Доверие (ЛП)

Я заставила себя подняться на ноги, они дрожали.
Ствол пистолета повис в воздухе, всего в нескольких дюймах от моей головы.
Его трясло. Рука Диллона дрожала. Я посмотрела мимо пистолета, фиксируя свой взгляд на нем. Рука, держащая пистолет, была вытянута, вес мужчины отодвинулся от меня, как будто пистолет был его щитом. Его уверенность улетучилась.
— Пристрели меня, тебя посадят в тюрьму и выбросят ключ. На тебя наденут наручники и запрут в камере еще до того, как Джон придет в себя. И ты исчезнешь из его жизни. Навсегда.
Независимо от того, чем это обернется для меня, Джон будет жить. Он будет свободен. У него будет время.
— Здесь для тебя больше ничего нет, — сказала я. — И никогда не будет.
Не говоря ни слова, Диллон повернулся и, пошатываясь, вышел из дома. Входная дверь с грохотом захлопнулась, когда он исчез в темноте.
Ушел. Святое дерьмо, он ушел.
Меня захлестнуло облегчение. Какое-то время я даже не осознавала, что по моему лицу текут слезы. Паника держала боль в узде. Когда Диллон ушел, пулевое ранение в моем боку заныло.
В меня стреляли. Срань господня.
К счастью, мой мозг заработал. Мне нужен был телефон. Но двигаться не представлялось возможным, так как я внезапно почувствовала себя так, будто меня сбил грузовик.
Думай.
Задний карман Джона.
Там он хранил свой мобильный. Я подползла ближе к нему, ощупывая его задницу без какой-либо обычной эйфории, связанной с этим действием.
— Иди… — пробормотал он.
Я приблизила свое лицо к его лицу, пытаясь улыбнуться, но не совсем справляясь.
— Все в порядке. Я вызову помощь.
— Мой брат. Где он?
— Он ушел. Все будет в порядке.
Боже, я надеялась, что так и будет.
Экран телефона был треснут, но он светился. Он был испачкан кровью, но я поднесла его к уху, прислушиваясь к гудкам. Это не заняло много времени. Я крепко зажмурила веки, сглатывая, когда потекли слезы боли и облегчения.
— А-алло? Нам нужна помощь…
  
Эпилог
 
— У нас было такое странное начало, у тебя и у меня.
Джон оторвал взгляд от своего учебника и улыбнулся.
— У нас все было странно.
— Верно.
В канун Рождества мы сидели за обеденным столом у меня дома, делая вид, что занимались. По сути, это был единственный способ заставить маму чувствовать себя в безопасности. В конце концов, мы не могли бы ввязаться в перестрелки с наркоманами, если бы учились.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после инцидента с Диллоном. Я действительно не могла винить ее. То, что твоего ребенка дважды за один год чуть не убили, казалось чрезмерным даже мне. Она пыталась изгнать Джона из моей жизни. Были слезы и истерики, и не только с моей стороны. Сначала она угрожала мне Аризоной, затем возвращением в мою старую школу. Даже бабушка вылетела, чтобы накричать на меня, маму и всех остальных, кто был готов слушать. К счастью, Мэтт применил обаяние и успокоил ее. По крайней мере, через некоторое время.
В течение месяца или около того нам с Джоном разрешалось видеться только в школе. Но мы переждали это время. Я вновь обрела немного терпения, а Джон с пониманием относился ко всему этому. В конце концов, в меня стреляли. Однако мы оба были живы, и он сказал мне, что никуда без меня не уйдет.
Слава Богу, серьезных внутренних повреждений не было. Хотя была проведена операция по извлечению пули. Летом шрам не помешает мне носить бикини, а сломанный нос Джона придавал ему какой-то грубоватый вид, который мне нравился. Во всяком случае, атака Диллона только сблизила нас. Мы были против всего мира, на веки вечные.
Местные репортеры использовали ту же дерьмовую старую фотографию, что и в прошлый раз, когда сообщали о нападении, благослови их Господь. Я продолжала избегать любых новостей или социальных сетей. Может быть, я заведу новые аккаунты в следующем году, чтобы дать шанс себе стать нормальной, когда все безумие утихнет.
Какое-то время в школе была небольшая истерика из-за этой новости. Ханг, Кэрри и София по очереди дежурили со мной в больнице, а затем навещали меня дома. Приносили мне новые порции новостей и цветы от Джона. Мама знала, что лучше не конфисковывать мой телефон, так что мы с ним могли разговаривать, когда хотели. Когда я вернулась в школу, они с Андерсом играли в телохранителей, следя за тем, чтобы никто не толкнул меня.
 
В конце концов все вернулось к тому, что было раньше. Люди все еще иногда бросали на меня любопытные взгляды в коридорах, но это было неважно.
Диллон исчез. Копы сказали, что это выглядело так, как будто дом родителей Джона был обчищен, заброшен. Возможно, какое-то время Джону было трудно смириться с этим, но я надеялась, что его брат ушел. Его мама позвонила мне в слезах, извинившись за своего старшего сына и поблагодарив меня за защиту младшего. Оба его родителя приехали, пока я была в больнице и отдыхала, так что мне не удалось встретиться с ними лично. Мы подумывали о том, чтобы, может быть, съездить навестить их, как только закончится школа.
А пока у нас учебное свидание…
С дивана в гостиной мама посмотрела на нас. Рука Мэтта крепко обнимала ее за плечи, на коленях у нее лежал раскрытый свадебный журнал. Я помахала рукой, и она слегка покачала мне головой, прежде чем вернуться к рождественскому выпуску по телевизору. По крайней мере, она не смотрела на Джона свирепо. Может быть, время года немного смягчило ее, я не знаю. Мне исполнилось восемнадцать несколько недель назад, и казалось, что с тех пор она поумерила свой гнев. Возможно, это было из-за того, что Джон подарил мне кольцо дружбы. Кольцо из платины и бриллиантов взорвало мой разум и вызвало у мамы легкую паническую атаку. Думаю, втайне Джону это понравилось. Он заверил меня, что у него все еще есть средства, чтобы оплатить свою программу по ландшафтному дизайну и обустроиться возле Беркли, когда придет время.
— Как думаешь, чем это закончится? — спросила я, покусывая кончик ручки.
— Чем это закончится?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы мы расстались?
— Нет! Конечно, нет. — Я схватила его за руку, крепко держа. — Я просто поинтересовалась.
Тяжелый вздох.
— Ты думаешь о самовозгорании или смерти в результате случайного нападения курицы, не так ли? Что-то в этом роде?
— Что-то вроде этого. Хотя для этого потребовалось бы много цыплят. — Я нахмурилась. — И, конечно же, мы умрем трагически, потянувшись друг к другу.
— Верно.
— В то время, как нас заклевывали бы до смерти.
— Звучит забавно.
— Ну, я не уверена, что это подходящее время. Но это, безусловно, было бы драматично.
Нахмурив брови, он покачал головой.
— Думаю, у нас было достаточно драмы.
Я просто улыбнулась. Некоторое время мы сидели в тишине.
— Я люблю тебя, ты знаешь? — сказал он.
— Знаю. Я тоже тебя люблю, — ответила я с улыбкой.
— И это не закончится, Иди, — ответил он в конце концов. — Это будет продолжаться, пока мы этого хотим.
— Я этого хочу.
Он кивнул, как будто это было решено.
Потому что так оно и было.