Контрактор. Книга 4 (СИ)

Семен Вячеславович Добронравов улыбнулся мне, протягивая руку для рукопожатия. Я, впрочем, на него не ответил, четко показывая свое отношение к этому семейству.
Вообще, я не думал, что окажусь сегодня вечером в одном из самых дорогих заведений Новгорода, но как тут откажешь, когда в город для встречи со мной прибыл лично патриарх Добронравов. Позвонил час назад и попросил о срочной встрече. Было желание послать его, но решил, что лучше как можно быстрее решить все вопросы.
  
— Хотел бы я сказать вам то же, но после случившегося, увы, не могу.
— Это всё было одно огромное недоразумение. Моя супруга бывает очень вспыльчива, когда дело касается Ланы. Она ей заменила мать. И то, что сделал Пётр… Ох, мне самому дурно от одной только мысли об этом. Я знал, что мальчик связался с плохой компанией, но думал, что это всё просто шалости, которые не приведет ни к чему действительно серьезному. Уверяю, что он будет наказан.
— Отправлен на курорт подальше от столицы?
— Нет. Может быть, в иной ситуации так и случилось бы, но его проступок даже по меркам дворян слишком серьезный, и наказание должно быть соответствующее.
Тут он лукавит. Любой другой на месте Петра отправился бы в тюрьму лет на десять минимум или на каторгу, что даже хуже, ведь с действительно суровых каторг можно и не вернуться. Но я уверен, что Семён своего отпрыска в такое место не отправит.
— Он отправился в армию.
— Армию? — немного удивился я.
— Да, подписал контракт на десять лет службы, и не как дворянин, а как простой солдат без звания. Сегодня утром он отправился к красной зоне, будет служить в приграничном отряде и охранять страну от чудовищ, обитающих за стеной.
— Вряд ли он доволен.
— Его мнение меня не сильно интересует. Дворянство испокон веков было воинским сословием, и только в последние столетия мы лишь правим и редко участвуем в стычках самостоятельно. Отчасти поэтому нашего деда так сильно уважали, ведь он был из того поколения, когда дворяне были на острие битвы, сами выходили в поле и завоевывали славу в сражении. А вот я, признаться по правде, несмотря на то, что одаренный А-ранга, в порталах бываю лишь для того, чтобы закрепить свою силу, где-то раз в полгода. Думаю, во времена деда надо мной посмеялись бы, хотя он сам никогда не выказывал неодобрения за то время, что я был патриархом. Присядем? — Добронравов предложил сесть за стол, и я кивнул.
Забавно, в последний раз я в этом ресторане разговаривал с другим великим князем, и тогда с нами ещё была Мирослава.
— Почему он назвал вас своим братом в завещании?
— Потому что я и есть его брат.
— Хотите сказать, что вам больше восьми сотен лет? Ведь именно столько было нашему дедушке Славе, — Семён не стал скрывать сарказма, хоть и постарался сделать его как можно более мягким, больше похожим на шутку.
— Да, именно столько мне и есть, а может, даже немногим больше.
— И почему же он никогда о вас не говорил? Я пока даже не спрашиваю о том, как это возможно, что вы старше самого старого одаренного этого мира. Просто интересно, почему никогда до недавнего времени он не говорил о том, что у него есть живой брат?
— А вот это легко, Семён Вячеславович. Он считал, что я давно мертв, как впрочем и я думал о Славе. Мы воссоединились только недавно, в тот день, когда госпожа Коржакова привезла меня в ваше поместье. Видимо, он увидел меня в новостях и постарался связаться.
— Но как это возможно, что до этого момента вы не знали о брате? Он же великий князь московский, самый старый из живущих… живших, — Добронравов поправился, — одаренных. Живая легенда.
— Я вернулся лишь несколько месяцев назад, — я лишь развел руками. — Все эти восемь сотен лет я был в других мирах, отсюда и то, что я выгляжу так молодо. Там и время течет иначе, да и сам я через многое прошел.
Мужчина нахмурился, откинулся на стуле и внимательно посмотрел на меня.
