извинить, я еще должен послать маркониграмму своим соратникам в Нью-Йорк. Все это время они, разумеется, ждали нас и какое испытают облегчение, узнав, что им больше не придется тебя убеждать, Алек! Они будут готовы привести тебя в Братство целиком — и навсегда.
Михаил вышел. Едва дверь за ним захлопнулась, Алек рухнул на пол, сжимая щиколотку так, словно она болела сильнее, чем ужасная рана на плече. Мистер Марлоу и я присели рядом с ним, чтобы помочь.
— Ты все-таки попытался, да? — спросил мистер Марлоу. Голос его звучал до странного возбужденно и даже с надеждой.
Алек вытянул ногу так, что щиколотка высунулась из пижамы, и я увидела, что ее обвивает тонкая цепочка, буквально вплавившаяся в кожу. Он выдохнул:
— Тесс, сними ее.
Я как можно быстрее сорвала с него цепочку. Ожоги были настолько ужасные, почерневшие, что я не сразу сообразила — у меня в руке медальон его матери.
— Серебро, — прошептала я.
Дыша уже чуть легче, Алек сказал:
— Я сумел надеть ее, когда ты заспорила с Михаилом, это его отвлекло. Иначе пришлось бы тянуть время до завтра. Не знаю, подействовало или нет, но попытаться стоило.
— Очень удачно. Для вас обоих. — Мистер Марлоу взял у меня медальон и посмотрел на портрет давно умершей женщины. — Думаю, очень правильно, что именно твоя мать тебя спасла.
— Но серебро обжигает оборотней, — возразила я. — Алек, тебе больно! Зачем ты сотворил с собой такое?
Алек взял меня за руку:
— Мы так и не нашли в Европе людей, которые знают то, что требовалось нам больше всего. Но это не значит, что мы вообще ничего не узнали.
Мистер Марлоу добавил:
— В одной древней книге говорится, что прикосновение к серебру может помешать магии Братства полностью овладеть вервольфом во время инициации. Молю Бога, чтобы это было правдой!
Я с облегчением сжала пальцы Алека:
— Ты хочешь сказать, Михаил не может контролировать твое сознание?
— Надеюсь, нет, — ответил Алек. Он не разделял ликования отца.
— А ты почувствовал, что он тебя контролирует, в конце посвящения? Ведь что-то происходило. — Я вспомнила, как кружила водоворотом та жуткая тьма.
— Точно не знаю. Я почувствовал слабость, но мне было так больно и от серебра, и от ритуала — трудно понять. — Алек поморщился, глядя на ожоги. — Может быть, это не дало магии повлиять на меня в полной мере. Но это также может значить, что инициация вообще не совершилась и сегодня ночью я превращусь так же, как и всегда. В общем, мы не узнаем, получилось ли что-нибудь, пока не проверим все. Это была всего лишь книга легенд. Легенды могут лгать.
— Братство в любом случае будет пытаться взять над нами верх, — вздохнул мистер Марлоу.
— Знаю, пап. Прости, что ты оказался втянут во все это еще глубже.
— Мой сын стоит любой жертвы.
Я пыталась разобраться, что из только что увиденного было правдой, а что — обманом.
— Но ты же не сделал такой глупости, не выбросил Клинок за борт, правда?
Несмотря на все случившееся, Алек рассмеялся:
Раньше или позже ты начнешь думать так же, как и я, Алек. Когда познаешь наслаждение убийством, значение собственного господства — ты все поймешь
— Вот за что я тебя так люблю, Тесс. Практична до кончиков пальцев.
От слова «люблю» все во мне затрепетало, но я настойчиво повторила:
— Так не выбросил, нет?
— Конечно нет, — ответил Алек. Он попытался сесть на полу удобнее, но поморщился. Мистер Марлоу вытащил свой носовой платок, я взяла его и прижала к ране Алека, чтобы остановить кровь. — В мире существует всего несколько Клинков Инициации. Иметь два на борту одного корабля — это просто поразительно. Если серебро не помогло… если Михаил все-таки сможет влиять на мое сознание и контролировать меня… значит позже мы попробуем использовать Клинок для переговоров. Это что-то вроде залога безопасности для всех нас. Мы обязаны его сохранить.