Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Мы не должны его убивать, особенно если есть другой выход. Ведь правда, сэр?
— Это слишком свирепый зверь, и с ним нужно покончить. Однако, несмотря на вашу похвальную предосторожность, мистер Грин, мы не можем выбросить его за борт, — произнес мистер Эндрюс. — Пса необходимо исследовать на бешенство.
— На бешенство? — Джордж побелел. Это могло стать самым ужасным последствием укуса.
  
Правда, он не подозревал, насколько ужаснее все могло обернуться, укуси его Алек на самом деле. Однако и бешенство смертельно.
— Я уверен, что у собаки нет бешенства, — возразил мистер Марлоу.
Мистер Эндрюс коротко ответил:
— В первую очередь мы должны думать о пострадавших. И вы наверняка понимаете, что для анализа на бешенство собаку придется убить. Мне очень жаль, но другого выхода нет.
Я быстро соображала. Пусть на «Титанике» имеется любая роскошь, какую только можно вообразить, от парных бань до зала для игры в сквош, я могла биться об заклад, что ветеринара на борту нет.
— Ведь мы не сможем сделать этот анализ, пока не прибудем в Нью-Йорк, так, сэр?
— Не сможем. — Мистер Эндрюс сочувственно посмотрел на нас с мистером Марлоу, поняв, что мы с ним, как ни странно это выглядит, в этой истории заодно. — Вам станет легче, если мы оставим собаку вам, пока не войдем в порт?
— Безусловно, сэр. — Мистер Марлоу вздохнул с некоторым облегчением, и я знала почему. Когда мы доберемся до Нью-Йорка, он найдет какого-нибудь бродячего пса и отдаст на анализ его. — После того как собаку проверят на бешенство, я отправлю результаты в компанию «Уайт стар» и, разумеется, непосредственно пострадавшим.
— Это кажется мне разумным, — сказал мистер Эндрюс. — Мистер Грин, вы согласны?
— Разумно, сэр, да, но недостаточно. — Джордж печально покачал головой и посмотрел на свой порванный рукав.
— Я думаю, он только поцарапал вас, — отважилась заметить я. — Не укусил.
— Может, вы и правы, и я этому очень рад, но утешение небольшое. — Теперь, когда первая волна страха схлынула, улегся и его гнев, но не решимость. — Если этот ваш пес сумел сорваться однажды, он сорвется и еще раз. И что, если покусает кого-нибудь еще? Я не хочу, чтобы это было на моей совести, сэр.
Мистер Эндрюс наклонил голову, обдумывая это. Аргумент качнул чашу весов не в нашу сторону, и мы с мистером Марлоу тревожно переглянулись.
И тут послышался стук в дверь. Я думала, что случилось какое-нибудь незначительное происшествие и теперь от мистера Эндрюса требуется разобраться. Но уж никак не ожидала, что в каюту войдет Михаил.
И хотя я сумела удержаться и не ахнуть, мистер Марлоу ужасно побледнел. Я сжала его ладонь. Мистер Эндрюс ничего не заметил, он повернулся к новому посетителю:
— Прошу прощения, сэр, но не думаю, что имею честь быть с вами знаком.
— Граф Михаил Калашников — к вашим услугам, — Михаил протянул визитную карточку. — И хотя нас друг другу не представляли, несколько простых запросов подтвердят, что я представляю крупную организацию. Организацию, являющуюся главным акционером компании «Уайт стар лайн».
Господи боже! Алек говорил мне, что Братство обладает деньгами, властью и влиянием, но до этого момента я не представляла, что они являются частичными собственниками этого корабля.
— Я услышал о случившейся неприятности, — вкрадчиво произнес Михаил. Он окинул меня взглядом темных глаз, и я вспомнила, что на мне всего лишь тонкая ночная рубашка и пиджак мистера Марлоу. — Пожалуй, лучше всего, если теперь этим займусь я. Моя организация готова полностью возместить ущерб пострадавшей стороне. Доктор, находящийся на борту, будет держать дикого зверя на транквилизаторах до нашего прибытия в порт.
— Вы займетесь? — Джорджу это не понравилось. — Я никогда раньше о вас не слышал.
Михаил улыбнулся своей тонкой пугающей улыбкой. Зубы у него были чересчур большие, слишком белые на фоне темного клинышка бородки.
— Вероятно, нам имеет смысл разбудить капитана Смита. Заверяю вас, он слышал о роли моей организации в компании «Уайт стар» и подтвердит мои полномочия.
