Обреченное начало
На самом деле, именно из-за всего этого он не осмеливался больше видеться с сестрой Клотильдой, а синяки на лице — и он это прекрасно знал — были только предлогом. Прошли среда и четверг, а Дени даже не попытался сделать хотя бы шаг в сторону пансиона.
В четверг утром, во время службы, чувствуя, что опять останется в одиночестве на скамейке, Дени встал в очередь возле алтаря. Все оказалось проще, чем он предполагал. Он позавтракал дома, так что его грех и святотатство удвоились. Он не стал исповедоваться, хотя у него на совести лежали смертные грехи, и ничего не случилось. Дени почти не испытывал волнения, приближаясь к просфоре, он думал лишь о том, чтобы выглядеть естественно. Это оказалось нетрудно. Он вел себя непринужденно, и просфора показалась на вкус такой же, как обычно. Точно такой же — вязкой, пресной, липнущей к гортани. Благочинно опустив глаза, Дени вернулся на скамью, и вместе с остальными преклонил колени, закрыв лицо руками для молитвы. Он не молился, но убедил себя, что это не страшно. Совсем не страшно. Просто такой полезный опыт.
Затем Дени поднял глаза и увидел статую Мадонны из раскрашенного гипса. Неподвижная, безжизненная Мадонна. Он имел перед ней огромное преимущество. Он-то был живым, а она — гипсовой. Он жил и совсем не собирался умирать. Дени опустил голову, потом снова ее поднял. Мадонна по-прежнему оставалась неподвижной и безжизненной.
XIII
В среду после утренних занятий сестра Клотильда вывела учениц во двор, после чего вернулась в здание. Она думала о Дени, убеждая себя, что если станет думать о нем все время, очень настойчиво, то это будет звучать как мольба — он услышит и придет вечером.
На пороге приемной ждала посетительница. Женщина лет тридцати, худая, бледная, с кругами под глазами. Увидев ее, сестра Клотильда внезапно забыла о том, что Дени не приходил уже целую неделю и что, возможно, он больше вообще не придет. Последние недели, когда она гладила мальчика по волосам, боясь услышать шаги в коридоре, опасаясь, что дверь класса может внезапно открыться и на пороге появится кто-то из монахинь, ее постоянно, все сильнее и сильнее, мучила одна и та же мысль. Одна и та же мысль беспрестанно преследовала ее и не отпускала — даже теперь, когда рядом не было того, кто являлся причиной этой мысли… У входа стояла Мадлен и ждала ее. Сестра Клотильда бросилась к ней, воодушевленная своим планом, обдумывая на ходу, как лучше выразить свою просьбу.
— Мадлен, какой сюрприз!
Подруга обняла ее, как прежде, прижавшись к ее щекам своими острыми скулами. Она не изменилась за год, за этот долгий бесконечный год.
— Как ты? — сказала Мадлен, увлекая сестру Клотильду на натертую воском скамью исповедальни. — Я приехала из Ниццы утром и первым делом пришла повидаться с тобой. Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
— В порядке, в полном. Но расскажи о себе. Ты надолго в город?
— На два дня, — сказала Мадлен. — У меня важная, очень важная новость. Из-за нее я и приехала.
Она смеялась, теребила юбку, нервно моргала, словом, вела себя, как обычно.
— Ну что ж, — сказала сестра Клотильда, — держу пари, ты выходишь замуж.
— Как ты догадалась?
Мадлен была разочарована, что не удалось произвести ожидаемый эффект. Но тут же снова заулыбалась, протянула к подруге руки и слегка качнулась всем телом.
— Не могу ни минуты сидеть спокойно, — сказала она, — я так счастлива. Я изменилась? Я так счастлива. Я тебя с ним познакомлю, когда ты приедешь к нам. Ты ведь к нам приедешь? Я остаюсь в Ницце до свадьбы, а потом мы будем жить в Па-де-Кале. Я ведь не изменилась, правда? Ты неважно выглядишь. Ты не должна так себя изнурять. Ты знаешь, что неважно выглядишь?
— Я немного устала.
Но Мадлен уже не слушала. Она встала, сделала несколько порывистых шагов, потрогала какую-то подвернувшуюся под руки безделушку, подошла к сестре Клотильде, поцеловала ее.
