Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Когда он это произнес, у меня в животе словно запорхали бабочки, но я не поддалась этому ощущению. Может, я больше верю Алеку, чем Михаилу, но ведь он тоже монстр.
— Вы сказали, чтобы я держалась подальше от вас. Ради моего же блага.
— Все изменилось. — Алек пытался рассуждать здраво, но я видела, что и он это чувствует — эту нелогичную мощную потребность быть рядом со мной. — Не нужно бояться. Мы все время будем находиться среди людей, в первом классе. — Его голос зазвучал мягче. — Надежно, как в банке.
  
— Надежно, как в банке, — повторила я. — Но, сэр, вы же не можете общаться с прислугой. Так не делается.
— Меня мало волнует, что об этом подумают. Никому не хватит смелости открыто возразить мне. Так что мы дадим отпор любому и будем делать вид, что их тут просто нет.
Неужели он и вправду не видит пропасти между нами? Должно быть, я даже рот открыла от изумления, потому что он пожал плечами и добавил:
— Став вервольфом, перестаешь волноваться о том, как приспособиться к другим.
Я обратила внимание, что он даже не предложил спуститься в третий класс, но на его месте и я бы этого не предложила. Конечно, Лайлы могут увидеть меня тут, наверху, и это будет ужасно, но, в конце концов, это большой корабль. И вряд ли я с этой шалью нашла бы леди Регину, даже если бы очень старалась, не зная, на какой она палубе.
— Я надену что-нибудь красивое, чтобы не бросалось в глаза, что я прислуга.
— Когда Лайлы тебя отпустят?
— Прямо перед ланчем.
— Значит, я буду ждать тебя внизу у большой лестницы прямо перед ланчем.
— Я еще не сказала «да». Нужно все как следует продумать. Разве обеденный зал первого класса не напротив лестницы? А что, если Михаил меня увидит?
— И что? Может, оно и к лучшему. Он поймет, что я тебя охраняю, и, возможно, хоть на время отстанет. — Алек снова поднялся на ноги, и на этот раз я встала вместе с ним. Так хорошо, что он выше меня; таких мужчин немного. Тут он повел себя весьма формально. — Вы принимаете мое приглашение?
«Не будь дурой. Этот человек проклят и обречен быть монстром. Он связан с темными силами, которых ты никогда не постигнешь. А даже если бы всего этого не было — после всего, что ты узнала о Дейзи и Лейтоне, разве не понимаешь, что ни одна служанка не должна доверять богатому мужчине?»
Самое глупое — отказываться от единственно возможной защиты только потому, что боишься собственного сердца.
— Да, — сказала я. — Завтра, перед ланчем, у большой лестницы.
Он ничего не ответил, но в его глазах я увидела отражение моей собственной радости и растерянности. Каким-то странным образом мы с ним были похожи. И вместе пересекли черту.
  