— Не сомневаюсь, — пробормотал мистер Эндрюс. — Путаница и ошибки в управлении преследуют этот проект с самого начала.
— Должен ли я сообщить о вашем недовольстве мистеру Исмею и остальным руководителям компании? — осведомился Михаил. — Если они узнают, что один из конструкторов готов опорочить то, как ими организованы трансатлантические переходы, возможно, они пересмотрят свое отношение к найму будущих работников.
Мистер Эндрюс не дрогнул, а с достоинством произнес:
— Если вы считаете, что, построив множество прекрасных элегантных судов, я не сумею найти себе работу, вы очень ошибаетесь, мистер Калашников. А если думаете, что я единственный недовольный служащий «Уайт стар лайн», то вы, должно быть, всего лишь первый день на борту!
Михаил удивленно уставился на него, явно не привыкший, чтобы ему возражали. Мистер Эндрюс очень нравился мне — настолько, насколько вообще может понравиться человек после пяти минут знакомства.
Мистер Эндрюс хладнокровно продолжил:
— Так случилось, что мы еще до вашего появления достигли соглашения. Пса необходимо проверить на бешенство, но это можно осуществить только на берегу, соответственно, он останется на борту до конца плавания. Если врач сумеет держать его на транквилизаторах, а мистер Марлоу даст мне слово джентльмена, что это будет сделано, пес может остаться в живых до того, как мы войдем в порт. Собственно, это гораздо лучше для результатов анализа.
— Это подойдет, — быстро вставил Джордж.
Я видела, что он все еще сомневается, но при этом не хочет убивать животное на глазах у владельца, хотя животное и совершило нечто чудовищное. Мириам встретила доброго мужчину.
— Абсолютно приемлемо. — Мистер Марлоу встал. Двигался он скованно, а синяк под глазом быстро чернел, — должно быть, Михаил ударил его очень сильно, — Благодарю вас, Эндрюс. Вы прекрасно справились с ситуацией.
— Это приходит с конструированием судов, сэр. Приходится брать на себя ответственность за все производимые действия, даже самые непредвиденные. — Мистер Эндрюс покачал головой, в его глазах на мгновение вспыхнули искорки веселья, но он тут же нахмурился. — Изрядный у вас синяк. Это результат борьбы с собакой?
— Да, — торопливо ответил мистер Марлоу. — Именно так.
Я буквально ощутила, как Михаил нагло ухмыльнулся. Мистер Эндрюс добавил:
— Надеюсь, теперь вы меня извините. Хотелось бы сегодня ночью немного поспать, если возможно.
— Есть, сэр. Спасибо, сэр. Очень рад, что к вам всегда можно обратиться. — Джордж кивнул мне и поспешно вышел.
Михаил не выглядел таким довольным, но внимание свое он сосредоточил вовсе не на мистере Эндрюсе, а на мистере Марлоу. Я снова взяла мистера Марлоу за руку, не зная толком, его ли хочу защитить или сама жду защиты от него. В любом случае на палубу мы с ним вышли вместе.
Джордж ждал нас там.
— Господи, Тесс, у меня кое-что для вас есть. — Неуклюжей раненой рукой он полез в карман и протянул мне смятый листок бумаги, оставив на нем кровавый отпечаток пальца. — Маркониграмма [65]. Пассажиры третьего класса получают их крайне редко, поэтому я вызвался сам ее отнести, но среди всего этого безумия забыл.
— Мне?
Я не знаю никого достаточно богатого, чтобы послать мне маркониграмму, во всяком случае никого, кто не плыл бы на этом пароходе. Должно быть, это ошибка, но сейчас у меня нет сил с ней разбираться. Так что я просто смяла ее в кулаке и кивнула Джорджу. Тот устало пошел прочь, очевидно направляясь к корабельному доктору. Как только мы остались одни, я выпалила:
  
— Как вы могли такое сотворить? Ударить мистера Марлоу, выпустить Алека — и все это, не задумываясь о последствиях!
— А как же? — Михаил вытащил сигару и усмехнулся, расслабленный, как будто наслаждался бокалом бренди вместе с другими миллионерами в шикарном обеденном зале. — Мистер Марлоу, вы и ваш сын до сих пор не поняли, насколько рискованно ваше положение. До тех пор, пока Алек не пройдет инициацию в Братство, он будет вынужден превращаться каждую ночь. Пока он превращается каждую ночь, он представляет опасность для самого себя и для других.