— Сперва у меня будет девочка. Мне всегда хотелось девочку. Если бы ты знала, как я счастлива. Ты сможешь приехать на венчание? Без белого платья, но все равно, все будет прекрасно. Что у тебя произошло за этот год? Ты знаешь, я о тебе думала, когда мы все это решили. Ты — мой друг. Ты вспоминаешь о прошлом, о нашем городе, о монастыре? Мы с тобой были самыми близкими подругами на свете. Я так счастлива, что со мной все это произошло…
Неужели она только и могла теперь твердить, что счастлива, очень счастлива, постоянно счастлива?
— Ты, как ребенок, — сказала сестра Клотильда, усаживая Мадлен рядом, чтобы она хоть минуту посидела спокойно. — Ты слишком много говоришь, и я уже не понимаю, что ты хочешь сказать.
И тут к ней вернулась ее навязчивая мысль.
— Значит, ты будешь жить в Па-де-Кале?
— Да, да, да. Думаю, буду обожать это место. Жак инженер. Его направляют работать в Ланс. Мне наверняка там понравится. Он милый, если бы ты знала, до чего он милый. Я заказываю себе новые платья. Ты не знаешь здесь хорошую портниху? Господи, до чего я глупая! Я так счастлива, что голову потеряла. Ты приедешь повидаться до нашего отъезда? Я должна познакомить тебя с Жаком. Я уеду из Ниццы после свадьбы — в июне. Будешь крестной моей дочери? У меня сперва будет девочка. Согласишься быть ее крестной? Ты — моя лучшая подруга. Ну, а как ты? Как у тебя дела? Ты ничего о себе не рассказала. Послушай, умоляю тебя, не изнуряй себя так!
— У меня все в порядке, — сказала сестра Клотильда, — здесь все по-старому. Ничего не изменилось со времени моего приезда.
— Но ты хотя бы счастлива?
— Конечно, — сказала она. — Очень счастлива.
Мадлен покачала головой, поцеловала ее и вновь принялась болтать. Когда наконец она позволила подруге вставить слово, то выяснилось, что ей уже пора уходить. Но она придет завтра.
— Ты зайдешь ко мне? Эти два дня я буду жить в квартирке на улице Вуду. В той, где я жила в прошлом году. Я продам ее, когда выйду замуж.
— Продашь? — сказала сестра Клотильда.
«Нужно решиться: или сейчас, или никогда.
Нужно держаться естественно, найти правдоподобный предлог».
— Лучше сдай ее мне, — сказала она, стараясь предугадать реакцию подруги.
Выражение лица Мадлен так быстро менялось, что понять по нему что-либо было невозможно. Как тут угадаешь, о чем она думает?
— Сдать ее тебе? Что за мысль! Ну конечно, если ты хочешь. Зачем она тебе? Не представляю, что ты с ней будешь делать. И потом, там всего две комнаты, ну просто клетушки, и кухня. Все такое крошечное! В Лансе у нас будет дивная квартира. Ты увидишь, какой Жак милый. Он не знает, как мне угодить.
— Если ты оставляешь квартиру на улице Вуду, оставь ее мне, — настаивала сестра Клотильда. — Я буду платить за нее, ты же знаешь.
Мадлен пожала плечами, засмеялась.
— Да пожалуйста, — сказала она, — но зачем она тебе? Просто ума не приложу, зачем она тебе понадобилась?
Сестра Клотильда притянула Мадлен к себе.
— Я смогу давать там уроки, немножко подработать. Мне стыдно просить у родителей деньги на мелкие расходы.
Потом добавила:
— Ты знаешь, что я покупаю кучу книг? Их надо где-то хранить. Конечно, жить я там не буду, но когда мама приедет навестить меня из Лиона, ей будет, где остановиться. Я тогда смогу чаще ее видеть. Понимаешь? Для этого квартира мне и нужна. Прошу тебя.
Мадлен с улыбкой остановила ее жестом:
— Хорошо, хорошо. Возьми ее, и не будем больше об этом говорить. К тому же, мне не хочется устраивать себе лишние хлопоты, продавая ее. Не нужно было вообще ее покупать! Бери, если это доставит тебе удовольствие. Тебе это доставит удовольствие?
— Даже представить себе не можешь, какое! Ты моя лучшая подруга!
— Хорошо, хорошо, — сказала Мадлен. — Только там куча вещей, беспорядок. Ты же меня знаешь, я такая неряха.
— Не думай об этом. Я все уберу. Мне и нужна-то будет всего одна комната.
— Договорились. Там в шкафах куча всего. Оставляю тебе. Не захочешь — выброси. Я ужасная неряха. Помнишь, какая я была неряха в монастыре? Ой, пора бежать. Опаздываю.