Глава 11
 
В конце концов я отыскала леди Регину. После выговора за то, что слишком долго несла ей шаль, меня отпустили переодеться из уже запыленной утренней униформы в вечернюю и съесть что-нибудь на обед, если хватит времени. Хотелось надеяться, что хватит; та липкая булочка, которую дала мне утром Ирен, оказалась слишком маленькой, чтобы возместить пропущенный вчера вечером чай. Должно быть, я была единственным голодным человеком на «Титанике», самом богатом корабле в мире.
Убедившись, что вокруг люди, я помчалась вниз, на палубу F, сквозь двери, разделявшие классы, и влетела в свою пустую каюту. В ней не было никого из моих спутниц и моей вечерней униформы тоже. И только я собралась выругаться хуже, чем наш садовник после пинты джина, как дверь отворилась и вошла Мириам. Ее густые темные волосы распушились и растрепались, как бывает, когда проведешь слишком много времени на влажной жаре. Но в руках она несла мою аккуратно свернутую форму.
— Ненавижу гладить, — буркнула Мириам.
— О, спасибо! — Я взяла форму и увидела, что Мириам проделала превосходную работу — платьем словно занимался профессиональный портной. — Правда. Это чудесно.
— Ты собираешься провести весь ланч переодеваясь или все-таки поторопишься, чтобы мы смогли поесть?
Следовало бы поправить Мириам: дневная трапеза называется ланчем только у богатых. Для нас это обед — основная еда в течение дня. А вечером, когда они обедают, мы всего лишь пьем чай. Иногда к чашке чая прилагается только кусок хлеба с маслом. Но кто знает, может, в Америке все по-другому?
Она не сказала этого напрямую, но предполагалось, что мы пообедаем вместе. Я торопливо переоделась, почистила и повесила утреннее форменное платье, надеюсь, что завтра оно будет выглядеть приличнее. Вот удивительно, хотя мы не обменялись ни одним дружелюбным словом, мы с Мириам каким-то образом подружились. До сих пор, помимо семьи, у меня не было друзей, в том числе и среди слуг в Морклиффе, так что это казалось странным, но при этом очень интересным.
Конечно, столовая в третьем классе выглядела не так роскошно, как в первом, но все равно это было яркое и веселое помещение со сверкающими белыми стенами и отлично отполированными полами. Мириам рассказала, что вчера вечером после ужина тут устроили танцы, потому что даже пассажирам третьего класса предоставили пианино. Какой-то итальянец вез с собой скрипку, а немец — аккордеон, так что они присоединились к пианисту-добровольцу неизвестной национальности и несколько часов играли для остальных,
— Даже некоторые корабельные офицеры пришли, — сказала Мириам как бы между прочим. — Ну, не капитан, конечно. Я уверена, он сюда даже носа не покажет.
Просто какие-то офицеры низшего ранга. — Я откусила большой кусок булочки и запила его чаем. — Как, например, седьмой лейтенант мистер Джордж Грин.
Мириам не стала ничего отрицать. Она подперла подбородок ладонью и задумалась.
— Он вовсе не похож на мужчину, которого я себе намечтала. Я думала про кого-нибудь из Ливана, может быть, нью-йоркского друга моего брата. А Джордж… о Тесс, он объездил весь мир! Даже в Индии был.
Было так забавно видеть ее мечтательные глаза, но я, конечно, не стала насмешничать. Проведя два дня с Алеком, я теперь гораздо лучше понимала эти чувства.
— Он кажется мне ужасно славным. И был так добр ко мне!
— Это правда, что у моряков есть девушка в каждом порту?
— Джордж не похож на такого. — Хотя откуда мне знать, какой он, этот Джордж? После всего, что мне стало известно за последние сутки, кажется, что я вообще ни про кого ничего не знаю, даже про самых близких людей. Я подумала об Алеке — человеке и монстре — и о времени, которое пообещала провести с ним завтра. — Очень трудно понять, когда можно доверять мужчине.
— Ты говоришь как девушка, у которой есть основания не доверять мужчинам. — Мириам выгнула бровь такой же безупречной формы, как крыло птицы. — А мне казалось, что у твоего ночного приключения есть какое-нибудь невинное объяснение.
Наши взгляды встретились. Мы обе долго молчали. Нас окружали звон тарелок и вилок и разговоры по меньшей мере на полудюжине самых разных языков, но воцарившаяся между нами тишина заглушала все остальное. Она меня поддразнивает… нет, Мириам в самом деле дает мне возможность признаться ей во всем, если я захочу. В некотором смысле я действительно этого хотела, но кто мне поверит?
— Ночью ничего неприличного не случилось, — сказала я,
— Ты отлично хранишь тайны.
— До чего блестящая дедукция! Ты просто Шерлок Холмс.
Мириам нахмурилась:
— Кто такой Шерлок Холмс?
Должно быть, в Ливане нет книг Артура Конан Дойля.
— Самый замечательный автор детективов на свете. Я скажу тебе названия его лучших романов. Приедешь в Нью-Йорк, поищи их в книжных лавках.
Правда, после вчерашней ночи я в жизни не стану перечитывать «Собаку Баскервилей».
  
Отличная попытка сменить тему, но Мириам продолжала озабоченно морщить лоб, так что я добавила:
— Это не моя тайна, вот почему я не могу тебе рассказать.
Мириам кивнула и спросила:
— Ну, если вчерашняя ночь не связана с любовными приключениями, то какому мужчине ты не доверяешь и почему?