— Простите, но мне очень сложно в это поверить. Даже если мой дед действительно так считал, это выглядит… безумным. Что восемь сотен лет назад вы отправились в путешествие по другим мирам и вернулись только сейчас, к его смерти. Больше похоже на какую-то уловку, например, Дороховых или Саблиных. Они уже давно пытались покуситься на наше.
— Понятия не имею, о ком вы говорите, великий князь. Единственная дворянская связь, которая у меня есть, это с Шуйскими, и то, скорее, с Викторией Шуйской.
— Да, я наслышан о скандале. И это ещё одна причина, почему я тут. Вы ведь понимаете, что, принимая титул, ставите в проблемное положение очень многих людей? В том числе и государя? С одной стороны, все новости гудят о том, что вы мерзавец, жулик и убийца, а с другой — последняя воля одного из столпов империи. Государь просто не может в ней отказать, ведь это значит опорочить честь Вячеслава Добронравова.
— И что же вы хотите, Семён? — решил я немного ускорить эти переговоры. Все эти попытки почувствовать меня неудобно ни к чему не приведут, плевать мне на мнение других людей, ведь оно очень переменчиво. Сегодня ты герой, а завтра худший из живущих. И наоборот, встречал я бандитов с большой дороги, душегубов до мозга костей, но сумевших прославиться как народные герои.
— Не ставить нас всех в сложное положение. Я готов заплатить вам, если вы добровольно откажетесь от титула в мою пользу.
— Только от титула или всего наследства?
— Только от титула. Акции корпораций, конечно, ценны, но боюсь, что это слишком сильно ударит по нашим карманам. Нет у меня свободных ресурсов, чтобы выкупать их у вас прямо сейчас, но в будущем, если всё-таки появится такое желание, я готов дать справедливую цену. Всем же будет лучше, если накопленное имущество рода Добронравовых останется внутри рода, а не будет роздано чужакам.
Я задумался. На самом деле его предложение действительно неплохое и меня устраивает. Я избавлюсь от довольно обременительного титула, ведь по сути я стану губернатором всего московского княжества, и все проблемы лягут бременем на меня. Потяну ли я это? Хороший вопрос, ведь за все свои годы я старался держаться от политики подальше.
— Я предлагаю вам восемьсот миллионов рублей, это очень большие деньги.
— Действительно, — согласился я. — Очень щедрое предложение, но увы, я вынужден отказаться.
— Что?.. Граф, прошу, подумайте… Если вопрос цены, я могу продать часть активов и увеличить сумму до одного миллиарда.
— К сожалению, это не вопрос цены, Семён, — вздохнул я. — Это вопрос желания моего брата. Если бы он хотел передать титул вам, то он бы это и сделал, но раз он передал его мне, то я собираюсь исполнить его последнюю волю. Не уверен, что из меня получится такой уж хороший великий князь московский, но приложу все силы, чтобы им стать.
— Нет, нет, стойте…
И в этот момент я что-то ощутил, словно где-то в груди что-то едва заметно вспыхнуло. Прислушался к ощущениям и внезапно осознал, что это Свет. Незначительная его крупица источала тепло, и оно плавно расходилось по всему телу.
Искра созидания…
— Ох, Слава… Так вот оно что… — пробормотал я, улыбнувшись.
— Что?.. — не понял патриарх Добронравовых.
— Нет, ничего. Вы вряд ли поймете, — покачал я головой.
Слава передал мне не только титул, но и Искру созидания, которую так долго формировал. И ведь он действительно был в шаге от вознесения: прожил восемь сотен лет, сложил о себе множество легенд, большая часть страны восхищалась им, почитала его и уважала. И длилось это так долго, что он почти сумел сформировать Искру созидания, и будь у него ещё десяток другой лет, он бы действительно стал богом. Но у него их не было, вот он и привязал не сформированную искру к титулу.
  
Стоило мне решиться и заявить, что я принимаю его, как она стала частью меня.
Миг спустя все вокруг словно замерло, а Семён Добронравов вообще исчез, и вместо него появился другой человек. Слава, но вовсе не как старик, а как молодой парень, очень похожий на меня, только с бородкой.