Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

А чтобы сделать это, нужно решить, кому можно доверять. Решить, во что верить. Я посмотрела на восток, прищурившись на утреннее солнце.
Всё по очереди: нужно вернуться в каюту Лайлов в последний раз.
Вероятно, меня уже уволили за то, что я просто ушла, не получив на это разрешения. Но мне нужно знать точно, на каких условиях я увольняюсь. Если у меня не будет ни единого пенни, чтобы начать новую жизнь в Нью-Йорке, придется придумывать другой план. Может быть, попросить Мириам разрешить мне пожить у нее день-другой; с рекомендацией мистера Марлоу я быстро найду работу.
  
Они же не заставят меня платить за каюту, нет? У меня в жизни не будет таких денег, чтобы заплатить за билет на этот корабль даже в третьем классе. Но тогда Лайлам придется трясти своим грязным бельем перед чиновниками из «Уайт стар», так что, думаю, не заставят. Будем надеяться, что нет.
Леди Регина, разумеется, потребует назад униформу. Нужно починить разорванный Лейтоном карман, а то она вычтет с меня за ущерб. И пусть подавится этим дурацким чепцом.
Несмотря на всю свою решимость, я с трудом подавила страх, входя в каюту Лайлов. Но ожидаемого взрыва брани от леди Регины не последовало. Единственным человеком в гостиной была Хорн, рявкнувшая на меня:
— Что-то ты слишком долго! Мисс Ирен ждет. — Но она говорит это каждый день, если я не появляюсь на заре.
Я, моргая, уставилась на нее. Я просто убежала с работы, а в наказание… ничего?
Я вошла в комнату мисс Ирен. Она сидела в точности на том же месте, где я ее оставила, щеки ее все еще пылали, она тяжело дышала. И хотя она сидела, уставившись в пол, все-таки меня узнала:
— Я сказала маме, что послала тебя с поручением, только не стала объяснять с каким. Если она спросит, придумай что-нибудь.
— Спасибо, мисс.
Меня охватило не столько облегчение, сколько смятение. Придется работать в надежде получить хоть немного денег, но я по-прежнему остаюсь в самом центре всей этой неразберихи и слишком близко к Михаилу. Самый большой в мире океанский лайнер внезапно показался мне чересчур тесным.
Чтобы не думать о собственных страхах, я внимательно посмотрела на Ирен и отметила, что она выглядит слишком подавленной. Она всегда была худенькой, но за последний месяц мне пришлось ушить ее платья в талии на два дюйма, а корсет приходилось затягивать изо всех сил, иначе он на ней просто болтался. Чтобы она так накричала на леди Регину, должно было случиться что-то чрезвычайное.
Но хотя мы с мисс Ирен прекрасно ладили, прислуга-горничная вроде меня не смеет задавать хозяйке прямые вопросы.
Я сделала попытку:
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, мисс?
— Настолько хорошо, насколько это возможно. — Она вздохнула. — Ну, давай, Тесс. Сделай из меня красавицу. Наряди, как куклу, чтобы мама могла выставить меня напоказ.
И мне в голову пришла идея. Настолько безумная и при этом настолько очевидная, что я аж вздрогнула. Она поломает все планы Михаила, но он узнает об этом слишком поздно, а я получу хоть какую-то власть во всей этой чудовищной неразберихе.
И кроме того… если я это сделаю, то помогу Алеку. Дам ему шанс наконец-то взять верх в борьбе против Братства.
Стоит ли ради помощи Алеку совершать преступление? Стоит ли рисковать своей свободой, а возможно, даже жизнью?
Моя практическая натура говорит «нет». Но впервые в жизни я наплевала на практичную сторону своего характера. То, что я чувствовала к Алеку… глубина его отчаяния… все это было для меня важнее, чем логика, осторожность или собственная безопасность. Может, мне следовало предположить, что я сошла с ума, но в глубине души я знала: Алек сделал меня отважнее. Сильнее. Человеком, способным совершить все что угодно.
Человеком, который это совершит.
Я медленно произнесла:
— Принести вам что-нибудь красивое из той большой шкатулки, мисс Ирен?
— Чудесно. — Ирен, даже не глянув в мою сторону, бросила мне ключ.
Так что я отперла шкатулку и выбрала красивую нитку жемчуга.
И украла. Клинок Инициации.
  
Глава 16
 
В последний час перед вечером меня неожиданно освободили от моих обязанностей. Мрачное утреннее настроение Ирен, вероятно, было признаком надвигающейся болезни, и к вечеру она легла в постель.
— Вы уверены, что не хотите переодеться к обеду, мисс? — Я погладила ее по ноге, чтобы хоть немного успокоить. Господь свидетель, ее мать этого не сделает.
— Не хочу. — Она уткнулась лицом в подушку, голос звучал приглушенно. — Увидимся утром.
По правилам мне полагалось перед уходом отметиться у Хорн, но она обязательно скажет, чтобы я дождалась леди Регину. А леди Регина потребует, чтобы Ирен оделась и пошла на обед. Но если я уже уйду, ее милость ничего потребовать не сможет, так что я сберегу нервы и свои, и Ирен.
Я точно знала, о чем нужно позаботиться прежде всего. В этом я поклялась себе сразу, как украла Клинок Инициации, но не думала, что мне так скоро выпадет возможность. Но куда идти?
Повернувшись к иллюминатору, я увидела мягкий розовый свет — последний час перед закатом, последний час свободы. Я знаю свое предназначение.
Я вышла на палубу первого класса. В форме горничной я оставалась невидимкой среди блестящей толпы знати. Ни один из них не узнал во мне элегантную девушку вчерашнего дня; те, кто бормотал в мою сторону восхищенные комплименты, теперь смотрели сквозь меня. Я передвигалась между ними, как тень в солнечном свете. Тяжесть кинжала в кармане придавала сил, я почти хотела, чтобы Михаил бросил мне вызов. Но он не появлялся. Полагаю, присосался к Лейтону как пиявка. Хотелось бы мне оказаться рядом с ними в Нью-Йорке, когда они откроют шкатулку и обнаружат, что кинжал пропал, — просто увидеть, как самодовольная ухмылка исчезнет с лица Михаила.
Потом я подумала о том, что последует дальше, — убийственная ярость. Вот пусть Лейтон с этим и разбирается.
Продвигаясь в сторону носа, где ярче всего светит солнце, я увидела у поручней высокий худощавый силуэт с растрепанными на ветру волосами. Алек! Черный как ночь костюм превращал его в своего рода тень. Он упивался солнечным светом, в полной мере проживая последний час в облике человека. Собственно, я так и предполагала.
Я медленно приблизилась. Возле нас никого не было, но, хотя я шла молча, а звук моих шагов наверняка заглушался ветром, Алек меня услышал. Может быть, меня услышал волк.
— Тесс, — произнес Алек, не оборачиваясь.
— Алек.
Я хотела прикоснуться к его плечу, к спине, но эти последние несколько дюймов, разделявшие нас, внезапно превратились в огромное расстояние, которое я не могла преодолеть.
— Ты спрашивала моего отца, не убийца ли я.
— Он сказал, что не знает этого.
Алек поник головой:
— Нет.
Детский смех заставил нас обоих оглянуться. Женщина в тонком кружевном белом платье вела к поручням трех своих маленьких дочерей, тоже в кружевах и лентах, как и их мать. Я спросила:
— Где мы можем поговорить?
— Иди за мной.
Алек повел меня на корму, в комнату с белыми, искусно декорированными стенами и толстыми коврами на полу; взглянув на полки, заставленные книгами в кожаных переплетах, я поняла, что это корабельная библиотека. Белые греческие колонны придавали комнате потусторонний вид. Элегантные, наполовину задернутые шторы превращали свет позднего дня в насыщенное золото. В этот час, когда начинались вечерние развлечения, в библиотеке не было никого, кроме нас. Мы с Алеком снова остались наедине.
— Габриэль была моим единственным верным другом в Париже, — начал Алек, — Иногда она казалась мне сестрой, которой у меня никогда не было. Необузданной, такой, что осмелилась пойти на сцену, завести дурную компанию, делать такие вещи, которые шокировали моего отца, и все-таки оставаться доброй в душе. — Уголки его губ тронула печальная улыбка, словно он думал о маленькой девочке с хвостиками, а не об искушенной актрисе. — Я привык думать, что если бы и мог рассказать правду о себе кому-нибудь, кроме отца, то только ей. Лучше бы я это сделал. Если бы я все честно рассказал Габриэль, она бы меня боялась. И смогла бы уберечься. Она осталась бы жива.